Chapter Text
Чужие голоса вокруг полок казались отдаленным шумом с громким шепотом перед ними: "Масло сливочное, не спред; яйца С1, десяток; молоко 6%, два пакета; тушенка, не хватает свинной, 6 банок на прозапас".
Мужчина повторял треть списка словно молитву, пропевая отдельные строчки, когда оказывался в нужном отделе. Искал продукты скурпулезно, мешаясь остальным людям тележкой. Бурча, они проходили мимо и украдкой заглядывали в стопки из банок и склянок, громыхающие от каждого толчка. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска. Все это было неважным. Они пожалеют о всей той скоропортящейся купленной дряни, когда наступит конец света.
Он пробыл в магазине час, не меньше. За это время густота посетителей рассеялась. Странно видеть коридоры пустыми, разве они всегда были такими широкими? Достаточно просторными, чтобы отдавать эхом один недовольный крик. Неприятный звон старческого голоса бил по ушам подходящему из другого конца магазины мужчины в свитере, не говоря уже про оглухневшего кассира напротив деда. За недовольным стариком стоял в безмятежности сосед, допивая вторую банку пива из коробки в руке. В другой он держал ручку тележки, чтобы его дочь, сидевшая рядом с коробками хлопьев и дрыгающая ногами из щелей тележки, не врезалась случайно о полки со сладким. Улыбка на лице соседа подняла вверх уши, когда его дочь окликнула домоседа, живущего напротив их семьи.
- Привет. Все еще закупаешься к судному дню? – Сосед смеялся, хотя смеяться было не над чем. Он не верил в видения соседа, хотя и слушал его каждый раз у крыльца дома. Причудивший мужчине кошмар заставил отшельника разговаривать, что очень радовало семью соседа. Это была чушь собачья, хотя и очень чувственная. Нельзя сейчас затыкать его. Пускай говорит.
- А ты все смеешься. Смейся, смейся. Потом же сам будешь плакать. – Ответил вдовец – Я сам сначала не верил, кошмар как кошмар. Не он первый, не он последний. Но череда снов, продолжающие себя, уже не походит на пустой бред.
- Дядя сосед, я верю тебе! Я тоже видела что-то такое! – В разговор встрел детский голосок из тележки. Девочка выпрыгнула вверх пружинкой и с улыбкой обнимала еще запечатанную в коробке куклу – Дядя ученый на телеке тоже говорил про "Мутный день". Я ему верю, врачи никогда не врут.
- Слышал? Тебе бы поучиться у дочки. Девочке только 6 лет, но уже все понимает. – Отшельник гордился собой.
- Я говорил про врачей из больницы, милая. А не про шарлатанов из РенТВ. – Сосед продолжал смеяться, пока его хохоток не прервала новая волна из тирады.
Домушник поднял голову. Старик перед ними все так же истошно орал, даже когда к кассе наконец подошел менеджер магазина и отвел его в сторону. Не слишком далеко, чтобы наконец забыть этот противный голос, но достаточно, чтобы пропустить следующих людей к кассе. Девочка стала вытаскивать продукты на ленту с помощью папы.
- Бедный пацан. Работа с людьми – самая худшая на свете. – Сосед сочувственно вертел головой. Тогда домушник впервые обратил внимание на человека, ставшего жертвой очередного скандала из ничего.
Глубоко впалые глаза не блестели под светом, в них ничего не отражалось. Бледная кожа отдавала зеленым оттенком и сверкала как рыбья чешуя. Волосы лежали на лбу влажными водорослями, с челкой набок. Мужчина в свитере принизительно считал себя иконой печали, но похоже, что даже тут его уделали. Кислая мина не выражала ничего, кроме болезненной скорби. Теперь и отшельнику стало его жаль.
Девочка и папа помахали на прощание соседу и ушли с двумя пакетами. Когда очередь дошла до домушника, в магазине стояла гробовая тишина. Только пиликание кассового аппарата и жужжание рулона для чеков стоял в спертом воздухе. Неуютно. В таком большом пространстве мужчина почувствовал себя сжатым в консерве. Пока пробивалась очередная тушенка, он решил заговорить. Прогибаясь через неуютный ком в горле, его голос спросил короткое: "Вы в порядке?"
Он пожалел о своем вопросе, когда на него никак не отреагировали. Вот уже второй пакет был забит банками, а кассир все молчал. Стоило домушнику тяжело выдохнуть в стыде и небольшой обиде, тихое "А? Что?" пробило отчаянную тишину. Грустные глаза расширилсь в две пятирублевые копейки и заблестели.
- Извините, Вы что-то сказали? – И так тихий голос звучал сдавленным от робкости.
- Да. Повторюсь, вы в порядке?
- Да, да. Конечно.
На этом диалог бы остановился, если бы кассир не спросил про надобность третьего пакета. Взяв целофан из дрожащих рук, домушник раскрыл его одним взмахом и стал складывать последние продукты. Медленнее, чем в прошлый раз, будто намеренно останавливая процесс.
- Уверены? – Если мужчина начинал говорить, то продолжал до победного. Сочувствие не угасало, а только росло.
- Уверен. Дебилов на свете полно, не привыкать. – Кассир выдавил из себя скромную улыбку. Он постучал по клавишам и сорвал с рулона длинную ленту чека для последнего покупателя. Мужчина по другую сторону столика взамен на белую бумагу отдал зеленые.
