Work Text:
Ещё несколько бессмысленных метаний по кухне, и Шампур клянётся себе, что убьёт нового сотрудника. Всё валится из рук, ингредиенты доставили не те, Дима, Журавль и Серёжа — его поварята — взяли больничный, потому он на кухне целый день работает один, если не считать непутёвого официанта.
Шампур управляет забегаловкой «Громкая кухня» давно и впервые видит такой пиздец. Он каждую неделю так говорит, потому никто не удивлён. Даже официант мирно его слушает: он напуган до усрачки, но не удивлён. Спасает их только одно — посетителей сегодня меньше обычного и рабочий день подходит к концу.
До закрытия остаётся час, за который Антон должен прибраться. Некоторые посетители были особо неряшливы: кто-то опрокинул на себя тарелку с супом — благо тот успел остыть, — второй разбил стакан с соком и устроил скандал, что оплачивать ущерб не будет. Будь воля Шампура, он бы таких прогонял ударами об их головы веником, но через дорогу полицейский участок.
Хрупкую тишину нарушает звон колокольчика над дверью, отчего Антон слегка напрягается. В заведение заходит их постоянный клиент — застенчивый молодой мужчина со скошенной улыбкой и странной манерой речи. «Учёный» — так часто его называет Шампур, который, имея столь много работы на кухне, умудрился его запомнить.
Арсений Научпопов — так звать постоянного гостя, всегда заказывает одно и то же простое блюдо. Он всегда сидит на одном и том же месте, если столик свободный, и забирает еду с собой, если его любимое место занято. Напитки он не любит: путает по неопытности с экспериментальными жидкостями, один раз так чуть коньки не откинул. Если бы ребячество и невинность имели человеческий облик, то это сто пудов был бы Научпопов или, как его называют друзья и те, кому лень произносить фамилию, Научпоп.
Антон самую малость считает его странноватым, но хорошим и частично милым. Научпоп же считает, что Антону не помешает пара дополнительных часов сна, того гляди и подобреет, и кричать перестанет. Больно он в чудеса верит. А также он верит, что Шампур не такой злой и ужасный, как о нём поговаривают. Наивный.
В иной раз Антон был бы сильно рад постоянному клиенту где-то в глубине души, но не сейчас. Уровень раздражения в нём достиг предела показателей, и то готово вырваться наружу, снося всё, что встанет у него на пути. Он делает глубокий вдох и подходит к улыбчивому посетителю, единственному посетителю.
— Мы закрыты, — грубо говорит, не дав ничего сказать. Научпоп немного зависает, но через секунду робко начинает:
— Но до закрытия ещё час, — подмечает, указывая на часы.
Антон раздражённо вздыхает и тихо матерится себе под нос. Ещё больше бесит улыбка напротив, которая как соль на рану его трудного дня. Жалость в нём побуждает урчание чужого живота, что проносится слишком громко в напряжённой тишине. Час до закрытия не критично, поэтому Шампур закрывает глаза и спрашивает, что тот будет есть.
«Картошку, пожалуйста!» — удивил. В принципе, пожарить её не займёт так много времени, поэтому Антон таки берёт заказ. Настроение от этого не улучшается, а когда он заходит на разгромленную кухню, оно ещё больше ухудшается. Засучив рукава, он приступает к приготовлению блюда: раз сказал, что сделает, значит, сделает.
С самого начала всё идёт наперекосяк: непутёвый официант не туда переложил картошку, овощечистка не вымыта, и приходится искать вторую, которая тоже оказывается грязной, во время чистки кожуры Антон ещё и палец умудряется себе порезать, спасибо хоть масло было не на донышке на этот раз. В процессе Шампур обматерил всех: ресторан, работников, себя, поставщиков, посетителей, даже бедному одинокому фикусу на подоконнике чутка досталось.
Спустя двадцать минут он принёс Научпопу его заказ в слегка пренебрежительном тоне, словно ему всё равно, потеряет он своего постоянного клиента или нет. Бумажная тарелка с горячей жареной картошкой заставляет Научпопа улыбаться ещё шире, сбивая Шампура с толку. Как можно быть настолько хорошим и заказывать еду за час до закрытия?
— Вы кетчуп забыли, — говорит застенчивее.
— Чего? — грубо переспрашивает у него Шампур.
— Вы кетчуп забыли положить, вот сюда, — указывает пальцем на край тарелки, куда Антон его обычно наливает (по правилам дают отдельно, но фирменный заказ Научпопова тут все знают).
