Work Text:
Утро выдёргивает Диму из сна — виделось что-то тревожное, чья-то смерть, может, — абсолютно нормальный здоровый сон, от такого хочется потянуться да подольше поваляться в кровати. И Поз так бы и сделал, но чувствует, что на кровати больше не один: под ладонь подлезает кошачья голова, ластится, тихо мурлычет.
Дима чешет кота за ухом и чуть приоткрывает глаза. Чёрный, будто сама ночь целовала его в макушку, и довольный от чужой ласки, кот прячет коготки и игриво кусает за ладонь — почти не чувствуется, но доставляет ему какую-то хищническую радость.
Диме зато нравится ловить его за передние лапки: у кота — словно два белых гольфа, причём один кокетливо приспущен. Ночь не успела — расстреляна солнечными лучами, пока город спал.
— Превращайся, — просит он и не убирает ладонь, чтобы сразу коснуться чужой кожи.
Кошачесть в Арсе-человеке никуда не уходит, он и в своём обычном обличии напоминает кота, всё так же ластится — только укусить хочет уже больнее.
— Ну и? — Арс наваливается на Диму всем телом. — Сколько ты на мне вчера заработал?
— М?
Поз хмурится, вспоминая.
Ах, да.
Вчера они проводили «Площадкой» стрим, смотрели очередной матч, обсуждали ставки.
— Ноль-ноль, клянусь, — вещал пессимистичный Стахович, который познал эту жизнь и смотрел на всё через пелену едкой скуки, несколько мешающей чаще улыбаться.
— Давайте на дурости ставит, — предложил Игорь, у которого жизнь в целом состоит из дуростей и историй, которые он не может отличить от реальности.
Его главная дурость — Антон — широко улыбается.
— Типа выйдут ли на поле хотя бы два человека, с которыми реально знаком Игорь Джабраилов?
— Ой да знакомство — это чуть ли не со всеми, — как-то просто, хотя с ноткой самодовольства отзывается Игорь.
— Я бы с кайфом поставил на то, что на поле выбежит какое-нибудь животное, — полусонно влезает в эту идею Дима и ворует со стола сыр-косичку.
Арс, который смотрел этот стрим онлайн, принял эту шутку на свой счёт, и пока на диване бурно обсуждали, какие животные вообще хоть раз оказывались на поле, быстренько перевоплотился в огромного йольского кота. Этот чёрный красавец, сотканный из исландских мифов, был размером с быка. Обращаясь в тех кошек, которые живут в легендах, Арс обеспечивал себе главное — невидимость. Если какие-то московские колдуны да ведьмы и заметят большую чёрную кошку, то не обратят внимания, потому что видели и не такое и заняты чем-то серьёзнее. А люди не увидят вообще. Зато, когда ты в шкуре кошки магической, ты перемещаешься гораздо быстрее. И Арсу очень нравится бежать, обгоняя машины с ягуаром на капоте.
Для скорости Арс мог бы обернуться и гепардом, но тут, увы, себя не скроешь, а гепард на улицах столицы смог бы привлечь сильно много ненужного внимания.
Все кошачьи личины Арса — от прародительницы — звёздной кошки, созвездия, которое было замечено по большой любви, но не внесено в атласы, — отменённое созвездие, спустившееся с небес и приютившееся в своей печали на плече человека, который на звёзды никогда не смотрел, зато по ночам мог оборачиваться волком и выть — по всем ушедшим небесным телам сразу — и с некоторой строгостью рычал в сторону Рыси, Льва и второго Льва, поменьше.
А может, всё было совсем не так, но Арсу нравится эта история — и он никогда не рассказывает, сам ли выдумал или эта легенда передавалась из поколения в поколение.
