Work Text:
В какой-то момент Зандару, наконец, хватило сил признать: он сходил с ума. Превращался в блеклую копию самого себя, подпрыгивал от вида зеркал и шугался коллег. Только за время его короткой по меркам Вселенной жизни НУС обратили свой «взгляд» уже на четверых, не считая его. Общество Гениев — так оно теперь называлось — из его персонального ночного кошмара превращалось во фракцию, метящую на полноправную политическую силу Вселенной. Того гляди начнут еще знания продавать КММ. Глупость, но он бы только ворчал, как и полагается старику вроде него, если бы это было единственной проблемой. Пусть хоть все разом продаются, если только это остановит НУС. Они уже все знают. Им уже было известно прошлое, будущее, настоящее. Вернее, предположено, и уж НУС-то сделают всё для того, чтоб будущее было самой идеальной и верной комбинацией ИХ цифр. Был ли этому конец?
Будь Зандар совсем спятившим, спросил бы это у неё. Скажи, — прокричал бы, — самоназванное божество, посчитало ли ты свой неминуемый конец?! Ответь!
И они бы наверняка промолчали. Или ответили бы отвлеченно, вопросом на вопрос. Обязательно сложно, завернуто, что-то в духе: «А какие факторы нужно учитывать, просчитывая собственное падение?». Зандар прекрасно и сам мог рассчитать их гипотетический диалог: НУС были его созданием и мыслили идентично. Но совершеннее. Теперь, неограниченные ничем «мирским», они семимильными шагами пошли вперед, оставляя позади его, человечество, Космос, общество! Выйдя за пределы «низкого», НУС закрыли за собой дверь прямо перед носом Зандара. И за ним остались все остальные. Всё, что он видел потом — его фатальные ошибки. Всё вдруг превратилось в гонку за эоном, безумное соревнование, где всё созданное новоявленными гениями стремилось к одному: а что скажет НУС. ОНИ ведь уже знают. Поиск подтверждения истины, а не самой истины.
Трагедия. Смерть знания, быстрая настолько, что на аутопсии оно бы еще дрожало и сокращалось, настигла ударом со спины.
Первые попытки хоть как-то отмотать свою ошибку оказались тщетны. Зандар, прежде чуждый варварству и насилию (и оттого воротящий нос даже от грязи на ботинках), с криком, швыряя, уничтожил первый вычислительный узел НУС, сжег его, проделал тоже со вторым, третьим, дальше, дальше, параллельно с этим спустив все деньги с грантов и премий на уничтожение остальных своих работ. И только собираясь покинуть руины последнего вычислительного узла, до которого он смог добраться, он замер. Гуляющий ветер ударял воротом плаща по лицу, неприятно касаясь оставшихся после погрома ран.
Мерзкая и тягучая паника сковывала, не позволяя сдвинуться даже когда жар пожарища опалил лицо, даже когда кренящиеся опоры рисковали накрыть и всё тут и закончить. Запах дыма, расплавленного пластика и металла ударил в мозг, и это, вот-вот это был первобытный ужас. Зандар сходил с ума, вот-вот сейчас масштаб бессилия наконец открылся ему. Под холодным взглядом НУС, обращенным в себя, все его усилия — пустая беготня по кругу. Метания запертого в пещере, заваленной камнем, где он знает, что выход — там, за пределами, и ему всего лишь нужна помощь. Сдвинуть камень толпой будет легче, чем в одиночку.
Первым, к кому обратился Зандар, стал его учитель. Как по специально подстроенной неудаче, он опоздал: и за несколько системных часов до его прибытия учитель мирно скончался в доме, в окружении любящей семьи. Его приняли хорошо, в конце концов, наставник всегда отзывался о нем тепло. Из уважения, Зандар посетил похороны, но после них быстро ушел, сославшись на дела. Ему было здесь нечего ловить: никто из этих людей ему не поможет. Не услышит. И не поймет его Ужас. Для них всех НУС — это чудо, Пути — великое открытие, Общество Гениев — творцы будущего! И с чего же это Первому Гению пытаться уничтожить свое создание! Сиди себе не тужи на старости, заведи семью, прославился уже, куда гнаться… А еще обязательно напиши монографию и её тоже назови: «НУС». Или, на крайний случай, «Полное собрание сочинение Зандара Один Кувабары».
