Work Text:
— Сыграем?
Джейс внимательно посмотрел на Альбуса. Глава клана Феррос сидел за столом, слишком расслабленно, как если бы собирался отдыхать, не приняв угрожающую позу. Так сидят все власть имущие, которым не нужно торопиться, только подгонять снующих подобно муравьям своих подчинённых.
Он прошёл в просторную залу, скользнув на веранду. Вид открывался потрясающий — вдалеке бушевало море, а башенки Города Прогресса блестели на солнце. Ферросы не отказывали себе в роскоши. Семья Джейса никогда не жила так роскошно. В их доме не было излишеств, не было бегающей туда-сюда прислуги. Зато были мамины руки, готовящие ему всё, что он попросит.
Альбус пригласил его присесть кивком головы.
Старший Феррос хранит верность полосатому сюртуку, начищенным ботинкам и своему дому, в котором нет места скромности. Скромность в Пилтовере это что-то, что цепляют на себя на маскарадах и гала-вечерах. Альбус Феррос носит своих рабочих прямо у себя на плечах, у ушей и толстой шеи. Джейс не знает, это вопиющая пошлость или особый язык пилтоверских магнатов, который он, к своему несчастью, с горечью учит с самого детства. Фигурки рабочих застыли в позе бесконечного труда. Альбусу Ферросу нравится стук молотов и звук работающих предприятий, но только на расстоянии. Он предпочитает расчерчивать линию между собой и теми, кто винтиками в механизме приносит ему баснословный доход.
Джейс ощутил, как ему стало душно, несмотря на бодрящий ветерок с моря. Этот человек не был из тех, кто наводит страх — он не держал при себе оружия, но обладал могуществом не меньшим, чем у королей и вождей.
— А, — протянул Феррос эту «а» как будто нараспев, — моё удачное вложение. Приятно видеть вас, Джейс.
«Пока что он ко мне на вы», — успел подумать Джейс, ступая по блестящему чистому каменному полу, едва волоча ноги. Спину прямо. Оправить одежду ещё раз, но так, чтобы Феррос не заметил. Тот не замечает — тянется к фарфоровой чашечке и качает ногой в дурацкой туфле, стремясь не задеть снующую под столиком белую кошку. Он щурит глаза, разглядывая Джейса как интереснейшую диковинку.
— Взаимно, господин Феррос, — произносит Джейс, садясь напротив.
Вложение. Такое грубое овеществление, свойственное всем магнатам и финансистам. Время — деньги, а люди — вложения. Сколько времени они вложили с Виктором в разработку хекстека? Несколько лет. А теперь благороднейшие дома Пилтовера соревнуются за право откусить свой кусок, заполучить их детище.
Его взгляд — взгляд человека, который постоянно находится в движении ума, словно пришел на аукцион, на котором не хочет упустить ценного предложения. Так вышло, что Джейс Талис — крайне удачное вложение.
— Погода сегодня благоволит удачным сделкам, — протянул Альбус, наклоняясь грузно и всё-таки гладя любимицу. — Я человек не суеверный, скорее расчётливый. Но даже расчётливым, — продолжил Альбус, лаская кошку так, будто гладил не живое существо, а меховую рукавицу, — полезно время от времени поддаться знакам судьбы.
Он откинулся на спинку кресла.
— Всё, что мы с вами обсуждали, — сказал Феррос, глядя через круглые очки, — выходит за пределы вашей лаборатории. Вы ведь это понимаете, Талис? Хекстек перестал быть собственностью учёных и Совета. Он стал валютой. Энергией, властью, языком, на котором будут говорить государства. И я предлагаю вам перевести это на наш язык — язык выгоды и влияния.
Джейс сжал ладони, чувствуя, как они вспотели. Сердце забилось так громко, что он забоялся: не слышно ли? Не чувствует ли хищник, как он пытается не выдать себя?
— В Пилтовере и за его пределами, — продолжал Альбус, — можно по пальцам одной руки пересчитать тех, кто видит во мне не промышленного магната, не архитектора власти, не тирана, а человека, которому свойственны ошибки. И всё же… я вовсе не монстр. Я всего лишь хорошо разбираюсь в финансах.
— Не ставлю это под сомнение, господин Феррос, — ответил Джейс, окинув взглядом расставленные на доске фигурки, — играете за белые или чёрные?