Да и это всё неважно, важнее, что перед стадионом он уже обернулся своим домашним котом, с некоторой грустью посмотрел на белые носочки передних лапок и всё-таки пробрался на поле. Рёв трибун — с таким радостным воплем на этом матче не встречали даже голы, хотя болельщиков обеих команд было достаточно. Арс-кот покупался в лучах славы, точно покрасовался перед фотографами, не дался судье, зато позволил капитану одной из команд почесать себя за ухом и вынести за пределы поля — ну да, у него сильные руки, и что, и что?
Убежал он так же легко и вернулся домой в той же форме, что и уходил. Перемотал стрим, чтобы посмотреть, как на его перфоманс все отреагировали.
Дима — ожидаемо — только хитро улыбнулся, пока Стахович, кажется, показал самую эмоциональную реакцию на происходящее:
— Мамма миа, это охуеть что!
Игорь ущипнул Диму за бочок:
— Да ты колдовка, ну!
Поз посмотрел на него с ещё более хитрой улыбкой и скрестил руки на груди, чтобы Арс любовался этой скромной силой.
Конечно, Игорь знает, что Дима — тот ещё колдун, ибо его драконья кровь всегда начинает бурлить, становится горячее, когда Поз хоть немного выпускает свою магию. Поэтому Игорь старается от Димы держаться на почтительном расстоянии — знает прекрасно, что сойдёт с ума и затянет Диму в своё сумасшествие — и тот всё с такой же хитрой полуулыбкой ему не откажет.
— И кот… очаровательный, — усмехнулся Антон и теребит рукава своей худи.
И Шаст, конечно, знает, как выглядит Арс в обличии кота, потому что ему всегда рядом с ним холоднее: больно уж русалки котов недолюбливают. А Антон, пару веков назад бросившийся в озеро из-за неразделённой любви да схваченный лунным светом и другими русалками, тепло чувствует только под крылом дракона.
Но после небольшой заминки игра возобновилась и подарила сразу несколько напряжённых опасных моментов, и про выбежавшего на поле кота все забыли.
К концу матча и вовсе случилась катастрофа: Дима поделился своими мыслями относительно играющих клубов, тут же полетели донаты, в которых с Позом пытались спорить, разозлили его — Арс чужую горечь чувствует даже сквозь экран и хочет прилечь на больное место, — и он разошёлся в язвительностях. Поэтому написал сразу: «Арсюш, твой перфоманс — лучшее в этом вечере, но я тебя сегодня не жду».
Такая у них многовековая договорённость: Диму удивляют и раздражают люди одновременно, и иногда Арса-человека ему видеть не хочется тоже.
Кошек, впрочем, Дима тоже особо не жалует. Такая вот у них комедия.
Дима вообще не сторонник того, чтобы каждый вечер проводить вместе, и поэтому всегда говорит Арсу, когда ему тошно и мерзко от человечества, жизни и себя настолько, что Арсению этого видеть не стоит.
Иногда Диме тоскливо не на один вечер — и такое проходилось, переживалось и расстревоживало душу много раз за эти века, но — но никогда не превращалось ни в точку, ни в прощание, ни в вину.
Иногда Дима сбегает из этого мира в долгую магическую медитацию, в места, которых нет ни на одной карте, опускается на глубины океана в созданном пузыре.
Иногда — оборачивается туманом и дня на три просто лежит в городе, красуясь потом на фотографиях, забирая с собой шрамы от трамваем, напитываясь людской неуверенностью в реальности происходящего.
Арс после такого приходит к нему обычно котом — и редко, но случается, когда только котом Дима его и принимает.
— Нравится, когда ты не пиздишь, — поясняет он.
За их долгую совместную жизнь Арсений и правда успел сказать много. Но — не наговориться, особенно с Димой. Поэтому их разговор растягивается — от городского тумана до туманностей в сердце отменённых созвездий.
— Так ты что-то выиграл? — повторяет свой вопрос Арс, пока Дима задумчиво рисует что-то вдоль его позвоночника.
Вчера ему было весело и тоскливо, и картинки смешанных эмоций неприятно пульсируют в голове.
