Work Text:
Спартак вертел в руках меч, воткнув его остриём в землю. Как обычно он был один, в стороне от всех, и мало кто решился бы нарушить его уединение.
Перед его застывшим невидящим взором проносились картины прошлого, лица тех, кого уже не было рядом. Их было так много, тех, кто ушёл, отдав жизнь за него, ради его идеи, и каждая смерть тяжёлым грузом ложилась на плечи. Это бремя было невыносимым. Очень скоро он окажется в загробном мире, где предстанет перед богами, в которых не верил, и тогда придётся держать за всё ответ. Но там будет Сура, любимая жена и пророчица богов, которая защитит его, расскажет им, что её муж поступал правильно.
Они покидали его один за другим – любимые, друзья, соратники. Сначала ушёл Крикс. После смерти Невии он так обезумел, что не мог думать ни о чём, кроме мести. Спартаку было хорошо знакомо это выжигающее чувство, когда в душе не остаётся места ни для чего иного. Он и сам был таким, но всё же нашел для себя причину жить и двигаться дальше. А Крикс не смог, и в последней, самоубийственной попытке пошёл на Рим. Многие отправились следом за ним – около тридцати тысяч человек, которые верили в него больше, чем в Спартака, и решили, что смогут захватить Вечный город. Крикс признавал лидерство Спартака, но по-настоящему никогда ему не подчинялся. Уход близкого друга Спартак переживал тяжелее, чем потерю стольких воинов.
Вскоре до них донеслись вести о разгроме войска Крикса. Они вернулись на поле брани, чтобы отыскать его тело и почтить память. Поля на склонах Гарганской горы были усеяны десятками тысяч трупов. В небе кружили тучи ворон.
Оглядывая эту безрадостную картину, Агрон мрачно сказал:
— Понадобится много часов, чтобы отыскать его тело.
— Но мы будем искать! — яростно вскинулся Спартак, не допуская даже мысли, что они оставят тело брата на растерзание птицам.
— Я знаю, — воскликнул Агрон, — не меньше твоего я хочу оказать ему последние почести.
Прежде они с Криксом были непримиримыми врагами, но разногласия давно остались в прошлом, и смерть галла он переживал почти так же тяжело, как потерю родного брата.
В конце концов, они нашли Крикса в самом центре поля брани в окружении множества тел римских солдат. Непобедимый галл дорого отдал свою жизнь, он боролся до самого конца, даже когда силы почти оставили его. Агрон и Спартак едва узнали его: всё тело было изрезано мечами и истыкано копьями. Они подняли изувеченное тело Крикса и понесли на руках.
В лагере они отдали его женщинам для омовения и подготовки к погребению. Агрон едва сдерживал слёзы, но когда ему на глаза попался римский пленник, им овладело безумие. Агрон подскочил к нему, схватил за шкирку и со всей силы впечатал кулак в лицо, потом снова и снова. В исступлении он молотил его, пока лицо римлянина не превратилось в кровавое месиво. Луго и Донар едва сумели оттащить его.
— Что ты делаешь? — возмутился Спартак.
— Почему эта мразь должна жить, когда Крикс лежит бездыханным?! — крикнул Агрон, глотая злые слёзы. — Почему они все до сих пор живы? — махнул он рукой на остальных римских пленных, в страхе сбившихся в кучу. — Думаешь, их жизни чего-то стоят? И римляне отпустят нас в обмен на заложников?
—Спартак посмотрел на пленников — около трёхсот человек из кавалерии, элиты римского войска, сыновья знатных и уважаемых семей. Агрон был прав, даже в обмен на них они не смогут выторговать себе жизнь и свободу. Спартак и не пошёл бы на такие переговоры: он считал, что будет выгодно держать в руках римских заложников в качестве гарантии, пока они будут продвигаться к Альпам. Но теперь он не мог не признать, насколько они бесполезны.
— Ты прав, — спокойно сказал Спартак и положил руку на плечо Агрона, — они должны умереть. И их смертью мы почтим память Крикса.
Они устроили обряд, достойный великого галла. Сначала сожгли его тело на огромном костре, а потом устроили погребальные игры по старой традиции, о которой уже забыли римляне, превратив гладиаторские бои в потеху для толпы. Подталкивая пленников мечами и копьями, они заставили их драться друг с другом. За победу им не обещали свободу, их не ждали почести, лишь смерть — быстрая от руки своего товарища или же мучительная от рук мятежников. И римляне сражались друг другом отчаянно и обречённо, так, как сражались только гладиаторы.
Смерти и несчастья следовали за Спартаком по пятам. Уходили те, кто был с ним с самого начала. Донар погиб во время прорыва через ров, построенный Крассом в Бруттии. Безумные и ужасные мгновения. А потом ушёл Ганник, взяв с собой часть войск, чтобы оттянуть на себя римскую армию и дать Спартаку возможность уйти с остальными. Прощаясь, он рассмеялся так беззаботно, как не умел больше никто.
— Я всегда считал тебя безумцем, — сказал он Спартаку, — а теперь и сам стал таким же! Скоро мы найдём покой, брат.
Спартак не знал, поверил ли он по-настоящему в их дело, но был предан ему до конца. С Ганником ушла и Сакса, уже не любовница, но по-прежнему верный товарищ.
С каждым разом Спартак терял всё больше и больше, но самым страшным было то, что он утрачивал надежду…
От печальных воспоминаний Спартака отвлёк Агрон. Он присел рядом и протянул ему плошку с горячим бульоном, над которым поднимался пар.
