Work Text:
Ему весело.
В этом он отчаянно убеждает себя, когда берёт бутылку, после чего какой-то очередной обжигающий алкогольный напиток — он давно перестал придавать названиям значение, — касается губ и обжигает горло. А потом лучшее из известных ему лекарство наконец-то действует — и ему правда весело, и убеждать себя больше не приходится. Или, точнее, ему просто не плохо, а может, быть, просто всё равно. Никак — это не ужасно, и это уже хорошо. И даже если перебрать опять и заблевать весь ковёр, как в прошлый раз, ничего страшного, Джаз всё уберёт, хочет он того или нет, придётся. Таковы правила семьи Андро.
Ему весело.
Весело — с очередной женщиной на ободранном диване в их гостиной. И он уверен, весело или хотя бы немного приятно и ей — всё-таки сексом заниматься тоже надо уметь, а Рок хоть это уж умеет, как никто другой. Демоницы себя в большинстве своём уважают и не оказывались бы раз за разом в постели того, кто не может их как следует удовлетворить, вот Рок и старается, отчаянно пытаясь заглушить противный голос в глубине сознания, который шепчет ему, что бездонную пустоту где-то на месте сердца не заполнить даже так, пусть даже их будет десять в день или шесть за раз. Раздвоенный язык сквозит по изгибам тела, она выгибается ему навстречу и стонет. Всё это время у него почти получается ни о чём не думать. Но до утра она, конечно, не останется.
Ему весело.
Было весело и вчера, во время очередного смелого ограбления Малиуса Фантома — большинство бы предпочли слово «наглое», родители предпочли бы слово «разочарование», усмехнувшись и одним взглядом намекнув, что если это всё, что он может, он их этим вообще не впечатлил. Но пока Рок об этом не подумал, ему и правда было весело — кровь всегда кипит азартом в такие моменты, хоть он и знает, что его ни за что не поймают, он же Малиус Фантом, в конце концов, с ним никому не совладать.
Женщина благодарит за приятно проведенное время, после чего выскользает из его объятий, покидает дом, наверняка под неодобрительным взглядом младшего Андро, слышно, как закрывается дверь, и Рок снова остаётся один. Натягивает одежду, с трудом застёгивает пуговицы на рубашке, ложится обратно на диван. Холодно. Действие алкоголя начало ослабевать неожиданно быстро, сигареты кончились, оргазм достигнут, стащить нечего.
И вот теперь что-то больше не весело. В голову, как всегда, начинает лезть всякое. Он тянется за бутылкой, чтобы окончательно утопить там это «всякое», но все они уже пусты. Голос не затыкается.
Разочарование. Позор семьи. Самый дерьмовый старший брат в мире. Всё тот же голосок упрямо нашёптывает, что Рок является всем этим и много чем ещё, и ничто из этого не слишком уж лестно. И всё слишком громко звучит в той самой пустоте.
Как же он это всё ненавидит. Он даже не может конкретно выразить, что именно, просто «всё». Сбежать бы — далеко-далеко отсюда. Но от себя не сбежишь ведь.
Да нет, глупости всё это, никакой Рок не позор, конечно же, нет, просто если кое-кто не останется доволен, что бы он ни делал — вот это уже никоим образом не его проблемы. Року плевать, он наслаждается жизнью, жизнь ведь для этого и дана. Но слово «разочарование», длинное, хлёсткое, всё равно остаётся выпущенной стрелой торчать в его самообладании.
А финальным ударом оказывается Джаз — реальный ли, воображаемый ли, Рок уже не понимает — смотрящий на него даже не то что с неодобрением, с чистой, неприкрытой ненавистью. Рок просто это знает — всегда в глубине души знал. Джаз качает головой, разворачивается и уходит.
И вот неожиданно для себя непобедимый Малиус Фантом — нет, жалкий, глупый, бесполезный Рок — вцепляется в диванную подушку с такой силой, что чуть ли не разрывает надвое, и зарывается в неё лицом... но нет, совершенно точно не плачет. Слегка приподнимает голову, боковым зрением выхватывает то самое пятно, так и не отмывшееся окончательно в прошлый раз. Оно расплывается перед глазами — ну вот, и в это раз перебрал. Джаз будет злиться. Вот это, говорит он себе, и есть твой внутренний мир во всей его красе, дорогой Андро М Рок. Пятно на ковре от блевотины. Ещё белое пятно на диване — какой же ты мерзкий, Андро М Рок, омерзителен, хуже всех — да два мокрые на подушке — вот это, наверное, просто крыша протекает и сверху накапало. Надо заставить Джаза починить, ну или самому это сделать как-нибудь, не настолько же он садист, чтобы Джаз у него на крышу лез. Или это влажность. От влажности плесень, от плесени аллергия, от аллергии глаза слезятся, все дела.
Два мокрых пятна становятся больше, глаза начинает жечь. Рок продолжает упрямо повторять самому себе, что вовсе он не плачет — лгать и голову морочить он тоже прекрасно умеет, даже себе, даже когда бесполезно. Когда слышатся шаги, он замирает, не желая или же просто не имея сил поднять голову. Не двигается он и когда за этим следует тихий звон, потом звук трения ткани о дерево — Джаз, судя по всему, убирает пустые бутылки и протирает стол, какой хороший мальчик, даже без морального пинка от Рока в этот раз. А ему легче и лучше делать вид, что он в отключке и не соображает ни черта. Так будет лучше всем.
Року, по правде говоря, слишком стыдно смотреть ему в глаза, но этого он ни за что никогда вслух не скажет и даже перед собой самим вряд ли признает.
Шаги отдаляются. Отлично. Насколько отлично, настолько же и паршиво — это тоже в слишком уж длинном списке вещей, в которых Рок никогда не признается, но он хотел бы, чтобы Джаз побыл здесь. Не обязательно и даже вовсе не нужно ничего говорить — просто посидеть. Но он сам никогда этого не делал для Джаза, ну, или об этом просто уже забыли они оба. Рок не то что хотеть, даже думать о таком не имеет права.
Он не знает, сколько времени проходит, когда знакомые шаги слышатся снова. Каждый звук болезненно отдаётся в черепной коробке, и первый импульс Рока — всё же забить на свои вовсе не от травки позорно покрасневшие глаза, встать и, как и положено самому дерьмовому старшему брату в мире, рявкнуть на Джаза, чтобы свалил из гостиной с глаз долой. Но не успевает, потому что Джаз исчезает снова почти сразу же, перед этим, впрочем, успев что-то оставить.
Рок дожидается, пока он уже наверняка уйдёт, а потом, с трудом моргая, тупо смотрит на то, что стоит на журнальном столике.
Тарелка с красиво нарезанными фруктами — надо же, где только Джаз так научился, — а ещё стакан воды и блистер с таблетками от головной боли.
Плакать вдруг хочется ещё сильнее.