— Нет, ничего.
— Вымпел, может, или какая-то ручка?
— Нет, просто почёт и респект бесконечный от съёмочной команды.
Они смеются с перецитированного мема.
Звучит будильник: Дима проснулся чуть раньше, чем планировал.
Арс тяжело вздыхает:
— Может, исчезнем из города?
— Арсюш, ну у нас три мотора сегодня, люди так рвались на нашу передачу, у них, может, это был прям якорь, чтобы как-то себя порадовать на этой грустной неделе.
Арс обиженно поджимает губы.
— Ага, а раньше прям целая деревня нас пыталась сжечь.
— Не нас, а тебя одного, — поправляет Дима. — Я в каждой деревне всегда заместо божка был.
Арс с неохотой слезает с Поза, давая тому подняться, и лениво собирается вместе с ним.
Нет, конечно, современный Арсений никогда бы не прогулял работу, не подвёл других, не нарушил планы, но раньше, когда его внутренняя кошь бесоёбила — это всё официальная колдовская терминология Дмитрия Темуровича, — тогда он часто шёл у неё на поводу и гулял сам по себе, нарушая обещания и графики.
И был весьма удивлён, что его бесоёбство забавляет Диминых внутренних демонят, и он не то не прощает ему это — он даже ни в чём его не винит.
Попадание в медийное пространство — вещь совершенно случайная, несколько противоречащая планам всех этих нелюдей жить долго-долго и прятать свою суть от людей. Но Дима чувствует, что ещё лет десять — и магия больше не сможет скрываться, и все раскроют свои сущности, и зрители будут хохотать с Игоря, даже если в нём есть потенциальная угроза спалить всё дотла, и восхищаться Арсом, замечая, что в нём и правда много кошачьей грации, и много что ещё — и Позу просто любопытно посмотреть на то, как меняется мир.
///
На съёмки они едут на Диминой машине, и Поз шутит, что это в основном из-за экономии: тариф «с животным» стоит дороже.
Вообще Арс в любом гипермаркете залипает на зоотовары, и Дима еле сдерживается, чтобы не скупить ему всё. У Арсения тоже свои способы сбегать от человечьей реальности, которая давит шею: обернётся котом и не превращается обратно в человека, играясь с мячиками, довольствуясь хоромами — многоэтажной когтеточкой. Кошачьи товары есть и в его квартире, и в Диминой — а котов нет вообще, поэтому, сколько бы Карен ни просил задать свои каверзные пятьдесят вопросов у кого-то дома, ему всегда вежливо отказывали.
Серёжа выглядит удивительно отдохнувшим, Антон, напротив, немножко помятым, и, наверное, вечер после вчерашнего стрима он провёл не у себя дома.
Стас напоминает, какие гости к ним сегодня приходят, и с заминкой говорит о том, что произошла замена: вместо певицы, с которой они неплохо ладят, придёт другая, для мира поп-музыки единицы однозначные, но как люди… Арс кривится, не скрывая своего раздражения.
— А что с нашей?..
— Температура почти под сорок, — вздыхает Стас.
Все сочувственно кивают.
— Ну что мы, не расшутимся и с ней что ли? — подбадривающе говорит Антон.
Арс снова кривится, но Серёжа и Дима поддерживают Шаста. Не словиться с гостьей, не придумать за выпуск достойных шуток — это верх непрофессионализма, и такое они позволить себе не могут. И вообще: абсолютно никто не должен знать о том, что эта певичка вообще вызывает у кого-то что-то негативное.
Моторы проходят нормально: весело, задорно, точно есть что вырезать, но что разойдётся сплетенками в интернете.
— О нас писали легенды, — делится в перерыве Дима, — и снова о нас пишут легенды.
Арсу нравится его такое меланхолично-философское настроение, особенно когда можно вспомнить прошлое, самые смешные былички, которые родились у людей при встрече с колдуном и оборотнем, но Поз торжественно скрывается в курилке вместе с Антоном.
