Work Text:
«Хэй».
Окошко чата выглядело сиротливо со своим скудным приветствием. Сайту не мешало бы поработать над дизайном, чтобы это выглядело не так ущербно, как оно есть, — зеленый на сером фоне с отвратительным мелким шрифтом.
«Хэй».
Форумы всегда Шарлю казались очень глупой вещью, очень-очень. Но иногда они были единственным местом, где можно было поговорить. Поэтому Шарль не винил себя за то, что начал сидеть на одном таком. Простом любительском форуме гонщиков.
Ничего серьезного. Там хранились одни лишь сплетни, обсуждения сезонов, прогнозы и совершенно не связанные с темой сообщения.
В таких местах можно было быть спокойным за свою безопасность, так как никнейм «Шарль» не выделялся в ряду с различными вариациями его имен. Он просто назывался, как один из многих, и веселился так, как не мог себе позволить на вкладках своих официальных социальных сетей.
Его до определенной поры даже не обижали бесконечные ветки обсуждений того, в каком дерьме находится «Феррари» и сколько они будут еще мучить своих гонщиков. Он пропускал это, пока не решил на свой страх вчитаться.
Как гласило одно из найденных сообщений: «когда они уже плюнут на них и уйдут? Шарль и так слишком много им отдал».
Самое смешное, что Шарль оказался на форуме из-за Льюиса. Точнее, по причине того, что Льюис заимел привычку искать весьма странные развлечения, которыми как-то раз решил поделиться на спонсорской вечеринке.
Все они стояли у бара — гонщиков пять или шесть — светили лицами и своими пятыми точками, и Льюис не нашел ничего лучше рассказа о том, как же весело бывает на форумах.
Боже, некоторые из них и слова-то такого не знали, юные дети.
Тем не менее, это оказалось чертовски интересно — заглядывать в телефон и смеяться над совершенно глупым аватаром бульдога в бантике. И над сотней других Льюисов.
За один только этот вечер Шарль увидел четыре свои копии, включая «Принца Феррари». И потом, через несколько дней, зарегистрировался. Он просто решил не искать этому объяснений. Ему тоже нужно было веселье.
Шарль никогда не писал до того дня о своей команде. Но решил, что все равно никто не узнает его среди других, увлеченно соглашающихся с автором темы. Поэтому он напечатал, что все не так просто, что команда — это о любви, что «Шарль в них верит» и еще пару строчек какой-то чепухи, которую нередко произносил на своих интервью.
Его засмеяли почти сразу, и форум был закрыт до лучших времен.
Примерно спустя неделю Шарль открыл его вновь и тогда впервые увидел у себя уведомление о личном сообщении. От Франца Германа с аватаркой в виде мема с Максом Ферстаппеном и черными закрученными усами.
По мнению Шарля, это был седьмой Франц Герман, которого он видел на форуме, и первый пришедший к нему в сообщения.
«Они прямо накинулись на тебя», — пришел ответ на приветствие, означающий, что человек на том конце в сети. — «В «Феррари» веришь только ты и тот парень, который что-то говорил о силе лейбла, знаешь».
Да черт его, Шарль даже не читал, что было дальше в той ветке. В тот момент он просто хотел наорать анонимно капсом и принять душ.
«Могут не верить. Решать все равно Шарлю», — написал он в ответ.
«Да, решать Шарлю».
Тот человек был слишком быстрым, наверное, как и все люди, которым было нечего делать в обычной жизни. Но, когда Шарль написал: «а тот парень знает толк в гонках», ничего не последовало. Франц Герман замолчал и Шарль, пожав плечами и потеряв интерес, закрыл вкладку и ушел на тренировку.
Несколько дней ничего не происходило, кроме привычной рутины — пробежки, прогулки с Лео, тренировки на тренажерах, симуляторах, болидах. На глупости в виде секретных соцсетей или форумов не было времени. Шарль улыбался для фотографий, которые менеджер публиковал на всех его страничках, а потом отворачивался и погружался в гонки.
По возвращении на форум, его ждало целых три сообщения от Франца.
«Феррари» хороши».
«С Шарлем».
«Было бы неплохо помочь ему в этом, потому что мы ездим не только на любви к гонкам, а еще и на технике».
Наедине с собой Шарль не мог спорить, так как был согласен со всем. Было бы очень неплохо, если бы главные механики и руководство «Феррари» работали на победу вместе с гонщиками, но даже этой любви было достаточно.
Лично для него. На данный момент.
Охваченный этим чувством, Шарль уже писал свое сообщение, как в голове защекотало что-то эфемерное, странное. То, что он упустил. Перечитав Франца еще раз, он, наконец, нашел это перышко — «мы».
