Work Text:
По пути на третий этаж Мёрдок начинает тихонько насвистывать. Просто так, от хорошего настроения.
Все складывается как нельзя лучше. Врач, чью машину Мёрдок подрезал на шоссе в пяти милях от больницы, отлично поместился в багажник собственного авто. Надежности ради Мёрдок засунул его в пластиковый мешок, чтобы подозрительные запахи не обеспокоили сторожа на парковке. Врач одного роста с ним, черноволосый, чертами лица не очень похож, но если не приглядываться к фотографии на бейдже — вполне сойдет. Пропуск с магнитной картой, открывающей вход во все помещения, тоже пригодится, а вот униформу хирурга Мёрдок купил заранее — его маскировка была слишком поверхностной, и сталкиваться в раздевалке с коллегами покойного он не планирует. Как и проходить через центральный вход, где охрана знает весь персонал в лицо.
Вместо этого он забирается в здание через окно второго этажа, поправляет униформу, слегка сбившуюся во время этой занимательной гимнастики, вешает бейдж на грудь и спокойно идет в нужную сторону. На ходу он листает историю болезни — это служит хорошим предлогом, чтобы держать голову опущенной, обращая к камерам наблюдения затылок, а не лицо.
На третьем этаже тихо и светло. Уставившись в бумаги и шагая быстро и размашисто, как очень занятой человек, Мёрдок пересекает просторный холл и сворачивает в дальнюю часть коридора. Отыскивает нужную дверь, проводит магнитной картой по замку и приоткрывает створку на пару дюймов.
Ангус мирно спит на больничной кровати, окруженной разнообразным оборудованием. От кардиомонитора его отключили — и это прекрасно. Было бы совсем некстати, если бы на его участившийся пульс сбежалась бригада реаниматологов.
Мёрдок подходит к кровати. Смотрит на спящего и начинает снова насвистывать. Тихонько, чтобы не было слышно в коридоре.
Ангус вскидывается, как от удара хлыста, и Мёрдок с наслаждением видит в его глазах чистый животный ужас.
Ты так скучал по мне, Макгайвер?
Ангус мотает головой, словно пытаясь вырваться из кошмара. Глаза на побелевшем лице кажутся огромными. Он открывает рот — но крик не вырывается наружу, потому что Мёрдок вместо пальца прикладывает к его губам лезвие скальпеля, а другой рукой прижимает дуло пистолета к светловолосому виску.
Набор одноразовых скальпелей Мëрдок приобрел вместе с костюмом. Весьма приличная для такой цены сталь, твердая закаленная кромка лезвия, безупречная заточка. Вполне пригодна для полостной операции или чего-нибудь еще более интересного.
— Тихо, тихо. Если ты закричишь, сюда придут другие люди. Мы же не хотим, чтобы мне пришлось убить еще кого-нибудь?
Ангус судорожно глотает воздух, потом медленно кивает. Мёрдок убирает скальпель, но пистолет держит на виду.
— Мой бывший заказчик был ужасно расстроен, когда запланированный грандиозный фейерверк обернулся детской хлопушкой, — доверительным тоном сообщает он, придвигая к кровати стул. — Его босс, который вложил в эту операцию очень много средств, был расстроен еще больше. Но потом одна птичка начирикала им, что плутоний, который они уже считали потерянным, лежит себе на складе в Санта-Моника под весьма скромной охраной, и забрать его оттуда будет намного проще, чем с секретной базы в Неваде. Нужен только код от сейфа.
— Твой заказчик запустил «крота» в Управление по борьбе с оружием массового поражения. — На бледных щеках Ангуса проступает румянец, даже глаза разгораются блеском. — Иначе ему неоткуда было взять эти сведения.
— Об этом спрашивай не у меня, я предпочитаю не лезть в дела клиентов. Но они знают, что код у тебя, и знают, где тебя найти.
Ангус вздыхает.
— А если я не помню код? Кислородное голодание творит с мозгом неприятные вещи, знаешь ли.
— Мой клиент уверен, что сможет заставить тебя вспомнить.
— Он что, идиот? Если бы я мог вспомнить, плутоний уже ехал бы обратно в Неваду. А раз он на складе, значит, ни мне, ни спецам из управления еще не удалось придумать, как его достать.
— Я тебя умоляю, Ангус. — Мëрдок закатывает глаза. — Те способы, которые он собирается применить для освежения твоей памяти, не имеют ничего общего с вашими. Даже такие простые инструменты, как ножи и иглы, дадут сто очков вперед по эффективности любому мозговому штурму.