Певица приезжает вовремя, ведёт себя со всеми вежливо, искренне благодарна аудитории, и весьма отходчивые и умеющие сойтись с людьми Дима, Серёжа и Антон смягчаются в своих шутках. А потом объявляют «Куклы» с Арсом и Шастом, и практически все шутки Арсения строятся на том, что он никогда бы не сделал такой тупой жест, что это какая-то умственная отсталость — вот так медленно передвигаться; Шаст искренне пытался вернуть его больше в свой сюжет — благо, они отыгрывали супружескую пару, и было легко капризничать и приказывать, — но против какой-то внутренней истерики Арсения он бессилен.
— Не думала даже, что Арсений у вас такой царапучий кот, — певица прячет раскрасневшееся лицо в ладонях. Публика дарит ей поддерживающие аплодисменты.
Если бы не Арсова харизма и притягательность, то его бы освистали. Арс отыгрался в рэп-прожарке: ни одного панча — только комплименты.
Остыл, должно быть, или встретился со строгим осуждающим взглядом Димы и подумал, что она-то и правда ничего плохого им не сделала.
Когда они делают совместное фото, Арсений слышит её грустный шёпот:
— Кошкам свойственно гулять самим по себе, и иногда они надолго уходят от своих хозяев.
Арс пожимает плечами, но его чуйка, конечно, сигнализирует, что могла случиться беда.
Уже в гримёрке, пока он снова ждёт Диму, который опять ушёл с Антоном в курилку, Арс на целую секунду теряет сознание. Почти незаметно, он даже не успевает ничего понять, но мутная вспышка в голове отдаётся какой-то пустотой.
Когда Дима возвращается, он ещё смеётся над какой-то шуткой — смех обрывается тут же:
— Что случилось? Ты чего такой бледный? — Поз тут же ощупывает Арса, а Антон тихонько исчезает за дверями, оставляя их наедине. Не хочет ни видеть чужую близость, ни спасать.
— Я… я потерял кошь.
— В смысле?
— Ну я вот прям чувствую, — Арс хватает Диму за руку, чтобы удержаться в этой реальности. — Моя кошачесть не отзывается вообще.
Дима принюхивается и хмурится.
— Пахнет колдовством каким-то. Может, кто-то порчу навёл за твои царапки?
Арс пожимает плечами. Певица точно не из магических, обычный человек, но только у неё был серьёзный мотив.
Дима водит руками по воздуху вокруг Арса, словно собирает невидимую паутину.
— Хотя я прям мужчину-колдуна чувствую…
— У нас не было гостей-мужчин сегодня, — вздыхает Арс.
— Так у нашей последней наверняка есть муж… или менеджер вот с ней приходил, и он явно о ней беспокоится. Так что мог за кулисами навертеть тебе. И вообще есть за что!
— Ну ты давай ещё испинай лежачего, — ворчит Арсений.
Дима явно чувствует, что никакой сильной магии применено не было: даже если сейчас с Арсом что-то не так, то это эффект временный.
— Поехали ко мне, — решает он, — и дома посмотрим, что с тобой стало.
///
Для экспериментов они выбирают самую большую комнату — гостиную, совмещённую с кухней. Арс тоскливо смотрит на барную стойку, но Дима запрещает даже думать о том, чтобы праздновать порчу пивом.
— Давно меня никто не проклинал, — Арсений уже свыкся со своим положением и даже находил в нём какую-то игру. — Ты, кажется, был последним.
— А я во многом с тобой планирую быть твоим последним, — усмехается Дима и наливает в кружку воды, что-то шепчет и оставляет на стойке. — А ты теперь вообще всё оборотничество потерял?
Арсений прислушивается к себе.
— Нет, кажется, звёздный лес во мне ещё шумит.
— Тогда раздевайся, — деловито говорит Дима.
