Work Text:
Если бы небо услышало молитвы детей,
на свете не осталось бы ни одного живого учителя
(персидское изречение)
Грохали взрывы, окровавленные трупы валились, как деревья. Фран прикусил кончик языка, добивая последнего.
— Ученик никогда не превзойдет учителя, если видит в нем образец, а не соперника, — донеслось сквозь угасающий вой.
Фран только брови приподнял, проглотив язвительный ответ. Рассчитывать на что-то большее, чем ностальгические байки и нравоучения, от которых зубы с тоски ломило, не приходилось, но он не терял надежды. Не ради же доисторических игрушек они сюда притащились в такую рань.
— Не помнишь, кто сказал? — учитель расстегнул молнию — из спортивной сумки показались углы знакомого ящика с буквой “М”. Щелкнули замки. Фран отвел взгляд, выискивая новую жертву. — И я не помню. Ладно, к черту теорию. Лучшее ее подтверждение — практика, лучшая практика — реальная жизнь. А что у нас лучше реальности?
— Интернет.
— Ее иллюзия, неуч, — перебил нестройный хор. Фран промазал от неожиданности. Развернулся, не вставая с пола, и опустил геймпад.
Учителя смотрели на него, скрестив руки и выжидающе барабаня пальцами.
Фран почесал нос.
— Круто вас рас… размножило.
Учителя отозвались слаженным смешком. Их было около десятка — не считая оригинала.
Оригинал похмурился еще немного, копаясь в ящике, и захлопнул пыльную крышку.
— Итак, что мы имеем?
— Вас, — озвучил очевидное Фран и потыкал пальцем. — Девять раз.
— Многовато, но ладно, — учитель с покровительственной нежностью оглядывал собственные копии. — Задача — добыть... скажем, серьги Тумана, все девять пар. Как именно, решать тебе. В твоем распоряжении весь Кокуё-лэнд — кроме этой комнаты.
Фран задумался.
— Судя по всему, нам не поздоровится, — подал голос один из учителей, изучая содержимое морозилки.
— Мне шоколадное, — оживился другой.
— А мне ванильное, — сказал тот учитель, который был настоящим.
— А мне копии меня? — очнулся Фран.
— В следующий раз, — учитель забрал мороженое и разлегся на диване. — Сражаться будешь с каждым по очереди, что я, зверь, что ли. Копии реальны до заката, для сражений в темноте ты не дорос.
Фран оскорбленно промолчал. Учитель улыбался, но взгляд его оставался холодным.
— Я буду наблюдать. Не разочаруй меня, дружочек.
Первый бой показался издевательски легким. Фран приковал оглушенную копию к ржавой ограде наручниками с розовой опушкой и спрятал серьги в карман, проигнорировав ехидный комментарий. Со второй пришлось повозиться — на то, чтобы загнать копию в ловушку, ушло не меньше получаса. Третью Фран искал почти два часа и едва не попался сам, зато дальше дело пошло веселее. Он использовал иллюзию самого себя, приманивая очередного учителя, как на живца, — поймать, забрать серьги, выстроить следующую иллюзию.
Игра надоела быстрее, чем он устал. Фран поднялся в бывшую комнату учителя, достал себе содовой и плюхнулся на диван, размышляя, как проще разделаться с остальными. Хотелось именно разделаться — используя иллюзорных врагов, например, не убивать же самому. Фран задумался, покрутил осенившую мысль так и сяк. Дикая идея нравилась все больше. Воспоминания о будущем так и не вернулись, учитель издевался, постоянно сравнивая его со своим спасителем — в пользу последнего, разумеется. Опостылевшие занятия, скучные тренировки без намека на приключения с самой Битвы Представителей, о которой Фран тоже мало что помнил... Не воспользоваться шансом было глупо. И не на это ли намекал учитель, когда требовал его не разочаровать?
Смяв пустую банку, Фран вытряхнул серьги на диван, пересчитал для надежности — недоставало трех пар. Улыбаясь, сдернул отвоеванный трезубец с древка и выскользнул в коридор.
Охваченный нетерпеливым предвкушением, он действовал слишком быстро — и с первыми двумя жертвами ничего толком не почувствовал. Много крови, мало удовлетворения. Не хватало главного — веры в подлинность собственной смерти, которой не получилось наделить копии. Учителя картинно умирали — неосознанно и нестрашно, как в компьютерной игрушке. Выложив добытые серьги к остальным, Фран бросил трезубец и под знакомый довольный смешок поплелся за последней жертвой.
Она оказалась неожиданно сильной. Отступая час спустя к комнате учителя, измученный Фран почти решился позвать его на помощь, когда невидимого соперника, следовавшего за ним по пятам, удалось зацепить. Вложив в иллюзию всю скопившуюся за день злость, Фран поймал девятую копию в запаянный наполненный аквариум, как в банку. Учитель колотился в стенки, пока не затих, разбив голову о каменный подоконник раскрытого настежь окна.
Фран стал свидетелем мучительной агонии, простояв рядом по ту сторону “стекла” до самого конца. Задыхаясь и вздрагивая, он вытер мокрое лицо; не смея прикоснуться, чтобы забрать последний трофей, втиснул кулаки в карманы — и заторможенно вытянул правую руку. Похолодев, снял куртку и сквозь прореху в кармане вытащил скользкими от крови пальцами серьгу Тумана. За распоротой лезвиями подкладкой болталась вторая.
Неучтенная пара исчезла, когда уже стемнело настолько, что учителя можно было принять за спящего.