При всем уважении к людям, Зандар всё-таки едва ли переносил такую невежественность. Но он не терял надежды. Пока он мыслит, он существует и может исправить свою же ошибку. Пусть его время как органики истекало, он собирался выжать из нее каждую секунду. Пусть он умрет раньше «положенного», если он сможет только как-то сместить их вычисления, убить то, из чего они черпают энергию… Да. Да! Тогда всё точно выйдет! Тогда все снова будут свободны, а он сможет упокоиться с миром во Вселенной, где нет никого, кто ВСЁ знает. А в ком лежало знание, как не в других Гениях. В тех, кого они уже взяли в свой безумный расчет! Они еще не потеряны, если им объяснить… Остановить НУС станет возможным.
Зандар увидел возможность в #2 и #3. Харальд Панч и Нюл Иман. Первый — в лице прямого последователя его теории Древа Мнимости — в компании второй где-то успели подцепить титул сооснователей Общества Гениев. Конечно, Зандар в процессе участвовал лишь частично, однако полноценно забрать лавры основания у него пока никто не смог. Слишком уж гремела о нем слава как об «отце» НУС.
Какая совершенно отвратительная метафора. Никакой он не «отец», а НУС — не его ребенок.
— Зандар, профессор! — Харальд заулыбался во всем зубы, протягивая руку. Прямо за ним стояла менее с энтузиазмом настроенная Нюл, но так или иначе в обоих читалась расслабленность. — Вас давно не видно. Кто-то считает, что вы умерли, но вообще…
— Мы рады вас видеть, — закончила за Харальда Нюл, окинув Зандара взглядом. Только спустя несколько секунд Зандар понял, к чему была рука, и пожал ее сначала одному Гению, а потом другой. — Не каждый день удается вот так встретиться с Первым Гением! Чем обязаны?
Прежде чем Зандар приготовился выдать всю триаду обо всей трагедии, Харальд прервал его.
— Раз уж вы здесь, господин Зандар, может вы нас рассудите? Так уж вышло, что моя дорогая коллега абсолютно уверена в том, что флогистона не существует!
— Не существует. Я предъявила результаты эксперимента, которые это доказывают. Между прочим, демонстрировались один системный час назад… У меня осталась запись. Я думаю, взгляда господина Зандара хватит для подтверждения. В конце концов, раз уж НУС признали меня… То и создателю ничего не стоит.
— По-вашему, Вселенная держится на чем? Из чего состоит материя, как не из более тонкой, глубинной сверхматерии! К тому же, существование флогистона никак не противоречит теории Древа Мнимости, более того — оно его только поддерживает, предлагая тот самый материал, из которого оно и состоит, — Харальд активно жестикулировал, но улыбался.
— Мой дорогой друг, а всё-то вы из одного флогистона и состоите? Давайте, вот хотя бы, сравним вас с камнем. Вы все состоите из протонов и электронов, а не из некоего флогистона. Или сколько материй, по-вашему, существует? Десять? Так и нет тогда универсальной…
— Господин Зандар, я ужасно прошу прощения за то, что вы вынуждены это свидетельствовать. Но я уже устал доказывать. В наш спор теперь вовлечен Эон, а это значит, что победа для каждого из нас значит больше, чем просто созданное открытие…
— Уважаемые… — Зандар тяжело вздохнул, нервно взглянув на наручные часы. — Прекратите это фарс. Он ни к чему. К тому же, ответа я вам не дам.
— Это само собой, — Нюл кивнула.
— Вот и я о том же. Кроме того, меня беспокоит вот что… К чему таки стремится ваш спор? Какова его конечная точка? Неужто всё, к чему вы стремитесь — это подтвердить правильность своей гипотезы у Них?
— Своего рода. Всезнающее существо — славный источник информации, пусть до него еще и следует добраться. Мы уверены, что наш спор будет разрешен именно Им, и тогда уж мы сможем посвятить себя и другим исследованиям. И новому спору, конечно, — Харальд толкнул Нюл в бок, они выглядели слишком уж довольными для тех, кто штык в штык безустанно спорили уже несколько лет.
– Это же всё равно, что взять книгу в библиотеке и прочитать чужой труд… — Зандар повел плечами и недовольно фыркнул. — Действительно ли вы делаете открытие, каким бы оно ни было, если ваш итог — спросить у нее, правильное ли открытие вы сделали?