Арс изгибает бровь.
— Какие-то радикальные меры избавления от проклятий?
— Нет, превращаться будешь… хоть в кого-нибудь.
Арсений послушно складывает одежду на диване.
— Мне нужна какая-то опора.
— Приказать тебе? — усмехается Дима.
Арс серьёзно кивает.
— Обернись кем-нибудь, — строго смотрит на него Дима, вкладывая в свои слова немного колдовства, чтобы Арсению было за что ухватиться для магии уже своей.
Арс вдыхает побольше воздуха.
Оборачивается птицей — Дима даже не может понять, какой именно, что-то сказочное есть в её оперении, отливающем каким-то чёрным серебром.
— Повернулся Вольга сударь Буслаевич Науй птицей, полетел по подоблачью, заворачивал гусей, лебедей, ясных соколей и малую птицу пташицу, — прокомментировал это всё действо Поз. — Возвращайся.
— Это чё за дурные слова ты там говорил? — хмурится Арс, оказавшийся на полу.
— Да просто вспомнил одну былину, тебе сейчас очень подходящую.
Арс хмурится. В Диме он не ощущает даже намёка на тревогу.
— Тебе вообще всё равно?
— Нет, мне пока весело, — и Дима правда улыбается.
— А если я не вернусь в свою кошачесть?
— Ну и будешь птичкой, что ж теперь… А если серьёзно, то я верю, что магия так долго тебя за нос водить не будет. А ты во всякую птицу оборачиваешься?
Арс оборачивается снова — и Дима не может сдержать восхищения: в его квартире — настоящий волк, и в нём столько опасности и грации, что сразу видно, что он одним укусом может перегрызть человеку шею.
— Повернулся Вольга сударь Буслаевичь серым волком: поскочил он на конюшен двор, добрых коней перебрал, а глотки у всех у них перервал. Всё, давай обратно.
Арсений в образе человека, впрочем, не менее агрессивен, чем волк.
— Арсюш, да наконец-то в тебе что-то традиционное: ты оборачиваешься в волка, как и положено оборотню.
— Никому никуда ничего не положено, — ворчит Арс. — И уж точно не мне быть стереотипным волчарой.
— А мне бы хотелось тебя за ушком твоим волчьим почесать, — Дима опять веселится, хотя говорит искренне.
— Я не контролирую то, в кого обращаюсь, — раздражается Арсений.
— Пока ни одно твоё превращение меня не разочаровало.
Дима гладит Арса по волосам.
— Может, тебе надо обернуться сколько-то раз, пока не вернётся твоя кошь? Какие у нас там числа проклятущие есть, тринадцать?
Арс вздыхает.
— Тебе больно превращаться в кого-то другого? — осторожно и уже серьёзно спрашивает Дима.
— Нет, просто… вдруг не получится вернуться?
— Получится.
Димина уверенность — редкая штука, обычно он всегда верит во что-то плохое, но тут так хочется прильнуть к его плечу, когда он говорит, что всё будет хорошо, что Арсений тоже начинает в это верить.
И к тому же Поз так искренне веселится — что ж, Арс ради такого готов продолжить этот цирк. К тому же эти превращения дарят и ему самому какие-то новые ощущения. И главное — просто пока неозвученное, несформированное, — через пару дней — он уверен — Дима к нему придёт с потемнешими от удовольствия из-за собственной мысли глазами и скажет, что ему интересно исследовать природу Арсового оборотничества. Если проклятие позволило ему превращаться и в других животных, то, значит, можно найти и приятное заклятие, которое увеличит количество его обличий — просто ради прикола. И Арс не сможет ему в этом поиске отказать. Но это — после. А сейчас можно снова обернуться…
— Ох ты ж ёпт, — Дима опасливо делает шаг к стене, чтобы огромный бык не задел его рогом.