— Ешь без него, — на грани нервного срыва грубит ему: знает, что это плохо, но ничего с собой поделать не может.
— Понимаете, с ним картошка намного вкуснее, а ещё в вашем мало сахара и... — Антон морщит лоб, слушая как их постоянный клиент пытается рассказать ему целую научную работу о крутости их кетчупа. Внезапно он замолкает и осторожно спрашивает у злого в край повара: — Вы злитесь?
— А как тут не злиться, чёрт возьми, — срывается неожиданно. — Сука, — и материться начал, — час, блять, до закрытия, ты припёрся со своим желанием поесть. Нормально же ходил до этого в обеденное время, а сегодня решил на нервах моих поиграть или что?
— Так у вас нет кетчупа? — голос жалобный, но Антон поражён настырностью клиента: ему орут, а он со своим кетчупом.
— Для тебя? Нет, — разумом он осознаёт, что переходит границу, но его злости она не видна. — Дохавай свою картошку и дай мне спокойно закрыть чёртов ресторан!
Он уходит, даже не посмотрев на Научпопова, будь не ладна эта сложная фамилия. Привести нервы в порядок не помогает даже холодная вода, сколько бы он ей ни полоскал лицо. Проходит достаточно времени, Шампур успевает немного успокоиться, хотя голова ещё дымит.
Только спустя двадцать минут он вспоминает про клиента. Впервые в своей жизни ему становится совестно, но он отмахивается от этих ощущений: не хватало в конце дня ещё чьим-то психологом заделаться. На репутацию ресторана ему не всё равно, потому базово извиниться перед посетителем всё же нужно. Вдох и медленный выдох — так учил Дима, но редко когда сам применял, не говоря уже про Антона.
Шампур возвращается к столику Научпопа, но тот оказывается пустым. Внутри кольнуло что-то странное, отчего тот бежит к выходу, чтобы выхватить взглядом хотя бы отдаляющийся от ресторана силуэт, но всё тщетно. На столике лежит бумажная тарелка со скомканными салфетками, которыми он вытер стол перед невкусной трапезой, а рядом деньги: оплата за картошку и немного чаевых.
Молча, Антон забирает деньги и посуду со стола, после вытирает поверхность ещё раз влажной тряпкой. Научпоп всегда расплачивается точной суммой, а чаевые оставляет отдельно. Антон не понимает, к чему такая точность, а официанты сильно этому радуются, ведь не все любят высчитывать её из общей суммы. Последние дела доделаны, зал убран, осталось положить на место несколько продуктов, и можно закрывать заведение.
Антону приходится задержаться на пятнадцать минут. Если обычно он ругается и проклинает из-за этого весь мир, сейчас ему не до проклятий. Непривычные ему эмоции пытаются что-то подсказать, но он каждый раз закатывает глаза и орёт матом про себя ещё больше и громче.
Он думал дальше игнорировать, пока оно само не уляжется. За много лет работы он никогда не чувствовал себя виноватым за сказанные в порыве гнева слова. Но, видать, этот раз стал исключением. Вот поэтому он работает исключительно на кухне и предпочитает не контактировать с посетителями, иначе случаются такие казусы.
Голова начинает побаливать от количества приключений на сегодня. Осталось разложить бутылки с соусами в холодильник и домой. На полке перед его лицом стоит грёбаный кетчуп. Совесть ноет, и он нехотя даёт себе обещание извиниться перед Научпопом, но завтра. Когда тот придёт в своё время, как и делает каждый день.
— Если это кружки, то я, сука, мексиканец. Блять, кто так нарезает ананас? У тебя из какой дыры руки растут? — привычно для всех орёт Шампур.
Серёже этот мир понятен, он познал дзен, нашёл внутренний покой. А вот Дима кидается ответными оскорблениями и требует его не торопить, иначе кастрюля с кипящим маслом полетит в чье-то бесячее лицо.
— Серёжа, дорогой мой, ты читать умеешь или у тебя не только память говяная, но и зрение минус стопятьсот нахуй? — он окидывает шефа глазами с усталым видом: сам он не устал, раз опять решил поспать дополнительные два часа и опоздать на работу.
— Что не так-то? — спокойно спрашивает у него.
— Глаза разуй, хрен с ножками, с каких пор в «Цезаре» есть говядина? — тычет вилкой в мясо на тарелке. — Пиздец, настоящего Цезаря резали лучше, чем ты этот салат, сука, переделывай нахуй. Дима, ты какого хуя за ним не следишь?