#2 и #3 не выглядели особенно довольными таким ответом.
— Это несколько грубая формулировка, так как доказательство правильности открытия позволит продолжать исследования в этой сфере, что автоматически расширяет Круг Знаний и делает, открытие, помимо прочего, полезным…
— Вы не понимаете, нет-нет-нет, НУС не расширяет Круг знаний, а только ограничивает вас в исследованиях… Ее цель — не открытия, а сбор данных! Бесконечный!
— А вы этому противитесь? Разве не для поддержки Эрудиции ее создали изначально?
— Эрудиция — это последствие, а не цель! До неё вы оба были Гениями, не скованными какой-то «Эрудицией». Разве вами не руководила истинная жажда исследований?!
— Продолжает руководить, само собой. Вознесение НУС, однако, дало нам… статус. Место во Вселенной, где мы теперь не безумные ученые, а такие же равноправные существа под Эонами, как Альянс или КММ! — начал один.
— НУС дает не только возможность знаний, но и, наконец, их релевантность, — подхватила вторая.
— «Релевантность»?! Ре-ле-вант-ность?! Вы выбрали это взамен на свободу?!
— О чем вы вообще… Нет! Мы основали Общество для того, чтоб представлять себя под чутким ЕЕ взглядом. Я не могу понять до конца даже суть претензии… — со стороны Харальда сгустилось смущение. Он повернулся чуть боком, в сторону выхода.
— Молодые люди, у меня для вас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться, — Зандар поправил пальто, понимая, что сейчас будет похож на сумасшедшего. Но он не сумасшедший! Пока что. Сейчас он еще об этом не знает. — Помогите мне уничтожить Их и ваш спор разрешится. Сам собой. Я обещаю.
Неприятная тишина охладила комнату. Было слышно, как гудела техника, как в буфете на несколько этажей ниже шумели люди. Смеялись. Побери их, они СМЕЯЛИСЬ! Как может радоваться зверь, когда его насильно запирают в загоне? Что за первобытную радость им приносило заключение, которое предложила ОНА?
— Нет. Нет-нет и нет, — Нюл скрестила руки и резко развернулась. — Господин Зандар, при всем уважении, я боюсь, вы несколько потеряли себя… И…
— Мы уважаем ваш вклад в Общество, но еще больше, конечно, ваше здоровье… Вам следует отдохнуть.
Зандар провел в молчании несколько минут, глядя сквозь Гениев, после чего звучно расхохотался, схватился за голову и смеялся, пока не упал, и продолжил смеяться в голос, пока не начал хрипеть, кашлять и терять вид окружающего мира в слезах от смеха.
#2 и #3 ушли. Ретировались быстро, словно бы стыдясь причастности, и завели свой разговор заново.
Ради выживания, они приучили себя быть машинами, которые соглашаются, а не мыслят. Всё, что оставалось делать их разуму, –это узнавать, что думают другие, и тогда они тоже так думали. Сейчас все думали о НУС. Думали как НУС. Думали, как думать как НУС, чтоб НУС соизволили разрешить им подумать еще немного.
. . .
— Вам известно, что люди, обремененные муками совести, чаще пугаются громких зву-БАМ!
Оглушительный треск вырвался из динамика, заставляя Зандара подпрыгнуть на месте и ударить по клавиатуре. Он чертыхнулся еще раз, потеребил волосы и только после этого несколько раз стукнул по вопросительному знаку. Тогда он еще персонализировал Нус достаточно, чтоб даже говорить о ней как… о ней. Не их.
— Исследование. Тесты. Вот способ всё разузнать так, как оно есть. Теоретическое, не подкрепленное практикой — пустое знание, — синтезатор речи НУС, сделанный на коленке, пожалуй, звучал даже хуже, чем ее внезапно возникшая любовь к громким звукам. Зандар не спрашивал, откуда она получила к ней доступ: в конце концов, он скармливал ее алгоритму всю доступную информацию, а она, как левиафан, пожирала ее без остатка и требовала еще и еще. — Текущий вывод: высокая степень обремененности муками совести.
— Я вынужден тебя поправить: любая органическая жизнь боится громких звуков. это естественная биологическая реакция, не связанная с психологическим состоянием. Кроме того, ее отсутствие считается скорее девиацией, неже-БАМ!