В отместку бык поддевает рогом одну из картин на стене — Арс её очень не любит, потому что её когда-то с загадочным видом привёз Антон из их совместного с Димой путешествия и оставил здесь на память, — и она падает.
— Обернулся тут Вольга гнедым туром с золотыми рогами и побежал к Индейскому царству: первый прыжок сделал — за версту ушел, а со вторым и совсем из вида скрылся. Ты, конечно, не с золотыми рогами, а с весьма погаными, — Дима ворчит, поднимает картину и вешает на место. — Но возвращайся. И сильно копытами так не стучи, соседи снизу — приятнейшие тихони, я не хочу их расстраивать лишним шумом тоже.
Арс тихонько оборачивается в человека.
— Сколько ещё у твоего грёбанного Вольги превращений?
— Ну вот лев был, — с энтузиазмом загибает пальцы Дима, — но это нам в твоей ситуации не грозит, видел я тебя льва, потом по тебе же и сделали мем с Алексом…
Арс на него рычит уже новым животным: оборачивается горностаем.
— О! — Дима снова ликует. — Повернулся Вольга сударь Буслаевич малым горностаюшком… Тебе кстати посмотри как идёт: ты весь такой беленький, только хвост с чёрным кончиком — ну прям твой кот, только наоборот.
— Вообще не похож, — Арсений оборачивается снова. — Откуда ты про Вольгу-богатыря столько знаешь, сам писал былину эту или что?
— Я с ним спал, — Дима говорит так серьёзно, что невозможно понять, правда это или шутка.
То ли от удивления, то ли в знак протеста Арс превращается в новое животное — и, наверное, жалеет. Новой личиной оказывается рыба, и инстинкты заставляют её прыгать в поисках воды и растворённого в ней кислорода.
Дима даже не сдерживает смех.
— Повернулся Вольга сударь Буслаевич рыбой щучиной и побежал по синю морю… Всё, всё, Арс, давай обратно, так и помрёшь ведь.
Арс превращается в человека, обнимает себя за колени и прячет лицо.
— Из… ой, не могу… извини! — Дима смешивает извинение со смехом.
Арсений его не винит: самому смешно, но при этом очень тоскливо, как будто ты приезжаешь домой, но ни один ключ не подходит к такой родной двери.
— Арс, ну ты же плачешь там? Клянусь, у Вольги я больше ничего не знаю.
— А я больше и не буду оборачиваться, — Арсений показывает ему язык.
Дима пользуется моментом и целует Арса в лоб.
— Мне так с тобой хорошо — с любым, понимаешь? Кроме твоих попыток задохнуться у меня на глазах, — добавляет он строже. — Я ж собираюсь уйти раньше, чтобы потом ты три луны по мне повыл-покричал — и со мной туда.
Арс мотает головой, мол, никто вообще умирать не собирается — мы с тобой тут заново будем магию открывать, дурачок. Он поднимает глаза и слабо улыбается, но тут же во взгляде мелькает страх.
— Дим, а это вот какого чёрта тут?
Арс завороженно и несколько испуганно смотрит на кружку, над которой поднимается багровый пар.
— О, — Дима нисколько не удивлён и даже рад такому инертному состоянию воды. — А вот пока ты превращался, вода моя заговорённая и искала, у кого ладошки теплеют от проклятия. И нашла. Всё, котёныш, сейчас ни в кого не превращайся, будем тебя от проклятия освобождать.
Поз довольно потирает руки и открывает стеллаж со своими колдовскими принадлежностями.
Арсений занимает своё излюбленное место — барную стойку, — правда, на ней он сидит обычно котом, который следит за тем, как Дима готовит.
— Ну хоть покрывало бы накинул на себя и подушечку положил, потом вот эти следы от жопы твоей… — ворчит Дима.
Наверное, за много лет они могли бы придумать какой-нибудь такой способ, чтобы Арс оборачивался человеком сразу в одежде, но мысль эта была ленивая и странная: Арсению нравится Диму провоцировать, Диме нравится Арсом любоваться вообще любым — и обнажённым тоже, когда по коже ещё незаметно струятся остатки магии. Поз любит их ловить кончиком языка — знает, какими искрами это расползается по телу Арса.