— Я, сука, чей-то тыквенный суп додрочить пытаюсь, не мешай, — Дима — единственный, кому хватает нервов и сил в открытую спорить с Шампуром и — почти —не сходить с ума в процессе.
Спешки у них в целом нет. Заказы готовятся вовремя, посетители довольны, официант за день успел стать ответственнее — всё прекрасно. Но Антон не Шампур, если хоть один раз не сорвёт свои связки, крича на своих работников. Они к этому привыкли, поэтому оры воспринимаются, как подкаст, который играет где-то на фоне.
Дела идут хорошо у всех, но не у Антона. Ему противно десять раз за день готовить жареную картошку, потому что это не тот заказ. Они все просят кетчуп отдельно или хаотично налитым сверху на ломтики, но ни разу за эти три дня не было сказано налить аккуратным кружком рядом с едой. Три чёртовых дня.
Шампур больше не намерен отмахиваться и ссылать свое поганое настроение на отсутствие аппетита или бесячего официанта. Ему совестно перед Научпопом. Мало того, что человеку испортил ужин, не дав чёртов кетчуп, так ещё и прогнал своим ужасным поведением.
Когда он не пришёл на следующий день, Антон мог закрыть на это глаза. Заболел, дуется на него, на работу не ходит — всякое может быть. Во второй день его отсутствия Антон почувствовал тот самый укол совести, пробуждению которой был несказанно рад Дима. В третий он смог увидеть его мельком, но не решился подойти.
Научпопов выглядел очень усталым, не было той яркой и милой улыбки, глаза поблекли, словно он не спал всю неделю. На голове вместо обычных очков была маска для сна, но халат был лабораторный — точно не высыпается. При виде такого Научпопа Шампур внезапно открыл для себя ранее неизведанные в себе желания. Ему не чужды нежные чувства, но количество людей, которое удостоилось такого обращения можно сосчитать на пальцах одной подорванной петардой руки. Не кричал он походу только на мать.
Удивительно, но заказ Научпопа принимал всегда Антон, хотел он этого или нет. Просто так попадалось. Он не знает, как можно каждый день есть одно и то же в одном и том же месте, но очень хочет снова приготовить эту картошку для постоянного клиента, вернее, бывшего постоянного клиента. А может он хочет приготовить её именно Научпопу.
Если бы он ещё раз заказал это блюдо, Антон метался бы по кухне в поисках картошек, потом, обматерив всё на чем стоит белый свет, нашёл бы овощечистки, и так далее по заученной инструкции. А последним штрихом был бы злосчастный кетчуп, который Научпоп любил в виде кружочка или кляксы на краю тарелки. Надо найти…
— Анто-о-он, — кричит через всю кухню официант, который потерял чувство страха, — у нас заказ на вынос!
— Поэтому ты решил вынести мои блядские мозги? — возвращается назад из меланхолии в реальность.
— Мозги не заказывали, тут другое, — который раз Шампур даёт шанс Зайцу понять сарказм, но с каждой новой попыткой он всё ближе к краху этой идеи.
Решив не тянуть бедного котика за яйца, он отбирает листок, в котором записан заказ, и отправляет его обратно. Почерк у него хороший, поэтому на расшифровку много времени не тратит. Пару секунд ему всё же приходится заострить внимание на написанном — либо тут ошибка, либо совпадение, либо ему подарили подарок на день рождения раньше времени. Он согласен на последнее.
— Я сам сделаю и доставлю этот заказ, — тон спокойный, что сразу приковывает внимание всего персонала. — Хули уставились, блять? У вас час до закрытия грёбаной смены. Журавль, — пугает его криком и кидает в руки ключи, — закроешь ты!
Спорить с ним никто не хочет, во имя спасения психики и ушей от оров. Шампур не знает точно, но он хочет надеяться и верить, пускай часто отрицает слепое повиновение чувствам и эмоциям. Он готов приготовить эту чёртову картошку, налить рядышком немного кетчупа и своими руками донести до квартиры заказчика, только бы им оказался Научпопов.
Судя по адресу, это не так далеко от их ресторана, а благодаря широкому шагу Антона это вовсе займёт десять минут пути. Впервые он готов к тому, что на него наорут в ответ и польют ведром трехэтажного — пусть, заслужил. Хотя даже в самых нереалистичных фантазиях он не может себе представить образ агрессивного Научпопа. Он скорее будет дуться и фырчать, как ёж без яблок на зиму, а если и ругаться, то только заумными словами.