Он крутит в пальцах скальпель, ловя на лезвие серебристый блик от лампы, и с удовольствием отмечает, как Ангус непроизвольно вжимается затылком в подушку.
— И как же ты собираешься выполнять заказ? — Его голос чуть подхрипывает, но звучит твердо, и Мëрдок улыбается про себя — хорош, ах, как хорош... — Сейчас день, весь персонал на ногах, в коридорах камеры, а у каждого выхода охрана. Ты смог пробраться сюда, но выйти отсюда и вывезти меня, не нарвавшись на проверку, тебе не удастся. Не говоря уже о том, что я буду сопротивляться и звать на помощь. А если рискнешь стукнуть меня по голове, оглушить шокером или вколоть наркотик, то наверняка привезешь заказчику труп. Ты ведь не знаешь, какие препараты у меня уже в крови и в каком количестве, так что передозировка почти неизбежна. И если ты не припрятал в кармане телепорт, то у тебя большие проблемы.
— Браво! — Мёрдок складывает обтянутые перчатками ладони в беззвучном подобии аплодисментов. — Ты меня радуешь, Макгайвер. Приятно видеть, что шестеренки в твоей голове вертятся с таким же проворством, что и раньше. Но разве я говорил, что взялся за этот заказ?
Он улыбается уже открыто, любуясь выражением замешательства на лице Ангуса.
— Видишь ли, мне совсем не нужно, чтобы мой бывший заказчик вернул себе плутоний, а вместе с ним и благоволение босса, власть и влияние. У нас... скажем так, не сложились рабочие отношения. Он попытался обвинить меня — меня! — в том, что я сотрудничал с властями, сливая информацию тебе и твоим коллегам из «Феникса». Можешь себе представить? — Мёрдок придает лицу выражение праведного негодования. — Поскольку он хотел переложить на меня ответственность за провал, я больше не желаю вести с ним дела. И мне будет только на руку, если он прогуляется по дну Тихого океана в бетонных башмаках. Насколько мне известно, его босс предпочитает именно такой способ увольнения неэффективных сотрудников. Шито-крыто, и все довольны. Но есть одна загвоздка...
Мёрдок наклоняется над постелью. Ангус смотрит на него, не мигая, и его лицо теперь по цвету приближается к чистой наволочке под его головой.
— То, что я не взялся за заказ, означает, что они найдут другого исполнителя. Мой клиент в отчаянии. Он не хуже меня понимает, что его ждет в случае неудачи. И даже если я отойду в сторону, тебя не оставят в покое. Сейчас ты прикован к постели. Легкая добыча. Они обязательно придут за тобой — с отрядом наемников, если понадобится брать больницу штурмом. Запрячут тебя в какое-нибудь укромное место и методично запытают до смерти. И мне это очень не нравится, Ангус. Я не допущу, чтобы какая-то кучка головорезов отняла у меня удовольствие пытать и убить тебя собственноручно.
Он упирает глушитель под подбородок Ангусу и давит, вынуждая вскинуть голову. Другой рукой медленно проводит по напряженной шее, чувствуя, как бешено колотится пульс на яремной вене и вздрагивает под ладонью кадык. Голубые глаза расширяются и темнеют — и у самого Мёрдока пересыхает во рту от сладкого предвкушения.
— Я не хотел торопиться, — говорит он на ухо Агнусу, понизив голос до интимного полушепота. — С тобой так весело было играть. Но созревший плод надо срывать вовремя, иначе его сорвет кто-то другой... или он сгниет.
Услышав слабый хрип в ответ, он разжимает пальцы и отстраняется. Ангус сгибается пополам, кашляет, задыхается, прижимая руку к груди. По его побагровевшему лицу текут слезы. Мёрдок знает, что это не более чем физиологическая реакция, но все равно наслаждается зрелищем.
— Прости, — бросает он с почти искренним сожалением, — я слегка увлекся. На чем мы остановились? — И, сунув пистолет за пояс, поднимает к свету отложенный было скальпель.
При всей любви к огнестрельному оружию и его смертоносной силе, Мёрдок не может устоять перед ощущением хорошей стали в руке. Серебристый блеск лезвия гипнотизирует и завораживает. Красное на белом смотрится прекрасно, но обагренный кровью металл обладает особой романтической притягательностью. Ножи и стилеты только кажутся старомодными, в действительности они — нестареющая классика.
