Work Text:
Пожалуй, Хану стоило начать беспокоиться, еще когда он услышал крики откуда-то со стороны кухни. С другой стороны, в общежитии никогда не было тихо и почти всегда кто-то кричал, так что ничего необычного в том, что кто-то орет на кухне, не было. Джисон просто сделал звук на телефоне погромче и продолжил смотреть документалку про членистоногих. Не то чтобы он был их фанатом, но видео было действительно интересным и познавательным, к тому же врага надо знать в лицо! Ну или в фасетчатые глаза и усики.
А потом раздался грохот захлопнувшейся двери.
Джисон от неожиданности подпрыгнул на кровати и чуть не уронил телефон себе на лицо. От силы удара, казалось, должна была посыпаться штукатурка, но пока что посыпалась только нервная система Хана: его сердце билось как после пары прогонов хореографии подряд, а руки мелко дрожали. Не с первой попытки он смог остановить воспроизведение видео, после чего встал с кровати и нетвердым шагом подошел к двери. Выглянул в гостиную. Плотно закрытой оказалась дверь в комнату Джинни, а в кухне теперь уже негромко переговаривались Чан и Чанбин.
Мысленно прикинув ситуацию, Джисон нахмурился. Получалось, что Джинни поссорился с Чаном или Чанбином — скорее с Чанбином, судя по громкости криков до этого — и сбежал к себе, а теперь находился в своей комнате совсем один и явно не в лучшем моральном состоянии. Джисон не назвал бы себя мастером утешения, но по крайней мере побыть со своим парнем и выслушать его он мог.
Через гостиную он почему-то прокрался, как будто спорящие в кухне хёны могли остановить его и помешать прийти к Джинни. Бред, конечно, но по какой-то причине из режима скрытности Джисон не выходил до тех пор, пока не оказался у его комнаты. Стоило ему легко постучать костяшками пальцев по толстой древесине двери, как из комнаты донесся звук удара чего-то мягкого о стену и приглушенный, но прекрасно различимый крик:
— Съеби!
Хан тяжело вздохнул.
— Джинни, это Джисон, — спокойно сказал он. — Можно я зайду?
Ни крика, ни звуков разрушения комнаты он в ответ не услышал, поэтому все же решился осторожно повернуть ручку двери и зайти в комнату.
Джинни сидел на кровати, злой, растрепанный и заплаканный, а на полу у двери одиноко лежала декоративная подушка. Видимо, именно она прилетела в стену ранее. Джисон аккуратно прикрыл за собой дверь и осторожно, будто к дикому животному, начал приближаться к Хёнджину. Тот плотно сжал губы и, казалось, изо всех сил старался сдерживать слезы.
— Что у вас случилось? — спросил Джисон, опустившись на край кровати.
Хёнджин прикусил губу, и по его красным щекам снова потекли слезы.
— Я увидел в холодильнике остатки супа и решил его доесть. Кто ж, блять, знал, что это Чанбин оставлял себе порцию на ужин?! — Он всхлипнул и зло растер слезы по лицу. — Он на меня наорал. Сказал, что я не думаю о других и вообще ни о чем не думаю, и…
Он захлебнулся судорожным вздохом и зарыдал в голос.
— Джинни, — тихо и нежно сказал Джисон и положил ладонь на колено Хёнджину, надеясь, что это сможет немного его успокоить и заземлить. — Ты только дыши, ладно? Тебе подать салфетки? Где они у тебя?
Хёнджин помотал головой и сам взял коробку с салфетками, стоявшую у изголовья кровати. Как у Чани. Джисон мельком улыбнулся этой мысли, но затем вновь сосредоточился на утешении Джинни. Он гладил его по колену и произносил все подряд слова похвалы, какие только приходили ему в голову, поощряя Хёнджина дышать глубже.
Через некоторое время всхлипы Хёнджина стихли. Он промокнул уголки красных опухших глаз салфеткой, высморкался и с каким-то обреченным выражением лицо уставился на гору смятых платочков у себя руках.
— Давай я выброшу! — тут же вызвался Джисон, сгреб разом все салфетки и бросил их в небольшое дизайнерское мусорное ведерко под столом. Мысль, что можно было подать ведерко Хёнджину, посетила его, когда он уже снова сел на кровать.
Хёнджин все еще молчал, кусая губы.
— Обнимашки? — неуверенно предложил Джисон, разведя руки в стороны, но Джинни отрицательно мотнул головой.
— Я красный, опухший и стремный, — тихо произнес он.
— Детка… — Джисон покачал головой. — Для меня ты всегда красавчик. Ну, или по крайней мере милый пельмешек.
Джинни усмехнулся, и Хан засчитал это себе как небольшую победу.
— Тогда побудешь немного со мной? — так же тихо попросил он. — Я поговорю… с Чанбином, но только позже.
— Конечно!
Обрадованный желанием Джинни побыть вместе, Джисон сразу попытался забраться на кровать с ногами, но Хёнджин неожиданно остановил его жестом.
— Подай мне, пожалуйста, Юмёни, — сказал он уже громче и тверже.
Джисон растерянно огляделся. Юмёни, Юмёни… Его взгляд остановился на меховой фиолетовой звезде в очках, которую Хёнджин когда-то утащил из бутика Versace.
— Ты предпочитаешь его мне? — с наигранной обидой проговорил Хан, беря игрушку в руки. — Вот его — мне? А еще говорят, что у меня странные вкусы…
Хёнджин тихо рассмеялся.
— Придурок, — выдохнул он и потянулся обеими руками к Юмёни. — Мне нравится обнимать его и гладить. Это успокаивает.
Будто в подтверждение своих слов, он обнял эту странную игрушку, прижал ее к груди, зарылся пальцами в густой фиолетовый мех и медленно выдохнул, расслабляясь.
— А я тебе тогда зачем? — все с теми же игриво-обиженными нотками спросил Хан, забираясь наконец на кровать рядом с Джинни.
— Чтобы обнимать меня, конечно, — легко ответил Хёнджин. — И нечего ревновать меня к Юмёни, с ним я не встречаюсь, только обнимаюсь.
— И на том спасибо, — проворчал Хан и крепко обнял своего Джинни, прижимаясь грудью к его спине.