Человек на том конце тоже был… гонщик?
«Мы?»
И Франц снова пропал.
По мере их общения Шарль все чаще и чаще задавался вопросом — самым безумным из возможных — а может ли быть?.. В конце концов, над телефоном Льюиса и его рассказами про форум смеялись они все. И в том числе Макс, который даже сказал что-то в стиле «сколько наших там может быть?».
В тот момент они все шутили, тыкали друг в друга пальцами и не думали. Шарль не предполагал, что к этому кто-то вернется и заинтересуется. Да и в любом случае, это все еще оставалось личным делом каждого и полнейшей анонимностью.
Никто не мог знать, что один из Шарлей форума именно он. Настоящий.
«Сегодня была просто отвратительная погода. Ненавижу гонять в ливень».
Подобные разговоры уже стали ритуалом, которому Шарль покорно следовал. Он просматривал бегло форум, а потом падал в личные сообщения, отвечая на все подколы и уколы, которые ему отсылал таинственный Франц.
Это было родным, очень похожим на что-то из жизни, особенно, когда его собеседник вдруг начинал писать так, будто они идут вместе в паддок, а не переписываются анонимно в интернете. В такие моменты Шарль кусал губы и думал, сошел ли он с ума и не издевается ли над ним этот человек.
У него хватило времени вспомнить многое, прежде чем прийти к такой мысли. Был тренировочный заезд, потом они — Макс, Шарль, Ландо, Пьер, Карлос — собирались вывалиться вместе на пляжную вечеринку и поулыбаться спонсорам. Шарль сидел у груды покрышек в тишине, листал форум и отвлекся только на помощницу, притащившую ему рюкзак.
Он взял его, забросил на плечо, а потом пошел следом за позвавшими его Пьером и Карлосом. Возникший из ниоткуда Макс успел окликнуть до того, как Шарль нагнал друзей.
— Телефон забыл.
И перед тем, как отдать, Макс пробежался взглядом по еще активному экрану.
Тогда Шарль не придал этому значения, ведь Франц написал позже. И сперва никаких связей между этими событиями не было, но «мы» и многие другие осторожные замечания заставляли Шарля думать, думать и думать, пока пазл не сложился.
Конечно, он не мог быть уверен на все сто процентов, но знал внутренним чутьем — с ним разговаривал не просто смешной человек с ником Франц Герман. Это был Макс «мне плевать на анонимность» Ферстаппен.
И за то, чтобы убедиться в этом, Шарль бы отдал многое.
«Ферстаппен».
«Что с ним?»
«Он опять повел себя, как ужаленный в задницу. Как будто он один на трассе».
«У него просто болит шея постоянно оглядываться назад».
Это точно был он — Шарль рвал на себе волосы. А следом сомневался и не верил, что такое бывает. Тем более, что Макс только этим днем разговаривал с ним как ни в чем не бывало и даже что-то шутил, взахлеб делясь радостью от победы.
Но они ездили вместе уже столько лет и успели изучить друг друга вдоль и поперек. Порой Шарль думал, что может угадать речь Макса слово в слово еще до того, как тот произнесет ее. Он мог узнать этот тон в том, как Франц писал: «ему стоило вилять чуть-чуть поменьше».
Постепенно их общение стало чем-то, без чего Шарль с трудом проводил день. Они обсуждали абсолютно все, кроме личностей друг друга, а когда вместе изучали форум и смеялись над темами, наткнулись на одну закрытую.
Ту, где люди слишком увлеченно расписывали возможные пары среди гонщиков. И в основном тандемы были… мужские. Шарль закрыл страницу первым, а вот Франц, как он потом узнал из сообщений, дочитал до конца.
«Откуда они знают про шрам?»
«Боги всевышние, это смешно».
«И немного горячо».
«Там есть обсуждение секса Шарля и Ферстаппена».
«И Рассел».
«Рассела пока уберем. Остановимся на первом».
Франц писал, и писал, и писал. А потом пропал на несколько дней, и Шарль решил, что он либо умер от ужаса, либо Макс не выдержал таких откровений, которых ему знать не следовало. Они ведь никогда не говорили об этом прежде — о своей ориентации.
В интервью Шарль избегал прямых ответов, а Макс просто молчал. Но, по сути, ни один из них не отвергал возможность того, что им может нравиться собственный пол. И наличие девушек в прошлом этого не меняло.
Так что от реакции Франца зависело многое. Немного подумав, Шарль пришел к выводу, что настал его черед быть первым.
«Прочитал что-то, что тебе понравилось?»
Ответ пришел ровно через пять часов.
«Интересно, у Шарля действительно прямо там родинка».