Ангус едва заметно вздрагивает, когда холодное отточенное лезвие скользит вдоль его ключицы, прорезая тонкую ткань больничной пижамы и выпуская несколько капель крови. На лбу у него мелким серебром выступает испарина, хотя в палате не слишком жарко.
— Ты сумасшедший, если думаешь, что сможешь пытать меня здесь, не привлекая внимания, — выдыхает он. — Я не...
— Не собираешься молчать? — уточняет Мёрдок, чертя длинную царапину поперек его груди, над краем повязки. — Или не сможешь удержаться от криков? Пустяки. У меня хватит патронов, чтобы избавиться от всех, кто войдет в эту дверь. А когда примчится кавалерия, меня здесь уже не будет.
Он замечает, как Ангус чуть скашивает глаза вбок, и оборачивается в направлении взгляда. На тумбе у кровати лежит смартфон, на черном экране светятся цифры — 02:25 пополудни.
— Ждешь звонка? — интересуется он, опуская скальпель. — Или посетителя? Даже интересно, кто это будет? Толстый охранник из холла? Юная медсестричка? А может, милашка Райли или твой верный друг Далтон?
На последнем имени Ангус чуть прикусывает губу.
— Надеешься на старину Джека? — Мёрдок давит кривую ухмылку. — Его я убью с особым удовольствием.
— Уверен? — Голос Ангуса хрипит еще сильнее, но в нем прорезается какая-то незнакомая решимость.
— В каком смысле?
Макгайвер указывает взглядом на пистолет.
— «Беретта». Девятимиллиметровый стандартный патрон, останавливающее действие — пятьдесят на пятьдесят. Джек тренированный боец, одной пулей ты его не свалишь. Это если попадешь с первого раза, потому что я тоже не буду сидеть сложа руки.
— И что с того? Пытаешься убедить меня, что я не смогу убить вас обоих?
— Сможешь. Но и сам не уйдешь невредимым. А пока будешь возиться с нами, подоспеет охрана. — Ангус смотрит на него с жестким блеском в глазах. — Я пока не поднимаю шум, потому что не хочу, чтобы пострадал кто-то из персонала. Но если ты нападешь на Джека, мне будет уже плевать на все остальное. А у Джека, поверь, при любом раскладе хватит сил открутить тебе голову. Даже если это будет последнее дело в его жизни.
— К чему ты клонишь? Надеюсь, ты не думаешь, что я испугаюсь твоего ужасного Далтона и убегу?
— Я... предлагаю тебе сделку. — Ангус нервно кусает нижнюю губу. — Я хочу, чтобы Джек был в безопасности. Ты хочешь, чтобы тебе никто не помешал. В сущности, нам нужно одно и то же: чтобы Джек не совался сюда еще какое-то время. Я могу это устроить.
Мёрдок вслушивается в звук его голоса, оглаживает взглядом бледное и решительное лицо, ища признаки фальши. Ангус не отводит глаза. Под светом белых больничных ламп голубые радужки отливают серо-стальным.
— Джек сейчас пошел в магазин, но должен вот-вот вернуться. Позволь мне позвонить ему. Я что-нибудь придумаю, чтобы задержать его снаружи.
— Допустим, — Мёрдок поднимает смартфон с тумбочки, проводит пальцем по экрану. Блокировки нет — какая беспечность для агента... — Но у вас наверняка есть куча условных знаков, паролей и тайных сигналов. Откуда мне знать, что ты не попытаешься поднять тревогу?
Ангус пожимает плечами.
— Выбери сам, что я должен ему сказать. И если тебе покажется, что я несу что-то подозрительное, ты всегда успеешь убить меня и скрыться. Но, поверь, я не собираюсь подставлять Джека под твои пули.
И это правда, признает про себя Мёрдок. Если в чем и можно верить хитрецу Макгайверу, так это в том, что он не станет заманивать напарника в ловушку. А поскольку Далтон при любом намеке на опасность сломя голову помчится ему на выручку, можно не сомневаться, что Макгайвер будет очень осторожно выбирать выражения.
«Джек Далтон» высвечивается в списке недавно набранных номеров, на самом верху.
— Попроси его что-нибудь купить, — приказывает Мёрдок. — Что-нибудь не вызывающее подозрений, но такое, чтобы Джек искал это подольше.
Ангус осторожно кивает. Мёрдок нажимает на вызов и переводит звонок в режим громкой связи.
Джек отзывается уже на втором гудке.
— Хэй, малыш? Как ты там держишься?
— Более-менее, — будничным тоном отвечает Агнус. — Ты еще в магазине?