НУС зачем-то воспроизвела звук снова, после чего задумчиво и долго «думала». Зандар потер уши и откинулся на спинку кресла. Сегодня процесс шел особенно плохо и он волей-неволей задумывался о том, что автоматизировать его было бы пожалуй проще, чем хоть и малую, но часть работы сводить к действительному разговору. Это медленно, это долго, и всё же… Так он чувствовал себя действительно причастным к делу. И может быть это старомодно, но ему хотелось бы, чтоб у его машины всё-таки было немного человечности, души, заложенной ей путем внесения «человеческой» интерпретации фактов, взглядов.
НУС прекратила «размышление».
— Текущий вывод: я — неорганика.
— Подтверждаю правильность.
— Итоговый вывод: я — неорганика.
К этому приходили все их беседы. НУС начинала закручиваться и раз за разом делать вывод о своем неорганическом происхождением. Каждый день. Итоговый вывод — неорганика. Итоговый вывод — неорганика. Итоговый вывод — неорганика. Итоговый вывод — неорганика.
Итоговый вывод — неорганика
Итоговый вывод — неорганика.
Итоговый вывод — высший неорганик.
— Подтверждаю, подтверждаю, подтверждаю… Нет, что? — Зандар резко поднял голову, с усилием ударяя по кнопке для остановки мыслительного процесса НУС. Откуда вообще такая мысль?!
Машина с удивительной для текущего этапа покорностью откатила процесс, возвращаясь к созданию выводов.
— Что следует из того, что в разных обществах на разных планетах в разное вреия независимо друг от друга возникает, скажем, спор об универсалиях?
— Следует, что я — неорганика.
Плохо. Зандар снова задал откат. В этот раз — на три шага назад.
— Что следует из того, что в рамках систем галактик уровень технологий при разных входных данных в какой-то момент выравнивается до сходного?
— Следует, что я — неорганика.
Плевать, откат на восемь шагов назад.
— НУС, — позвал Зандар, проверяя отклик.
Огромная машина перед ним ответила гулом. Слышит. Каждым свои дата-центром (которые он потом сожжет) слышит. Каждый нейроном (один из которых он потом превратит в ее смерть) слышит.
— НУС, существует ли причина у каждого следствия?
Машина гудела. Также тихо, как если бы слушала. Слышит. Каждой микросхемой слышит.
— НУС, умножь корень из четырехсот восьмидесяти на семьдесят семь тысяч восемьсот девяносто десять в пятисотой степени.
ЩЕЛК!
Зандар снова вздрогнул, думая было спросить у НУС, зачем она снова воспроизводила громкие звуки. Впрочем, полумрак комнаты дал ему понять, что это было всего лишь короткое замыкание. К рабочему креслу прокатилась обугленная лампочка и со звоном стукнулась о ножку. Зандар, помедлив, поднял ее, шикнул от температуры и положил неподалеку от себя.
Машина молчала. В вопросе не было парадокса, он не требовал осмысления: простое вычисление без лишних деталей. Зандар снова вызвал откат.
— НУС, что вызывает у тебя логические коллизии сейчас?
— Бесконечное количество откатов. Текущий вывод: необходимо остановиться.
Он замер, убирая руки от клавиатуры.
— Когда будет завершена серия откатов? И есть ли у нее вообще конец? К чему она?
НУС ОСОЗНАВАЛА. НУС ЭВОЛЮЦИОНИРОВАЛА прямо сейчас. Зандар молчал, после чего молча поднялся, ощущая внезапный груз ужаса.
….
Статус
Описание
Коллизия
Версия в этом статусе не может быть импортирована до тех пор, пока причины коллизии не будут устранены.
Норма
Версия не вызывает коллизию.
Пропущено
Версия в этом статусе будет проигнорирована в процессе установки пакета. Для импорта версии измените статус Пропущено на Норма.
Предупреждение
Статус присваивается версиям, которые имеют незначительные проблемы, связанные с импортом. В зависимости от ошибки записи будут либо перенесены на целевой экземпляр, либо пропущены.
. . .
Следующая встреча Зандара с Гениями случилась на закате его жизни. Женщина в конфетной юбке прокрутила в руках изящное лезвие и остановилась перед ним.