— На ваше усмотрение, — Феррос шумно отпил чаю, облизал толстые губы, — пускай и чёрные.
— Мы уже ведём переговоры, — осторожно продолжил Джейс. — Мне нужно обсудить детали с Виктором. Это мой напарник.
— А-а-а, ваш ассистент, — Альбус заулыбался, а Джейс чуть с места не подскочил, — понимаете, Талис, видеть людей и разбираться в них это роскошь, которую вы себе пока не можете позволить.
Глаза Джейса забегали по клетчатой доске. Записка с напоминаниями, которую ему в карман сунул Виктор, показалась вдруг тяжёлой, будто он нёс с собой камень. Виктор скупо дал советы и напомнил, что Джейсу не стоит разглашать. Иногда Джейсу казалось что Виктор, обыкновенно добровольно остающийся в тени, знал это море и этих акул лучше, чем он. И всё-таки он смог удержать себя. Не вскинуться безумцем, не схватить Ферроса, заставив того визгливо звать охрану, не двинуть в челюсть. Благоразумие, это хрупкое качество, Джейс вытачивал в себе долго и с великим трудом.
— Он не мой ассистент, — прочистив горло, хмыкнул глухо Джейс, — он мой напарник.
Но Феррос, кажется, даже не собирался углубляться в эти детали. Он манерно вздохнул, поправил очки, отпил своего сладкого чаю. Джейс поймал себя на мысли, что уже считает, сколько раз тот сделал глоток. Ну, овец перед сном он иногда считает, даром, что не особо помогает.
Не ассистент. А кто? Взгляд янтарных глаз, улыбка тонких губ, записка-напоминание в кармане. Виктор никогда не приглашает его в гости, потому что живут они уже давно в лаборатории. Почти супружество, вот почему Джейсу стыдно думать о том прикосновении, а оно было — единственное, спешное, это даже полноценным поцелуем назвать нельзя. Виктор позволил клюнуть себя в щёку и этот момент Джейс готов помнить всю жизнь. Позволил.
— Ваши исследования, ваше имя, ваш труд — всё это заслуживает того, чтобы быть не только идеей, но и основой нового порядка. А новый порядок всегда требует хорошего финансирования. Мой клан готов взять на себя этот риск. Мы говорим о будущем, Джейс. Не о кредите, не о доле в предприятии — о настоящем господстве на рынке технологий всей Рунтерры.
Джейс всмотрелся в него, поражённый не словами, а тем, как они были сказаны — спокойно, буднично. Толстоватые пальцы Ферроса дрогнули, выдвигая фигуру вперёд.
— Хекстек, — произнёс Феррос лениво, переставляя фигуру, и взгляд его был вовсе не на клетках, а вглубь Джейса, туда, где под сердцем жгло усталое, отравленное беспокойство. — Великолепная игрушка. Вы сотворили драгоценность, которой можно раздавить половину мира.
Раздавить. Джейс потёр одну мокрую ладонь о другую. Он позорно проигрывал битву самому себе, понимая, что сейчас ему предложат то, от чего он должен отказаться. Феррос вряд ли попросит многого, но он может утаить множество деталей.
— Это не игрушка, — ответил Джейс, слишком торопливо, слишком горячо, словно оправдываясь. — Это инструмент. Технология, улучшающая жизни людей.
— И престиж. Не думаете об этом? Или предпочитаете роль благодетеля? — хихикнул Альбус.
— Предпочитаю облегчать людям жизнь. И менять мир.
— Чтобы люди жили легче, — повторил Феррос, насмешливо и флегматично в то же время сладко, пробуя на вкус чужую наивность. — Вы правда ещё верите, Джейс? В то, что власть можно держать в руках и не обжечься? Что камень, дающий силу, можно вложить в ладони толпе и остаться целым?
Джейс молчал. Он слушал, внимая каждому слову, не перебивая.
— Вы боитесь, Джейс, — сказал Феррос ласково, и его голос резанул, как нож. — И правильно делаете. Страх — верный спутник ума.
Вот Виктор не боялся. Джейс так думал. Виктор, который не вёл прямых переговоров с потенциальными покровителями и инвесторами, не боялся их всё равно. Он бы пошёл, Джейс уверен, он бы всё сказал правильно и сделал как надо.