— Нет, уже вышел. А что, тебе что-то надо? Могу вернуться.
— Да, пожалуйста. Хотел попросить... ты можешь купить мне чипсы?
— Чипсы? Приятель, без обид, но костоправ запретил тебе вредную еду, помнишь? Если я испорчу твою диету, он просушит мой скальп на солнышке.
— Он ничего не узнает, если ты не будешь трепаться и спрашивать его, как в прошлый раз. Джек, я не умру от одного пакетика чипсов.
— И без него ты тоже не умрешь. Я не врач, но, видит Бог, я не хочу тебе навредить. Может, потерпишь немного?
— Чипсы, — безапелляционным тоном повторяет Макгайвер и даже слегка надувает губы, входя в роль. — Знаешь, такие, в серебряном пакетике?
— «Лэйс», что ли? — неуверенно спрашивает Джек.
— Да, вот эти. Только желтые не бери, я хочу серебряные.
— Охрана отберет их у меня, как только заметит...
— Джек, ты секретный агент. Неужели тебя надо учить, как незаметно протащить в больницу пакетик чипсов?
— А если тебе станет хуже? Ты едва вернулся с того света и уже нарушаешь предписания врача...
— Джек. — В голосе Ангуса прорезаются неприятные нотки, отдающие металлическим звоном. — Хватит надо мной трястись. То, что у меня нет отца, не означает, что мне нужен еще один родитель-наседка. И со своим здоровьем я как-нибудь сам разберусь.
Напряженное молчание затягивается на несколько секунд.
— Ладно, — отзывается Далтон глухим тоном. — Поищу эти твои... с серебряной каемочкой. — И дает отбой, не попрощавшись.
Ангус шумно выдыхает и оседает на подушки.
— Ну, вот, — тихо говорит он. — Все, как ты хотел. Сейчас он пойдет искать чипсы — и не найдет, потому что этой серии уже нет в продаже. Потом погуляет, чтобы развеяться и успокоить нервы. Думаю, у тебя есть еще час — как минимум.
— Ты всегда так жесток с друзьями, Ангус? — Мёрдок качает головой. — Особенно с теми, кто желает тебе добра?
Ангус не отвечает, но слабая краска на его щеках говорит сама за себя. Мёрдок вздыхает, откладывает смартфон и придвигается ближе. Трогает пальцем острие скальпеля, пытливо вглядывается в голубые глаза напротив.
Что-то не так. Он чувствует это, как барометр — перемену погоды. Что-то изменилось в лице Ангуса, в его позе, в глазах.
— В чем подвох? — мягко спрашивает он. — Что ты задумал?
— В каком смысле? — Ангус слегка щурится.
— Ты не из тех, кто легко смиряется с поражением. — Мёрдок пристально разглядывает его, ища тень прежнего страха, но взгляд будто натыкается на невидимую стальную скорлупу. — Макгайвер, с которым я раньше имел дело, сейчас кусался бы и царапался, но не стал бы сдаваться на милость врага и принимать неизбежное. Я чего-то не знаю? Ты все-таки подал знак Далтону или у тебя есть другая причина не бояться смерти?
По лицу Ангуса проходит тень.
— Вот, — он отдергивает одеяло, укрывающее его ноги. Мёрдок смотрит на его колени, едва прикрытые краем пижамы, на красивые поджарые икры и босые ступни. Левое колено забинтовано.
— Не понял?
Ангус криво улыбается.
— Кислородное голодание, помнишь? Меня реанимировали, но я больше никогда не смогу ходить. Ты все-таки достал меня, Мёрдок. Хочешь добить — валяй. Я буду даже благодарен тебе. Это лучше, чем жить калекой.
Мёрдок недоверчиво вглядывается в его лицо. Лжёт? Нет? Впрочем, проверить нетрудно...
Он опускает руку со скальпелем ниже и проводит лезвием по белой коже чуть ниже колена.
Плоть почти без сопротивления расступается под стальным жалом. Темно-красная струйка бежит вниз, пачкает простыни. Мёрдок смотрит в глаза Ангусу, потом сильно сжимает пальцами место разреза, и горячая кровь омывает его ладонь.
Можно терпеть боль без стона, но нельзя — без напряжения. Без дрожи. Без учащенного пульса. Ангус равнодушно наблюдает, как скальпель медленно полосует его ногу — раз, другой, третий — и его дыхание не убыстряется ни на йоту.
— Я ничего не чувствую, — бросает он. — Зря стараешься.