«Там?»
«Ну. На заднице».
«Возможно».
На всякий случай он стянул боксеры и проверил. Потом стер утвердительную поправку и написал другое.
«Просто не читай в следующий раз то, что тебе не нравится. Не зря тема была закрыта».
«Schatje», — пока Франц писал что-то дальше, Шарль быстро закинул слово в переводчик и закашлялся. — «Я делаю только то, что мне нравится. Можно понять по работе».
Шарль мог представить, с каким лицом Макс печатал это сообщение. Если это все еще был он, а не извращенец-любитель анонимных переписок.
«Тогда читай дальше», — вызов был принят, а Шарль не уступал в силе упрямства. Без этого он бы давно вылетел из «Феррари». — «Mon Chéri».
На следующий день они с Максом столкнулись на гоночном треке во время подготовки к тестам и пожали друг другу руки. Времени еще было достаточно, прилип Пьер, и они втроем говорили о трассе до тех пор, пока их не начали разгонять по командам.
Солнце палило, вдалеке в их сторону щелкали фотографы, но Шарль и Макс шли вместе практически до последнего, обсуждая покрытие, прошедшую на днях пресс-конференцию и скорый спонсорский вечер. В итоге расстались они с каким-то неимоверным усилием, заставившим Шарля потом обернуться и поймать устремленный ему в спину взгляд.
В этот же день на форуме он пытался с Францем определить, сколько геев в Формуле-1 и есть ли смысл им заводить отношения в «подобном давлении».
Еще как-то раз он, наговорившись под анонимной личиной, лег в кровать и попытался представить, как бы «schatje» звучало голосом Макса. Получилось очень живо — не зря он слышал его голос по сто раз в сезон, — и на следующей тренировке Шарлю пришлось избегать общения, чтобы проклятое «schatje» не вертелось в его голове.
Собственное «Mon Chéri», которое он привыкал использовать в переписке, само то и дело грозило сорваться с языка во время встреч лицом к лицу.
«Давай поиграем в «Убить, переспать, жениться»? На всех пилотов. Выбирай любых».
Шарль сел, прервав серию отжиманий, и взял телефон в руки. Они с Францем около получаса обменивались ленивыми сообщениями, и предложение было слишком неожиданным, чтобы так просто пропустить его мимо ушей.
Сперва он хотел написать о том, как это глупо, и попытаться вытянуть из Франца причину, по которой ему так важен был ответ. А потом… Потом Шарль подумал, что за все время эта игра стала лучшим, что могло вывести Макса на чистую воду кроме вопроса в лоб.
Их переписка перестала быть чем-то незначащим и отдаленным. Это был флирт, и Шарль изнывал от того, что никак не мог найти реальный выход их подшучиваний. Он был готов. Он хотел. Теперь, накрутивший себя и стирающий о Макса глаза, действительно хотел.
Но не собирался идти первым.
«Хм», — и он задумался.
Был соблазн поставить Макса во все категории, но это было бы слишком по-детски. «Убить» больше напоминало их детство, а «замуж»… Шарль не мог поставить Макса в эту категорию и выбрать кого-то другого на секс. Своему условному супругу он изменять не планировал.
Размяв пальцы, Шарль резко напечатал:
«Убить — Лэнс. Жениться — Пьер, а переспать — Макс».
Если на том конце сидел Ферстаппен, то Шарль был уверен, что скоро все прояснится. Его старый соперник просто не сможет молчать. Не тогда, когда его schatje хочет с ним переспать, но выйти за другого.
Их переписка закончилась на ответе Шарля, из-за чего он никак не мог заснуть, как ни старался. Весь следующий день он ходил кругами, дожидаясь очередного тренировочного заезда.
Народу было как будто бы больше. Вокруг крутились люди, Шарль был ими окружен, постоянно занят и взвинчен, но все еще со своей фирменной улыбкой и легким прищуром, очаровавшим какую-то новую журналистку. Перед тем, как сесть в болид, он нашел время переброситься с Пьером парой шуток, а потом нашел взглядом Макса.
Тот повернулся, держа шлем в руках, увидел Шарля и махнул ему рукой в приветствии. В нем все было, как обычно, начиная хмурыми бровями и заканчивая поджатыми в улыбке губами. И вряд ли бы так вел себя человек, которому пару дней назад написали о сексе.
Уже внутри болида сперва тихая и робкая мысль «а вдруг это не он?» стала громкой.
Положив руки на руль, Шарль глубоко вдохнул и выдохнул. В конце концов, почему он был так уверен, что это Макс? Ведь не было никаких признаков этого в его поведении при встречах. В их отношениях не поменялось буквально ничего, но уже месяц с лишним Шарль был уверен, что переписывается ни с кем иным, как с Ферстаппеном.