— Говорите прямо, господин Феррос, — надавил Джейс, придавая упавшему голосу силы, — в чём именно заключается сделка?
— Я хочу, чтобы вы позволили хекстеку расти, — отозвался Феррос, спокойно. — В ваших руках он останется игрушкой. В моих — станет оружием, инструментом политики, гарантом стабильности. Подумайте, сколько можно построить, сколько жизней улучшить, когда источники энергии будут контролируемы, безопасны, распределены правильно. Вы получите фабрики и рабочих. Не в своё владение, само собой.
Последнее предложение Феррос отчеканил. Белая кошка наконец покинула их — отправилась по своим кошачьим делам, махнув пышным хвостом.
— Вы хотите, чтобы я продал вам патент? — Джейс нахмурился.
Феррос поднял глаза, и в них не было злобы — только холодная уверенность, как в глазах хирурга, что вскрывает тело, не чувствуя ни отвращения, ни сострадания. А потом Джейс понял, что Феррос считает его за дурака, и это очень плохо, куда хуже, чем если бы магнат правда пытался им крутить.
— Я предлагаю вам выбор, Джейс, — произнёс он. — Возможность. Вы можете остаться талантливым мастером, строящим игрушки для богатых, увеселять блестяшками напомаженных барышень и томных кавалеров. А можете стать человеком, который изменит архитектуру мира. Но для этого придётся запачкать руки.
— Грязи я не боюсь, — строго ответил Джейс.
— В этом я не сомневаюсь, — сказал Феррос. — Я сомневаюсь, что вы готовы признать её необходимостью.
— Допустим, я соглашусь, — Джейс сделал ход, — а какую роль будете играть вы?
Альбус взял фигурку ладьи и чуть приподнял её, глядя на блеск лакированного дерева.
— Я не претендую на авторство. Хекстек — ваше дитя. Но дети — они ведь растут, правда? Они выпархивают из родительского гнезда, потом нужны наставники, те, кто удержит их от глупостей. Ваша технология… она чудесна, гениальна, и, как всё гениальное, опасна. А я умею держать опасность в узде.
Он поставил ладью на доску.
— Условия просты. Клан Феррос становится главным и единственным инвестором в вашу технологию. Мы берём на себя производство, логистику, охрану патентов, юридическую сторону. Взамен — вы получаете всё, чего учёные обычно лишены: ресурсы, современные лаборатории, помощников и рабочих.
— У меня уже есть протекция в Совете, господин Феррос, — не удержался от колкости Джейс, просто желая посмотреть, изменится ли улыбающееся лицо этого лиса.
— Ах да, — протянул Альбус, улыбаясь так, будто ему рассказали старую, слегка постыдную шутку. — Советница Медарда. Очаровательная женщина. Исключительно умна, исключительно гибка, — сказал он с удовольствием, словно пробуя на вкус редкое вино. — Но я говорю с вами о другом.
— Не понимаю.
— Политика, — произнёс Феррос меланхолично, — это река, в которую, однажды ступив, сухим не выйдешь. В ней нет правых и неправых. Есть только те, кто тонет, и те, кто плывёт, не видя другого берега.
— А вы кем себя видите? Акулой?
Феррос расхохотался.
— Боги, мистер Талис, вы очень интеллектуальный молодой человек. И далеко пойдёте и в политике, если научитесь различать настоящих акул. Какая же я акула, если не сцапал вас сразу, а предлагаю союз?
Сердце колотилось в горле, пыталось выбраться наружу. В голове роились мысли — сбросить доску к чёрту, сказать всё прямо, встать и уйти. Но ноги, налитые свинцом, не слушались. А губы, чужие, онемевшие, выдавили что-то обтекаемое, дипломатичное, которое Ферросу и нужно было.
— Вы говорите о материях, господин Феррос, — ответил Джейс, — а я о конкретных вещах.
— Материя и энергия, люди и машины, — сказал Альбус вдруг рассеянно, словно обдумывая что-то иное. — Всё это лишь фигуры. Важно лишь то, кто держит их в руках.
— Я сам хочу решать, какие фигуры двигать, господин Феррос.
— Ваше право. Делайте ход.
Джейс молчал. Он чувствовал, как пальцы сжимаются в кулак под столом, как на виске выступает испарина.