Шампур не бежит — не хватало только еду испортить и кетчуп смазать, но и не медлит — остынет, невозможно будет есть. Главным препятствием на его пути оказываются лестницы, куча лестниц. Лифт благополучно клал большой и толстый на свою работу, а электрики и ЖКХ этим хуем ебали все требования жильцов. На пятый этаж он добирается чутка помятый, но картошку доносит в целости и сохранности. Точнее, он так думает.
На последнем издыхании Антон готов преодолеть лестницу на шестой этаж, но что-то идёт не так. Нога скользит со ступеньки, отчего Антон было падает, но вовремя удерживается за перила. От одного шока он отходит за несколько секунд, чтобы прийти ко второму. Пакет при падении падает из рук, и от заказа остается одно название, пускай он и драматизирует: теперь вся картошка покрыта кетчупом и половина её рассыпалась. Думает, хуже быть не может, но может.
Дверь позади него медленно открывается, а за ней с гнездом из тёмных прядей на голове, в домашнем голубом длинном халате и такого же цвета штанах стоит Научпоп. Шампур не может оторвать от него свой взгляд. Такой домашний, отчего-то напуганный и сонный. Тот несколько секунд смотрит на Антона, а после — на ломтики картошки под его ногами, и тихо молвит первым:
— Это мой ужин?
— Блять, — вырывается нехотя, — да, как бы тебе сказать, это было твоим ужином, но теперь это… эм-м, — отвык разговаривать без мата, — несъедобная каша.
Из пакета Шампур достаёт несколько салфеток и начинает собирать рассыпанную еду, складывая всё внутрь. Жалкие остатки он ему не даст, лучше переделает заказ и пройдёт ещё раз этот путь. Претензий у Научпопова нет, но есть странный вопрос.
— Там был кетчуп? — наклоняется, чтобы посмотреть на остатки еды, не выходя за пределы порога.
— Был, — слегка неуверенно отвечает Антон и получает в ответ улыбку, которая сбивает с толку.
— Я так понимаю, вы обронили пакет с моим ужином, и он теперь лежит на земле? — ситуация не из приятных, но на лице Научпопа нет ни одной негативной эмоции. — Курьер из вас, если говорить по фактам, никудышный.
— Так-то я шеф-повар, — убрав всё, он подходит ближе к Научпопу. Каждую секунду подбирает слова, но тут же забывает всё за долю времени, и так много раз, поэтому просто честно импровизирует: — Можно поговорить с тобой про… про тот случай в ресторане.
— Можно, но лучше зайдите внутрь, а заодно и проверите, маньяк я или нет, — Антон хмурит лоб, но Научпоп объясняет: — Учёные криминалисты выяснили, что от двадцати до десяти процентов жертв маньяков были те, кому те хотели «помочь», — указывает пальцами кавычки, — шучу, я не такой, но можете убедиться.
— Спасибо, — после услышанного, по сути, Шампур должен напрячься, но он скорее рад, что его пустили поговорить.
Дом Научпопа такой же, как он сам. На вешалке, кроме одежды, висят чуть сдувшиеся гелевые шары. У тапок на полке нет пар, а в углу и вовсе женский каблук припрятался — будь на несколько размеров больше, то мог быть его. Милая хаотичная атмосфера, в которой Антон вряд ли бы ужился, хотя мог бы постараться.
— А ты знаешь, откуда возник миф про «правило пяти секунд»? Бактерии считать-то толком не умеют, у них даже пальцев нет, как у невнимательного слесаря, — Научпоп чудит, но Шампур находит это милым.
— Мне очень интересно послушать про отрубленные пальцы, только давай сначала разберёмся с тем случаем, пожалуйста, — он кивает и садится на диван, приглашая Антона сесть рядом.
— Если вы про заказ, то не надо беспокоиться. Я не очень голоден, — и снова его подводит громкое урчание.
— Этот ущерб я возмещу, но, — Антон снова тихо матерится себе под нос, он не исправим, однако не хочет оставлять это просто так и забить одной компенсацией, поэтому выбирает говорить от чистого запутавшегося в край сердца, — но я пришёл, чтобы извиниться за то, что нагрубил тебе тогда, мне действительно стыдно. Кажется, этим я отбил у тебя желание ходить в наш ресторан, но я понимаю и пойму, если ты… если ты больше не захочешь там побывать ещё раз. Прости.
Шампур словно в детство вернулся. Ему семь, он испачкал штаны в муке и кефире, пока пытался испечь блины для матери, а она с работы пораньше вернулась. Ругать его не стали, но он ощутил острую потребность оправдаться и вымолить прощение. Больше такого не было, до сегодняшнего дня.