Но сегодня не до таких распалённых нежностей — и в Арса летит и покрывало, и подушка, чтобы он устроился удобнее.
Дима достаёт свой любимый заговорённый кинжал — Арс прикусывает губу. На своей коже — буквально — испытал, как по особому вырезаются руны именно этим лезвием, и какая сладкая становится кровь, и как чернеют у Димы глаза, когда он вырезает символы прямо на теле Арса и слизывает кровь или рисует рядом новые символы… Арсений готов отменить все созвездия, лишь бы небеса даровали им ещё одну вечность — ровно после вечности земной. И его там, кажется, любят, и поэтому потакают всем капризам.
Дима нашёптывает заклинание над багровым паром, и тот свивается в одну нить, как змея под звуки флейты факира. Нить ползёт к Арсу — тот завороженно смотрит и не шевелится, даже когда она оборачивает его запястье.
— Ну вот и выцепили мы это проклятие, — довольно говорит Поз. — Разрезать или наслать обратное?
— Тебе было весело? — задумчиво спрашивает Арс.
— Очень, — честно признаётся Дима.
— Тогда просто режь. От него, видишь, даже польза была.
Поз улыбается — к тому же это проклятие было не просто так, а за щучесть-сучесть Арса, но всё равно ради него Дима нарушал и готов нарушать снова все эти легко меняющиеся нормы приличий.
Он резким движением режет себе левую ладонь — зрачки Арса расширяются. Он не первый раз видит Димины ритуалы, но каждый раз что-то опаляет его сердце. Окровавленной рукой он проводит по нити — та тут же тускнеет, теряет свой багрянец, становится чёрной, словно обугленной.
Дима таким же резким движением окровавленным лезвием перерезает нить. Она рассыпается пылью, кружится в воздухе пару секунд и исчезает.
Арс физически чувствует, как внутренняя кошь возвращается в его голову и лениво потягивается. Ну точно гуляла сама по себе — может, на пару часов возвращалась к маме на небо.
Но Арсений не спешит превращаться, чтобы проверить, а кидается к Диме.
— Нет, — сразу предупреждает он, как и много раз до этого.
Арс всё время хочет помочь, перевязать рану или слизать кровь, но Поз всегда его останавливает: кровь колдуна нужно осторожно собрать во флакон «на всякий случай» — и были, правда, истории, когда это спасло их обоих. Дима делает это с медицинским спокойствием, потом промывает нож и ладонь, постоянно что-то нашёптывая.
Арсений подходит к нему сзади и обнимает, положив подбородок на плечо.
— Болит? — участливо спрашивает он.
— Всё пройдёт, — уклончиво отвечает Дима. — Тебе легче?
— Да… да, конечно, — Арс старается звучать бодро, чтобы Димины жертвы не оказались напрасными.
— Обернёшься? Чтобы проверить, что всё вернулось.
Арс прислушивается к себе — и внутренняя кошь отвечает разным мяуканьем. Всё-таки куда бы кошка ни ходила сама по себе — ей до мурлыканья приятно вернуться домой.
Арсений оборачивается почти фарфоровой и от этого кажущейся нереальной манэки-нэко и приветливо машет лапкой.
— Вау, — Дима довольно улыбается — и кто-то из его внутренних демонов тоже чувствует себя дома. — Поедем с тобой вместе в Японию?
Арс-нэко как будто улыбается, потом прыгает на барную стойку — в прыжке оборачивается уже котом домашним, привычным. Сворачивается клубочком на подушке, оставленной Арсом-человеком.
Дима подходит ближе и тянет к нему ладонь с порезом — Арс осторожно трогает её белыми лапками, ибо коты тянутся к чужой боли исключительно по любви.