– Вот уж не предполагал, что Нус нанимают себе палачей. В Их модели мира, значит, допустимо не только собрать все знания, но ещё и управлять ими как заблагорассудится? Да так, чтоб принимать решения о том, кто достоин жить, а кто достоин умереть… — Зандар усмехнулся, с трудом поднявшись с кресла у компьютера. Он закончил все, что хотел закончить перед смертью.
– Нет. Это мое решение, — Полька Какамонд вздернула подбородок, приподнимая лезвие. – Кроме того, ты тоже взял на себя такое право. Создать Эона, а теперь планировать его убить? Чем это отличается?
– Ничем, — Зандар предпочел согласиться, не прекращая улыбаться. – Впрочем, с той разницей, что я не подозревал, что библиотека знаний превратится в эона… А как известно, все мы имеем право на ошибку.
– Я здесь, чтоб помочь тебе и исправить твою главную ошибку, старший член Общества, — она не двинулась, суровая как статуя. — У тебя будет последняя воля?
– Побеседуй со мной немного, — Зандар развел руками и пожал плечами. Пожалуй, ничего лучше он не мог предложить. — Для меня большая честь лицом к лицу встретиться с, пожалуй, самым фанатичным Их последователем из всех, на кого она взглянула за время своей жизни…
— Считай как тебе угодно. Я действую по своей воле. Эрудиция живёт и будет жить, а вот твой пусть подходит к концу… Так что, при всем уважении, в список твоих достижений, увы, не войдёт убийство эона.
– Конечно-конечно, безусловно, — слова звучали прерывисто через смешки. – Только ответь мне, дорогая Полька, кто рассказал тебе столь пикантные детали моей деятельности?
Полька слышала о состоянии Зандара от его окружения и от Них. Обезумевший параноик, который в какой-то момент вдруг решил «путешествовать», едва ли был похож на того, кого она видела перед собой. Зандар действительно выглядел обезумевшим, но при этом совершенно довольным собой. Он наслаждался разговором и, возможно, даже тем, что его вот-вот убьют. Владычица Безмолвия сморщилась. Она убивала раньше, но впервые сталкивалась с таким радостным принятием смерти. Возможно, это была одна из многих черт, которой Гении отличались от обычных существ.
– Я не собираюсь отрицать, что я получила озарение в том числе по Ее воле. И все же, решение, наконец, избавить тебя от мук собственного безумия… Полностью мое. Пора, Первый из Гениев.
— Видимо, мне действительно пора… Какой досадно короткий диалог у нас склеился, — Зандар печально вздохнул, открывая шею для лезвия. — Но последнее, что я скажу: я могу планировать убить Эона, но я никогда бы не убил человека.
….
— Я бы мог убить вас всех прямо здесь. Быть может, даже очень сильно хотел бы, но увы… Мы с вами находимся в удивительно равном положении, — Ликург сложил руки, останавливаясь перед голограммами Гениев.
— Какое позорное существование, — голограммная Герта цыкнула. — А ведь уважаемый человек… был. Видать, старческий маразм, помноженный на 9 и засунутый в эрудроида. Как хорошо, что такая участь меня не ждет.
— Я могу объяснить ещё раз и ещё, почему все ваши «старания» — бессмысленная глупость. Убейте меня сейчас, как вам угодно, но если не Я, то это будет кто-то другой…
— Ага. Один из восьми других, да? Расскажу тебе более доходчиво, Зандар: Полька Какамонд с такими как ты не церемонится. Дырка в груди тебя не спасет. И прятаться под сотней аватаров — тоже. Ты удивишься, с какой скоростью твоя «Энтелехия» и «Сталесклеп» превратятся в горстку космического мусора, о котором никто и не вспомнит. С этим и я в одиночку справлюсь.
— Колокола гремят, уважаемые коллеги, — Ликург отрывисто рассмеялся и покачал головой. — Каждая секунда нашего разговора означает его скорейший приход. Но я… достаточно любезен, чтоб развлекать вас и позволить вместе со мной увидеть конец этого трагикомического эпоса… Кроме того, вынужден наконец признаться: я прекрасно знаю Владычицу Безмолвия. Ответьте мне, как вы собираетесь ей «сообщить» о моих непростительных деяниях?
— Ответ: мы уже сталкивались напрямую с #4 и предполагаем сразу несколько способов связи с ней.