— Я же ведь вас тоже задержал, — приехали, и он за что-то извиняется, ещё и себя виноватым тут выставляет, Антон слегка удивлён и возмущён.
— Во-первых, можно на «ты», во-вторых, это я на тебя накричал, но не должен был, и в-третьих, я скучаю по тебе в нашем заведении, — на последнем не только у Научпопа, но и Шампура округляются глаза.
— Вы, то есть, ты снова хочешь видеть меня в ресторане? И не зол на меня? — спрашивает невинно, словно ребёнок у взрослого.
— На тебя физически трудно злиться, ты же… ты же как любознательный ребёнок, — на искренние слова Антона он улыбается, пока о себе снова не напоминает голодный желудок. — Чёрт, ты ел что-нибудь или весь день ждал заказ?
— Мой режим питания сбит уже четыре дня, а виной тому моё сменившееся начальство, — начинает весело, но звучит это далеко не так. — Я привык ходить к вам в обеденный перерыв, но теперь работаю в ночную смену и приходиться ходить на ужинный перерыв. К концу дня нет сил, поэтому последние дня три не получается у вас поесть, да и дома руки не доходят готовить.
— Погоди, ты все эти дни из-за усталости не ходил в ресторан? — одно осознание нагоняет, а после и следующее: — Погоди, блять, ты три дня нормально не ужинаешь и не обедаешь?
Научпоп отрицательно мотает головой и смотрит на него большими голубыми глазами сквозь стёкла очков для чтения. Шампур не помнит, когда так сильно возмущался чему-то, но это верх беспредела по отношению к своему телу. Урчание его живота слышно из их ресторана, а Антон всё посудомойку обвинял.
— Так дело не пойдёт, собирайся, — приказывает нежели говорит, а на вопрос Научпопова «Куда?» отвечает только с третьего раза: — Картошкой тебя кормить буду.
Удивительно, но Шампуру не приходится тратить время на уговоры или просьбы. Научпоп сам послушно одевается в длинное пальто поверх домашней одежды, обувает кроссовки разных цветов, благо одной модели, и шагает с ним в сторону уже закрывающегося ресторана. Оба не замечают, как, держась за руки, доходят до заведения, которое только-только закрывает Журавль, шокированный мягким поведением Антона — думает бедный, что перенюхал моющего средства.
— Стой, зачем мы сюда пришли? — только спустя несколько минут спрашивает Научпоп.
— Ахуеть, ты слепо шёл за мной всё это время и только сейчас счёл нужным поинтересоваться? — спрашивает без толики упрёка или сарказма. — Ты провалил проверку на маньяка.
— Для удобной очистки крови советую воспользоваться хлоркой и перекисью, — Антон его не перебивает, но и не слушает внимательно.
Будь это кто-то другой, то за вход на кухню словил бы дедовский мат из пулемёта, но сегодня день исключений. Продукты удобно убраны на свои места, что делает процесс приготовления проще. Научпоп наблюдает за каждым движением Антона, как за научным экспериментом, даже чистка картошки вызывает у него восторг.
— Антон, — угукает в ответ, — у меня нет денег, чтобы заплатить.
— Знаешь, — хитро улыбается, — можем решить это как-нибудь по-другому.
— Мне посуду помыть? — Шампур еле сдерживает смех и говорит, что потом скажет ему.
Он ведёт Научпопа к его фирменному месту и кладёт перед ним большую тарелку его любимой жареной картошки. Голубые глаза сияют, пока стёкла очков запотевают от пара. Шампур просит момент и быстро метается на кухню за кетчупом, с которого и началась их неловкая история.
— Один я это не осилю, — неожиданно разговаривает очевидными намёками. — Присоединишься?
— С удовольствием, — Антон садится напротив, заранее взяв себе вторую вилку из кухни, как вдруг Научпоп снова задаёт тот же вопрос:
— Так как мне расплатиться? — Шампур думает, взвешивает обе стороны, которые говорят «да», и с редкой нежной улыбкой выдаёт:
— Сходи со мной на свидание.
На свидание они сходили. И в рестораны, где Антон то хвалил, то критиковал блюда разных шефов, пока Научпоп прикидывал, какие эксперименты можно провести с помощью пробки от шампанского. И в музеи науки сходили, где Научпопов вёл целые лекции одному верному зрителю, который слушал с выражением лица «нихуя не понял, но очень интересно». Но лучшие свидания — это поздние ужины в «Громкой кухне»: один постоянный клиент, один злой шеф-повар и прекрасная табличка «закрыто» для всех, кроме них.