Кровь на серебристом лезвии смотрится изысканно. Но вместо возбуждения Мёрдок вдруг ощущает пустоту.
Без боли, а главное — без страха жертвы этот аттракцион теряет всякую прелесть. Остается лишь желание побыстрее закончить со всем.
— Мне жаль, — говорит он почти искренне. И вынимает пистолет.
***
Все происходит в считанные мгновения. Мёрдок выпрямляется, поднимая пистолет в вытянутой руке, и Мак смотрит в черный зрачок дула, с обреченным холодком внутри осознавая, что не сможет увернуться. А в следующий миг стекло разбивается с тонким звоном, и Мёрдок, сдавленно вскрикнув, падает на пол у кровати. Привстает, цепляясь одной рукой за плечо, но Мак со всей силой отчаяния пинает его по руке, выбивая пистолет, — и сам отключается от острой боли в груди и в колене.
Когда он снова открывает глаза, Джек уже нависает над кроватью, загораживая Мака спиной и держа на мушке скорчившегося на полу убийцу.
— Нет, Джек, стой! — Мак облегченно выдыхает, когда Джек чуть отводит ствол вверх. — Он нужен нам живым. Зови врача.
— Нахрена? — с ненавистью выдыхает Джек. — Эту гниду еще и лечить?
— Это наша единственная зацепка на тех, кто украл плутоний и собрал бомбу. Ты не забыл, что мы так и не добрались до главных режиссеров этого ядерного шоу?
— Да чтоб тебя, — бурчит Джек, подбирая разбросанные скальпели. — Сколько еще нам с ним возиться? Пока он однажды не разделает тебя на части?
— Не ворчи, — просит Мак, прикрывая глаза, потому что лампы на потолке отплясывают вальс, а кровать мерно раскачивается. — Обошлось же...
В палате становится шумно и людно, вваливаются санитары с носилками, медсестры и охранники. Мак слышит, как Джек отдает приказы, но чувствует себя слишком усталым и разбитым, чтобы пошевелиться.
Хриплый смех Мёрдока выводит его из ступора.
— Макгайвер, х-ха... ты меня обманул. — Убийца скалит зубы, точно в приступе веселья, а не от мучительной боли. — И что же... было кодом? Что я упустил?
Мак отворачивается и слышит глухое ворчание Джека:
— Помри от любопытства, придурок. Так мы тебе и сказали, ага.
Мак с ним полностью согласен. Врагу незачем давать лишнюю информацию. Даже если это такие известные вещи, как «серебряный код» в больницах — сигнал о том, что в учреждении находится человек с оружием.
И уж конечно Мёрдоку не нужно знать о том, что в прошлый раз, когда Мак в сердцах бросил напарнику те же обидные слова, Джек несколько дней не отвечал на его звонки. А когда наконец сменил гнев на милость и пришел мириться — нашел только пустой дом и следы борьбы. В тот раз Мак с трудом вырвался из лап Мёрдока, но память о размолвке мучила их обоих едва ли не дольше, чем память о похищении.
...Он неохотно открывает глаза. Мёрдока уже нет в палате, а Джек бесцеремонно треплет Мака по плечу.
— Дружище, эй! Не отключайся, не пугай меня! У тебя что-нибудь болит? Он тебя не ранил?
Разговаривать трудно, Мака слегка подташнивает, и лампы на потолке опять крутят сумасшедший хоровод. Вместо ответа он неловкой рукой отодвигает скомканное одеяло — и слышит резкий вздох Джека.
— Господи Боже! Он что, сраный фетишист, этот Мёрдок? Что он сделал с твоими ногами?
— Проверял, чувствую ли я боль. Я ему наплел, что меня парализовало.
— Мак, ты рехнулся? На хрена?
— Ты бы предпочел, чтобы он начал резать меня с головы? Мне нужно было отвлечь его на что-то... менее летальное, пока ты искал позицию для выстрела. Опять же, эффект неожиданности... Что ты на меня так смотришь? Я импровизировал!
— Черт, малыш, это выглядит нехорошо. — Джек качает головой и плотно прижимает к ранам край простыни. — Потерпи, сейчас перевяжу и найду дежурного хирурга, тут шить надо... Ох! Прости, Мак. Очень хреново?
Мак с шипением тянет воздух сквозь зубы. В ногах пульсирует, разгораясь, жгучая боль.
— Ничего, — выдавливает он. — Просто анестезия отошла... Только повязку не трогай, доктор Кори взбесится, если ему придется еще раз чинить мое колено.