Work Text:
Ночи у агентов специального назначения редко бывают спокойными. А добрыми и того реже.
Леон никогда не любил ночи. Они всегда несли боль. И страх. Животный, липкий, тошнотворный до комка в горле. Когда даже выдохнуть тяжело до безумия. Когда все мышцы и нервные окончания так напряжены, что, кажется, вот-вот порвутся вовсе.
Ночь – боль – страх – мерзость – погоня – монстры.
Для кого-то это не синонимы, но для Леона – да.
Ночные кошмары всегда душили его своим отвратительным шлейфом, цеплялись разлагающимися руками, тянули его в топь собственного разума, жрали заживо, а потом выплёвывали – и живи днём как хочешь.
Или не живи.
И рука сама тянется к пистолету.
Тянулась.
Он рыдал уродливо в чужих руках, держащих его слишком нежно, слишком правильно, так, как он точно был недостоин. Леон выл, скулил, вырывался, пока сил не осталось.
А через полгода сам вытаскивал своего спасителя из петли, обнимая, удерживая там, откуда ещё можно вернуться, не давая уйти, вытирал чужие слёзы и давал вдоволь прорыдаться в своё плечо, помогая стоять, потому что ноги не держали.
Тоже ночью. Ночи не добрые. И не спокойные.
Были.
Стало лучше. Ночи стали легче, светлее.
Нежные поцелуи, объятья, шёпот, то и дело сбивающийся на, абсолютно детское, но такое живое, хихиканье, совсем им обоим не свойственное, но то и дело пролезающее откуда-то из толком не прожитого детства.
Леон целует Криса в скулу и трётся носом о чужую шею. Крис мягко ерошит волосы Кеннеди и обнимает мужчину поудобнее, прижимая того к себе.
Так правильнее. На случай если кому-то из них снова станет дурно от подступившего кошмара. Если есть объятья – всё нормально, всё безопасно.
В объятьях и засыпать легче. Спокойнее.
– Леон.. – тихо бормочет Рэдфилд куда-то в висок Кеннеди.
– М?.. – Леон приоткрывает один глаз и косится на Криса.
– Ты воды принёс же, да?.. – сонно уточняет Крис, кивая куда-то в сторону тумбочки, на которой они всегда держали графин с водой и стакан. На случай.
– Конечно, – кивает Кеннеди и расслабляется. Это был обычный вопрос. Ничего не произошло. Всё спокойно. Разум, который уже начал перетекать в режим "бей-замри-беги", успокаивается. Не сразу, но успокаивается.
– Хорошо, – Рэдфилд тоже расслабляется, мажет губами сонно по чужому лбу, а потом произносит тихо, но от этого не менее нежно, – Спокойной ночи, Леон..
– Спокойной ночи, Крис, – эхом отзывается Леон, вжимается в чужое тёплое тело поплотнее, и засыпает следом.