Щелчок — и фигура мягко опустилась на доску.
— Шах и мат, — выдохнул Альбус.
Джейс с горечью смотрел на не выпитый чай.
— Подумайте. Я не прошу ответа сейчас. Но учтите — в Пилтовере слишком много тех, кто хочет управлять тем, что вы создали. Не все из них столь вежливы, как я. И ни слова больше про ассистентов, Джейс, я вас умоляю. Я предоставлю вам много своих рабочих.
Служка Ферроса проводил его до дверей. И тут Джейс вспомнил, что это чувство он уже знал. Липкое, иссушающее, почти отчаяние. Он прожил его, когда шёл на суд, определявший его дальнейшую судьбу.
Джейс ощущал себя измученным, словно бежал марафон. Белая ткань сюртука налипла к спине, хотелось поскорее снять одежду, принять ванну и упасть в постель, забывшись долгим сном. Но ноги все равно принесли его в лабораторию. Он распахнул двери.
— Вернулся, — произнёс голос Виктора из полутьмы, — как всё прошло?
Джейс обтёр лоб.
Виктор, кажется, все часы отсутствия Джейса провёл в том положении, в котором тот его оставил.
— Как партия, — Джейс попытался усмехнуться. — В которую я снова сыграл хуже, чем должен был.
Прижать к себе. Импульс — простой и понятный. Но Джейс не подошёл близко, не позволил себе коснуться, видя, как напряглось лицо Виктора, как тот стал хмуриться.
— Что предлагал Феррос?
— А ты как думаешь? Пудрил мне голову метафорами про власть, в которую как в реку войдёт не каждый.
— Поэтичный человек, — хмыкнул Виктор, подхватывая трость и тяжело поднимаясь с рабочего места, — для промышленника.
Джейс прошёл к нему, ноги откровенно начали заплетаться. Он стянул с себя сюртук, не стесняясь, охнул устало. Поймал обеспокоенный взгляд Виктора — нет, он не должен выглядеть так, будто Альбус спаивал его там чем-то крепче чая.
— Какие условия он предложил?
— Не лучше других, — ответил Джейс, потянувшись рукой к гранёному стакану и отпивая воды жадными глотками, — хочет всё сам контролировать.
— Не удивительно, он ставки Джиопара и Кадвалдер перебил. Джейс, всё хорошо?
Джейс угукнул, вытирая губы.
— Условия простые, как он сказал. Клан Феррос становится главным инвестором. Они берут на себя производство, логистику, мороку с документами. Всё. Взамен — лаборатории, ассистенты, ресурсы, что угодно.
Виктор сжал тонкие губы.
— Хочет тебя контролировать, — резюмировал бесцветно Виктор, — будешь строить ему дирижабли и сверхбыстрые корабли.
Джейс пожал плечами. Виктор, должно быть, даже рад был, что на нём не лежит бремя общения с «власть имущими».
— А что ты ему ответил? Ты объяснил, что хекстек — это серьёзная технология?
— Он прекрасно это понимает, Виктор. Ты же сам мне припомянул, чьи ставки он перебил. Он готов драться за хекстек.
— И это настораживает. Не шантажировал тебя?
— Что ты, — Джейс наконец-то утихомирил дыхание, — только чай пил и делал вид, что не собирается искать проблем с Советом и другими домами.
— Простыми словами говоря, Феррос осторожничает.
— Или ищет, куда побольнее ударить.
— Нет, — покачал головой Виктор, — что ты. Он не хочет «бить» тебя. Он хочет выбрать для тебя поводок поудобнее. Покороче, желательно, ты уж прости за откровенность.
Джейс смерил его взглядом. Виктор не шутил. Виктор вообще редко шутил на рабочие темы в последнее время, и, как бы ни было обидно слышать в свой адрес такие слова, Джейс утомлённо соглашался с ним. Положил руку на худое плечо Виктора, улыбнулся мягко:
— Мне кажется, Виктор, что на мне уже несколько поводков и все тянут в свою сторону.
— И каждый уверен, что именно он держит тебя крепче. — Виктор развернулся к столу, посмотрел в рабочий журнал, как будто искал там важную запись. А рука соскользнула с плеча.
— Ты ничего ведь ещё не решил, да?
— Пока ничего, — подтвердил Джейс.
