Chapter Text
- и ебать я хотел, что вы об этом думаете. поговорим дня через четыре.
не то чтобы в жизни любых людей при любых обстоятельствах не могла быть произнесена эта фраза; не то чтобы низкий голос с рычащими согласными не был присущи любому человеку, кто находился в определенной степени агрессии; не то чтобы уён не мог в какой-то момент гаркнуть так на шесть человек, впившись ладонями в стол до, как говорят, белых костяшек.
не то чтобы омега не мог кричать на альф в том числе.
и всё же повисло молчание. в воздухе чувствовался вязкий и тяжелый элемент, какой бывает в школе, когда толпа замирает, понимая, что станет свидетелем бойни, стенки на стенку, и что там будет происходить в виде разбитых носов и синяков. и упавшей полки с любимым цветком завуча, конечно.
возвращаясь к происходящему, горловой рык уена отдается эхом по большой гостиной, и не прерывается даже тогда, когда скрипит отодвигаемый стул, а капитан открывает рот с не меньшим рыком.
- чон уён, что ты о себе возомнил?!
глаза горят огнём, когда он идёт к одногруппнику, вены вздуваются на шеи и руках, не прикрытых рукавами домашней майки. сан перестает помешивать свою кашу с двойной порцией белка, пока сонхва излишне сжимает ладонь минги.
они не успевают понять, когда спокойно, если так вообще можно описывать людей в данной ситуации, стоявшие напротив друг друга одногруппники, тихо рычащие и стоящие на своем, превращаются в клацающих зубами, сжимающих кулаки, ударяющих в живот, цепляющимися зубами, и сильнее рычащих. одна разбитая ваза и сухоцветы на полу. можно сказать обошлось без выговора.
уен скидывает хонджуна с себя на пол. тот по инерции движется еще какую-то долю секунды, пока не впечатывается темечком в диван. сверху припечатанный ногой в грудь, он скулит от боли, но продолжает рычать, пытаясь доказать свою правду.
- твоего ебучего мнения не спросил, - на одно колено, почти романтическая дорама. рука сжимается на шее предупредительно. - лежи смирно.
вновь тишина. картинка практически не поменялась за столом, десять пар глаз также следят за малейшим шолохом воздуха. голова сана вжалась в плечи, а сам он стал будто меньше, хотя это и не кажется физически возможным. у юнхо играют желваки на лице, шее и вообще все сжимается вплоть до челюстей, но он продолжает сидеть на месте не двигаясь.
- а теперь ты будешь лежать на месте, пока я буду подниматься и уходить. и не сместишься и на миллиметр, пока я не закрою дверь.
в темных глазах читается смирение.
уен поднимается, отряхивает дежурно пару пылинок, и скрывается за дверью в комнату, показательно поворачивая защелку. на два оборота.
тихие шаги, чонхо открывает окно. дышать абсолютно нечем.
кряхтя, капитан поднимается на ноги, замечает ссадину на колене, содранные локти, под ногтями куча грязи, а шея безумно чешется. он отряхивает ладони друг о друга, и поправляет лямки майки.
- не мне говорить, но разве уён... не твой омега? - юнхо держит марку спокойности и задает вопрос, повисший в воздухе. ладно, вопросов было очень много, но именно этот горел и подсвечивался в головах.
- скорее я его альфа, - бурчит, опираясь на стол, и жадно выпивая воду прямо из графина. лямка вновь спадает, показывая подзажившую метку, оттиск зубов под ключицей, в мягком месте около начала плеча. - он не дает кусаться.
он вытирает капли воды с подбородка, моет руки в кухонной зоне в полной тишине, умывается и бьет себя похлопывающими движениями по лицу. кажется это первый раз, когда он серьезно задумывается над вопросом, за что из всех людей в мире его сердце решило выбрать чон уёна. чон ебучего уёна.
возвращается на место, стул вновь скрипит от перемещений. каша с фруктами успела остыть, да и аппетита как будто нет.
- не то чтобы хотелось бы выворачивать вам личную жизнь, но... кажется уен нашел себе удобного альфу. который не может двигаться поперек его слов.
он грустно хмыкает, будто здесь правда есть что-то смешное, играется с палочками, но всё же уходит.