Work Text:
Эрик с ужасом смотрит на сжимающую его руку ладонь, потом поднимает взгляд на ее обладателя и пытается придумать, что бы сказать. (Черт возьми, в данный момент сойдет что угодно.)
— Вы точно вулканец? — напряженно выпаливает он и сразу же хочет откусить себе язык. Да, можно свалить все на усталость от дороги и тревогу из-за космических путешествий. (В конце концов, путь до новой вулканской колонии занимает от Земли два дня, и никому не нужно знать, что Эрик родился и вырос на орбитальной станции в глубоком космосе.) Однако проблема в том, что сейчас его держит за руку невероятно привлекательный вулканец, и Эрик не знает, как на это реагировать.
Однако вулканца его слова вовсе не оскорбляют, а, наоборот, вызывают неподдельную радость.
— О, прошу прощения, — произносит Чарльз. (Серьезно, «Чарльз»? У Эрика сто-о-о-олько вопросов.) Он отпускает его руку и неуверенно улыбается. — Неужели рукопожатия на Земле вышли из моды?
— Дело не в этом, — вздыхает Эрик. — Я просто… не ожидал. От вас.
— Почему?
— Серьезно? — Эрик оглядывается в поисках своего куратора — Эмма радостно его игнорирует, увлекшись беседой с каким-то вулканским чиновником, — и трет переносицу. — Вы вулканец. Исторически ваша раса очень чувствительна к прикосновениям.
Улыбка Чарльза становится шире. Эрик оглядывается в поисках кратчайшего пути к шаттлу.
— Я не совсем типичный вулканец, — сообщает Чарльз. — Вас это беспокоит?
— Да, — честно признается Эрик.
Ситуация, как и ожидалось, ухудшается. Чарльз почти сразу же спрашивает, в чем заключается суть его исследования, — этой темы Эрик надеялся избегать как можно дольше. Он не уверен, но ему кажется, что не очень-то вежливо сходу рассказывать Чарльзу о желании изучить влияние окружающей среды новой колонии на биологию вулканцев, всего-то через год после уничтожения их родной планеты.
— Я специализируюсь на ксенобиологии, — отвечает он и замолкает, надеясь, что Чарльз не захочет вдаваться в подробности.
— О! — восклицает Чарльз. — Тогда у вас, вероятно, множество вопросов о том, как мы приспосабливаемся к климату этой планеты.
— Нет, — быстро отвечает Эрик, и Чарльз приподнимает бровь. — То есть да. Не хотел показаться бестактным.
— Бестактным, — повторяет Чарльз, склоняет голову набок и пристально смотрит на Эрика, который под его взглядом нервно переминается с ноги на ногу. — Мне понятны ваши опасения, но уверяю вас, эта тема чрезвычайно интересует и нас самих.
Эрик никогда не чувствовал себя настолько неловко.
— Ну да, конечно, — бормочет он. — Э-э, у меня есть вопросы о ночных повадках вулканцев. Может, подскажете, с чего начать?
Чарльз кивает, а потом поворачивается и жестом приглашает Эрика следовать за ним.
— Ваш куратор проинформировала нас о теме вашего исследования, и несколько добровольцев вызвалось оказать вам завтра содействие. А сегодня ночью можете понаблюдать за мной. Разумеется, в уединении моего дома.
Эрик замирает.
— Я... но... простите?
Чарльз останавливается в нескольких шагах от него, и его губы изгибаются в улыбке. Эрик задается вопросом, есть ли хоть малейший шанс, что при рождении его подменили на человека. Взгляд Чарльза скользит по его телу, и Эрик краснеет.
— Вас это беспокоит? — снова спрашивает Чарльз.
— Да, но уже совсем по другой причине, — честно признается Эрик, и Чарльз говорит:
— Отлично.