Виктор кивнул, будто ждал именно этого ответа. И был таким серьёзным, как тогда, когда поцеловал его. Почти. Губы не коснулись друг друга, так, прижались к необритой щеке.
— Тогда хотя бы не принимай решений на усталую голову. Поспи.
Виктор тоже выглядел крайне не выспавшимся. Под глазами пролегли синяки, руки едва дрожали. Совсем перестал спать. Виктор твердит, что спит он так отвратительно, что проще просто дремать, выбрав наиболее удобную позу.
— Я выгляжу так плохо?
— Ужасно, прости меня ещё раз. Плохая это идея была — вести переговоры, не выспавшись перед этим.
— Я нервничал.
— Хоть не стошнило при благороднейшим Альбусом?
— Нет, — рассмеялся Джейс, представляя, как бы заляпал мраморный пол. Смешного ничего не было, довольно ему позориться.
Лабораторный диван уже ждал его. Вообще, они редко на нём спали, скорее лежали поочередно на перерывах. Старенький, но уютный, он прямо манил к себе.
Джейс стянул ботинки, положил ладонь на лоб, чувствуя, как же горит его голова.
— Сбежим, если что.
— Куда? — Виктор уже не смотрел на него.
— Путешествовать.
— Мне прямо интересно, как ты собрался путешествовать со мной. И куда.
Джейс закрыл глаза и представил: они с Виктором бросают всё. Бросают Пилтовер, бегут куда-то далеко-далеко, там, где их не знают. Прирученная магия помогает им в этом. Джейс думает: как славно было бы оказаться с Виктором на цветущем лугу, подставить лица ласковому солнцу, и Виктора тоже ласкать — отчаянно, нежно, так, чтобы тот перестал бояться. Им бы покорились реки и горы, вот если бы они только нашли способ выгнать болезнь из лёгких Виктора, разогнуть его кости, срастить их верно. Джейс не сомневается, что способ они найдут.
Но цветов Джейс желает сильнее. И ещё один поцелуй, пожалуй.
— Ну, предположим, отправимся в Ишталь. Будем искать там экзотичных мух каких-нибудь, сменим профиль.
Виктор ответил смешком.
— Ты из лаборатории муху никак не выгонишь. Совсем не экзотичную. А я поломаю себе ноги, блуждая с тобой по джунглям.
— И откуда они сюда налетели…
Джейс смотрел в потолок. Муха забилась в уголок.
— Завтра с утра нужно проверить стабилизатор в шестом модуле, — сказал Джейс, надеясь, что голос не пропал окончательно. — И схему я хочу переделать. Энергопоток слишком неравномерен.
— Я уже заметил, — отозвался с улыбкой Виктор. — Думаю, причина в резонансе.
— Тогда я займусь этим. А ты… проверь систему охлаждения. Я заметил перегрев.
— Согласен. Но сначала ты выспишься, — с нажимом попросил Виктор.
— А ты?
Виктор не сразу ответил. Захрипел, в его груди засвистела болезнь, он закашлялся.
— Я посижу немного. Мне нужно кое-что обдумать.
— О Ферросе?
Виктор опустился на диван. Джейс дёрнулся, всё его тело потянулось к Виктору, но тот уложил тонкую кисть на его голову. Коснулся лба. И Джейс покорился, как смиряется неизбежно человек, уставший или больной.
— О том, как не дать ему забрать то, что мы ещё не успели создать.
Джейс громко зевнул, раскрывая широко рот. Повернулся на бок. Сон немилосердно находил на него. И всё дальше была ласка Виктора, который вот сейчас встанет и уйдёт — работать за двоих.
— Мы что-нибудь придумаем, Джейс.
Хочется верить. Конечно, придумают. И обязательно «мы» — два спаянных имени. Рука об руку. Джейс подумает над предложениями Ферросов, Джиопара, других кланов. Подумает. И всем откажет, конечно же. В конце концов, Мэл Медарда, по-личьи, совсем не по-львиному, учившая его там, в театре, была права. И Виктор прав.
Будут дирижабли и хекс-врата. Будет время — их личное, счастливое.
А вот муху из лаборатории надо бы уже выгнать — мешается.
Джейс засыпал, ещё чувствуя на лбу пальцы Виктора. Это прикосновение тоже ощущается поцелуем.