— Я оставил тебе немного еды. Всего лишь репа и ячмень. И мы зарубили последнюю курицу, — он усмехнулся.
— Благодарю.
Спартак взял плошку и держал её, согревая ладони.
— О чём ты думаешь? — спросил Агрон. Его тревожило задумчивое молчание друга.
— Я думаю, что мы больше не можем избегать Красса, — наконец Спартак озвучил то, что так долго занимало его мысли. – Мы должны собрать все силы и встретиться с ним на поле боя.
— Давно пора! — довольно воскликнул Агрон.
— Боюсь, что в этом бою мы не выживем.
Спартак посмотрел на друга, и тот ответил серьёзным понимающим взглядом.
— Ты же знаешь, я с тобой до конца. И Назир тоже.
Спартак благодарно улыбнулся. Агрон был последним выжившим из тех, кто сбежал с ним из дома Батиата. Они были вместе с самого начала и до конца. Порой Спартак был несправедлив к Агрону, сомневался в искренности его намерений и серьёзности планов. Но именно Агрон сейчас был тем, кому он мог довериться.
— Не все разделяют твои чувства, — горько заметил Спартак. — Я ведь не смог исполнить то, о чём они мечтали.
— Но всё это время у них была свобода, уважение — больше, чем они имели за все свои жалкие жизни!
Агрон хлопнул Спартака по руке.
— Завтра мы будем готовы к битве, брат! — уверенно сказал он.
Агрон ушёл к Назиру. Этой ночью его ждали любящие объятия, а Спартака лишь одиночество и призраки прошлого. Он знал, что не сможет заснуть.
***
Спартак поднялся на возвышение, обозревая остатки своей поредевшей армии. Они уже не смотрели на него, как на бога, но всё ещё шли за ним.
— Братья и сёстры! — звучно обратился он к толпе. — Сегодня нас ждёт решающий бой с армией Красса. Я не стану обманывать вас. Эта битва станет последней, и, возможно, никто не вернётся с поля боя. — Он обвёл взглядом толпу, наблюдая за реакцией на лицах. – Должно быть, вы разочарованы и считаете, что вся наша борьба оказалась напрасной. Но это не так! Мы жили, как свободные люди, мы заставили Рим считаться с нами, бояться нас, доказав, что даже самые слабые и угнетённые могут стать могучей силой. Рим надолго запомнит этот урок, и мир изменится. Мы этого не увидим, но увидят другие, те, кто не побоится сражаться, вдохновлённые нашим подвигом!
Восторженный ропот прошёл по толпе. Они по-прежнему внимали каждому его слову, что достигало их сердец.
— Так давайте же сегодня в последний раз сразимся за свою свободу и жизни, каждая из которых стоит больше, чем сотня римских!
Он вскинул кулак, и толпа ответила ему восторженным криком. Они всё ещё готовы идти за ним, даже зная, что он ведёт их на смерть.
Были и те, кто не мог и не хотел сражаться. В основном это были женщины, дети и старики. Они собрали обозы и покинули лагерь, намереваясь укрыться в Альпах. Спартак отпустил их без сожалений. Всё это не имело значения. Его войско готовилось к битве.
Спартаку подвели его коня, красавца белой масти, который сопровождал его во многих битвах. Спартак прильнул к животному, ласково погладив его по морде, заглянул в умные глаза, прощаясь и прося прощения, а потом вынул меч и вонзил его в горло жеребцу.
— Спартак, что ты делаешь? — изумился Агрон. Он знал, как Спартак любит и ценит лошадей.
— Если я умру сегодня, конь мне больше не понадобится. А если мы победим, я возьму другого — того, что носит Красса.
Глаза его яростно сверкнули.
Армия мятежников и римское войско стояли друг напротив друга по краям широкой долины. Каждый воин, римлянин или бывший раб, был готов к этому бою и едва сдерживал порыв, дожидаясь сигнала к атаке.
Армия Спартака была изрядно потрёпанной, но всё ещё огромной и опасной — им было нечего терять, и обречённая решимость делала их ещё злее.
Им противостояла вышколенная римская армия, стоящая ровным строем. На солнце сияли доспехи и щиты, ярко горели алые плащи и гребни на шлемах легионеров, в небо вздымались знамёна и позолоченные штандарты. Римляне воплощали собой мощную силу, которую никому не удастся сломить, и потому уже считали себя победителями. Спартак смотрел на Красса, сидящего верхом во главе войска, и даже с такого расстояния, казалось, видел безумный блеск его глаз. Наконец они встретятся лицом к лицу. Оба уже давно этого ждали.
Рядом со Спартаком были Агрон и Назир, Луго и Немет, последние из выживших друзей. Они радостно улыбались, готовясь встретить смерть.
— Наконец-то мы доберёмся до этого ублюдка! — оскалился Агрон.
— Он мой! — упрямо сказал Спартак, не сводя глаз с Красса, который повернулся к своим трибунам, отдавая приказы.
— Я знаю, брат, — рассмеялся Агрон. – Давай же зададим им жару. А после битвы встретимся на другом берегу в загробном мире.
— Да… — тихо ответил Спартак. Многие из тех, кого он знал и любил, ожидали его там, и Спартак мечтал о встрече с ними.
Он вскинул руку, отдавая сигнал к атаке, и, словно живое море, его армия хлынула вперёд.