А это вполне мог оказаться какой-то незнакомый посетитель тематического форума. В таком случае Шарлю повезло, что он так и не сказал ничего прямо о себе, сохранив тайну личности.
С таким ворохом мыслей было удивительным, что он не порушил заезд, а взял себя в руки в последний момент. Потом пережил разбор полетов, беседу с инженерами и механиками, лекцию от Фреда. И уже после этого вышел на свежий воздух и сел на пустующую скамейку для персонала.
Как только рядом с ним оказался Макс, в груди сразу же отпустило.
— Пьер? — Макс был настолько недоволен, что Шарль не преминул закатить глаза. — Какого?.. Я думал, ты везде проставишь меня! Это было бы логично.
Нарочито медленно почесав кончик носа, Шарль посмотрел на возмущенного Макса и пожал плечами.
— Я хотел, но так было бы скучно и глупо, — просто сказал он. — Так что передумал.
Все недовольство мира было отражено в голубых глазах напротив. Макс умел выглядеть так, будто сейчас лопнет, в такие моменты у него даже краснел кончик носа. Впервые в жизни Шарль решил, что это чертовски мило.
— Но почему Пьер?
— По условиям нужно было выйти за кого-то замуж, — напомнил Шарль, откинувшись к холодной стене и скрестив на груди руки.
С ростом негодования Макса у него все сильнее и сильнее грело в груди. Его Mon Chéri был так увлечен несправедливым распределением ролей, что совершенно забыл о том, что в первую очередь ему бы стоило Шарля поцеловать.
Точнее, увести куда-нибудь. А потом поцеловать.
— И ты решил выйти за Пьера, а не за меня?!
— То есть, надо было сделать наоборот? Замуж за тебя, а переспать с Пьером.
— Нет! — тут Макс сообразил, что они все еще не совсем одни, и понизил голос, шепча. — Конечно, нет. Но почему замуж за Пьера? Как ты мог выбрать его?
Ради этого момента стоило втянуть в историю своего незнающего друга. С трудом скрывая довольную улыбку, Шарль почти пропел:
— Это просто инцидент, — и хитро добавил. — Ничего больше.
Фраза сработала как выключатель — Макс обмяк на скамейке, тоже привалившись к стене, и засмеялся, чуть присвистывая. Потом замолчал, наблюдая, как везут в гараж шины.
Тишина стала приятной, легкой и многообещающей. Впервые за долгое время у Шарля не было мыслей «а вдруг», «что дальше», «что делать» и «что говорить». Был только Макс Ферстаппен из соперника-друга вдруг ставший… бойфрендом?
Они не говорили об этом, но все к этому шло.
— Ты не злишься на меня? — внезапно заговорил Макс. — Я просто случайно увидел твой аккаунт в телефоне и подумал, что это шанс. Прощупать почву.
Раньше Шарль, может быть, и разозлился бы, потому что обман все равно оставался обманом. Но потом он так свыкся с мыслью о разговорах с Максом, что имя «Франц Герман» перестало иметь значение.
— Стоило ожидать, что ты будешь рисковать и в отношениях, — примирительно ответил Шарль.
Безумный Макс. Как оказалось, давно заинтересованный, чего Шарль ожидаемо не замечал. Он был больше поглощен собой, никогда не думая о них двоих так. Но и не испытывая какого-то неприятия, когда возможность стала реальной.
Все старые набеги Макса с обсуждением гонок вдруг заиграли новыми красками.
— То есть, ты согласен?
— Замуж?
— Пока что на отношения. Я очень старался флиртовать. Не разбивай мне сердце словами, что это только ради «переспать».
С последним словом Макс незаметно наклонился ближе. Из его глаз уже успела исчезнуть тревога, сменившись прежней нахальной уверенностью. К такому Максу Шарль был привычен, ему всегда нравилось, как тот мог взять себя в руки.
Сам Шарль, если терялся, то делал это надолго.
— Я…
— То есть, — перебил его Макс. — «Переспать» все равно остается в списке.
Из себя Шарль смог выдавить только кивок.
Им срочно требовалось куда-то уйти, иначе он за себя не ручался. Он был готов тащить Макса с ближайшую тень, чтобы подписаться под флиртом действиями и перевести все на новый уровень. Губы Макса были созданы для этих подтверждений, Шарль никогда не отличался слепотой — взгляд сам падал на них.
В их закутке на какой-то волшебный момент стало тихо и совершенно пусто.
— Хэй, — шепотом позвал его Макс.
И наклонился вперед.