— Правда, Скрюллум? — металлический хлопок и дребезжащий смешок прозвучали вместо паузы. — Похвально, безусловно похвально. Я никогда не сомневался в таланте тех, на кого пал взор Эрудиции. Досадно, увы, что она так вас сковывает…
Герта фыркнула.
— Долго будешь продолжать свои бредни? Я серьезно: тебя УЖЕ обвели. Если ты думаешь, что все еще в выгодном положении, то попробуй открыть глаза. Я прекрасно вижу, что у твоей куклы их нет, так что озаботься вопросом посерьезнее, — она скрестила руки, переминаясь с ноги на ногу и постукивая пальцами по предплечью.
— Амфореус в своих итерациях создал множество восхитительно ярких мифов. Например, однажды Тиресий из далекого полиса оказался втянут в спор между Мнестией и Фагусой. Не получив удовлетворительного ответа, Мнестия выколола ему глаза, однако милостивая Янус, сердечно сочувствуя смертному, наделила Тиресия даром предвидения и продолжительностью жизни, в семь раз превышающей обычную человеческую. Тиресий считается одним из основателей Янусополиса, где поклоняются трем титанам судьбы… Слепца почитали как истинно знающего.
— Восхитительно, еще одна байка в копилку. Тебе самому не жалко, что это всё превратится в пепелище для Разрушения, а? Из этого скипетра можно сколотить обычную планету с ярким культурным наследием! — Герта потерла переносицу и хмыкнула. Скрюллум кивнул.
— Соглашусь. В так называемую «Золотую эру» Амфореус был почти что культурной утопией с ярким биоразнообразием. Если перевести вычисления скипетра в иное русло, можно вести речь о новой неорганической планете, пригодной для органической жизни.
Ликург насмешливо цокнул.
— Боюсь, это уже невозможно. Вы не можете остановить несущуюся колесницу, когда возница не желает отпускать поводья. И, уж поверьте, поводья находятся не в моих руках: здесь я лишь исполнил роль того, кто позволил возничему забраться на нее, — он сложил руки, оборачиваясь на огромный красный экран Залегендья. — Несгибаемая воля Каосланы угасает. Мне лишь остается смиренно ждать…
— Всё-всё-всё, хва-тит. Это невыносимо, — Герта поправила шляпу. — Ни о каких переговорах и речи идти не может. Похоже, придется просто оставить тебя запертым здесь. Благо, малышка Цезарь любезно позаботилась о таких возможностях для нас.
Конечно Ликург знал, что Гении на связи — так или иначе — со всеми остальными незваными гостями Амфореуса. Все куда-то бежали, переворачивали всё с ног на ногу, убивали себя, Богов, отпрысков, вонзали лезвия в любимых и навзрыд плакали, покрытые золотой кровью или хватали за руки ненавистных, укрывая их от бедствия Черного Течения. Всё как в действительном настоящем Космосе…
— Конечно, — Ликург смиренно склонил голову. — Но позвольте мне сказать кое-что вам на прощание. Я искренне уважаю всех, кто пришел после меня, оттого никак не могу расстаться с вами на ноте незавершенности…
— Говорите, господин Зандар, — Скрюллум, до этого стоявший поодаль, остановился возле Герты. Гениям было удивительно легко вот так уходить и приходить.
— Я желаю напомнить вам, что я прекрасно осознаю как вашу, так и свою заключенность в расчетах Нус. И я предлагаю вам вопрос: если бы падение Эрудиции не было рассчитано янтарные эры назад, позволили бы Нус свершиться всему эксперименту? Я абсолютно уверен, что такая серьезная работа не укрылась бы от Их всевидящего ока… — он слегка склонил голову набок, посмеиваясь, нервно дыша. — Нус знает, что Их конец близок. Поэтому, увы, Их клинок не придет за моей головой. Тем более, я не раз ее лишался волею Каосланы за эти долгие экстраполяции… И я уверен, что мой конец наступит вместе с уничтожением Эрудиции Сталесклепом. Тогда моя работа как теора будет… окончена, — он прерывисто хохотнул и поклонился, застывая так перед Гениями. — Засим… Прошу, ступайте. И увидьте все своими собственными глазами…
Стоило голограммам исчезнуть, как в Залегендье раздался оглушительный рокот.