- И давно вы работаете в сфере обслуживания?
- Сколько себя помню. Я начал тут с первого курса и больше не уходил. Работа не пыльная, если не считать всех засранцев.
- Как-то странно, я никогда вас раньше не видел, хотя стабильно сюда захожу.
- А я вас запомнил. Знаете, а ведь это не первый раз, когда я вижу у вас столько тушенки. – Парень похоже впервые засмеялся за несколько месяцев. Смех как икота зазвучала неуверенно, но искренне. Домушник тоже не сдержал улыбки.
Перед уходом мужчина в свитере обернулся, провожая взглядом уходящего в подсобку кассира.
Кассиры, официанты, продавцы-консультанты и курьеры доставки – все они были декорацией работы, покорные прислужники своих профессий. Как по одному заказу ходили в одинаковых улыбках, выжжигали дыру в сердце глазами, говорили одни и те же фразы. Это их работа. Нельзя винить пешек за строгий регламент их королей.
Потому было необычным видеть черезчур грустное лицо ходячего трупа за кассовым аппаратом. Иным словом его не назвать, уж извините. Домушник подумал, что таким уже знакомая мина была только из-за надоедливости старика. Однако губы все так же неподвижно лежали палочкой под носом, а брови кривили кожу лба посередине. Работника выдавал лишь висящий на груди бейджик с именем, которое давно стерлось за столько лет ношения. Парень все еще оставался узником магазина, выкладывая на пустые полки холодильной камеры новые бутылки с пивом.
Темный лагер 5%, умеют же поляки варить хмель. Клерк заметил мужчину в синем только когда он подошел к нему почти в плотную. В руке висела корзина, набитая различной заморозкой. Из съедобного была только пачка чипсов сверху.
- Хороший вечер у вас намечается, как погляжу. – Парень одарил покупателя вчерашней улыбкой. Домушник знал никогда не доверять улыбкам работников с людьми. Но эта улыбка слишком мягко ложилась на впалых щеках. Напоминала кого-то.
- Разве что самый обыкновенный. Пиво больше не приносит такого удовольствия, как раньше. Теперь это просто вторая вода. – Две бутылки бились друг об друга в одной руке между пальцами, пока не упали на пачку ледяных обрубков из пельменей.
- Неужели оно настолько противное? – Вчерашний кассир был похож на любопытного ребенка сейчас. Вроде не молодой, а интересовался, как дитя малое - Я пиво не пью, вообще алкоголь не переношу. Попробовал однажды стопку водки на Новый Год, так отходил целую неделю.
- Ясен хуй, хлестануть водку на неготовую печень - до глупости смело. Вот она и наказала жестким похмельем. Нельзя же так. – Домушник почти смеялся, только светил передними зубами в ухмылке. Сердце непривычно остановилось на миг от вида этих белых клыков.
- А как нужно?
Мужчина в свитере оглянул холодильник. Спустя секунду остановил свой взгляд на миниатюрную бутылочку с оранжевой наклейкой. Кассир вздрогнул от холода, когда бутылка прижалась к груди. Она вызвала кашель, который парень скрывал в легких.
- Сначала надо нормально начать. Рекомендую этот сидр, он легкий. К сидру не надо приобретать вкус, пройдет через печень, как детское шампанское. Потом перейдете к пиву, низкоградуснуму. Крепкие напитки еще успеются попробовать. Нужно сохранить пока печень и язык зря не мучать.
Кассир завороженно слушал. Прижимал бутылку к груди, несмотря на тянущуюся боль. Из легкого оцепенения его вытащило клацание стекла друг о друга. Домушник положил еще две бутылки в корзину и развернулся боком.
- Постойте. – Пока есть возможность, он попытался ухватиться за нее – Может, мы могли бы выпить вместе?
Вопрос с риском. Но кто не рискует, тот не пьет сидр.
- С полным незнакомцем, как я? Не проще ли тогда в паб закатить, если так хочется среди незнакомцев пить? Там и веселее будет. – Сейчас он говорил скорее о самом себе, нежели о ком-то еще. Выпивать с соседом, которого всю свою жизнь знал, это одно. С кассиром он же заговорил только вчера, даже не помня, что по иронии судьбы тоже знал его на протяжении нескольких лет. Знал его образ тихой и длинной фигуры среди полок магазина, и только.
В ответ парень потряс головой, скидывая челку на один глаз. Теперь он и вправду выглядел очень молодо.
- Я не люблю толпу людей. Может еще и учудю чего-то на пьяную голову. Вы говорите, что сидр мне подходит, как непьющему человеку, но кто знает, что может произойти? Вы будете рядом если что, человек со стажем.
Смышленный нашелся. Смог выкрутиться и найти отмазку, чтобы остаться. Покормив однажды собаку, не жди, что она больше никогда не вернется. Будет ходить кругами возле ног и трясти хвостиком. Что же, тогда надо впустить ее внутрь, пока так мило ластится.
- А вы хитрый. Или лучше стоит сказать, ты? - Отшельник сделал паузу, чтобы получить одобрительный кивок - Все таки ты был прав, вечер и вправду занятный будет. Тогда я буду ждать тебя в 6 часов у входа?
- В 7.
- Тогда в 7.
Договорились.