Chapter Text
не перестает
слово вечность
пахнуть нефтью
наги большой, даже не так, огромный, а его член, впивающийся чигири далеко не в бедро, проще ситуацию не делает. на месте того должен был бы быть кунигами, но в стенку вдавливает его именно сейширо и горбится немного стремно, утыкаясь в макушку. шумный вздох.
наги сонный, чигири пьяный. и это подозрительно напоминает изнасилование, но “нет” он не говорит, хотя оно бы поставило точку в моменте, даже если и поселив вайб неловкости.
глаза у того подозрительно ясные. аж довериться хочется, пустить на самотек и посмотреть, что тот сделает, куда ситуацию приведет. наги забрал его по просьбе на машине друга, откуда-то из парка, где чигири заливал в себя вторую бутылку красного полусухого, а потом, плюхнувшись на переднее, явно пялился, (не)много жаловался и смеялся глупо-пьяно невпопад. а потом, заехав на заправку, глупо выдохнул в губы запахом кислого терпкого винограда. тепло. пока наги выходил расплатиться. кто угодно бы не так истрактовал. запах бензина и морозного воздуха въелся в кожу и волосы. чигири кажется, что он чувствует его до сих пор. преследует.
продукты переработки нефти отдают гарью, железом и почему-то смертью. начинает мутить.
чигири признается сейширо по возвращении, что сам до дома не дойдет, и цепляется руками за ткань теплого худи, пока тот ведет его до подъезда. видимо, слишком истерично, перебирает пальцами ткань, соскальзывая под нее до футболки снизу.
наги пару раз зевает, как будто ему скучно, но, может, и потому, что хёма выдернул его из постели, либо тот не спал уже сутки по обыкновению своему.
в любом случае, у самой двери наги впечатывает его в стену подъезда, тычется в волосы и раздвигает ноги коленом. шепчет куда-то вверх, как будто бы сам себе, но зная, что чигири слышит:
– и чего ж ты творишь?
хёма молчит. ткань кофты сейширо так и пахнет заправкой, воздух щекочет холодом, его начинает тошнить. температура как будто бы падает, а тело наги от этого кажется еще теплее, чигири инстинктивно прижимается, комкая белый с чуть заляпанным подолом худи в руках. наги добавляет:
– принцесса.
с той интонацией, что он слышал уже давно и то от кунигами, когда они договаривались встретиться на свиданку на рождество, но как-то не срослось. в итоге чигири пропил его с рэо, к которому тоже никто не пришел.
“хуй с ним”, – говорит хёма сам себе и поднимает подбородок, смотря в глаза, в них серых отражается свет фонарей, мелькает бликами искрами. кинь спичку – загорится. вспыхнет взрывом заправочной станции, разлетится вдребезги на сотни метров вокруг.
чигири облизывает обветренные губы, наги считывает по своему и целует сухо, технично, жадно. чигири решает не возражать. начинается снег.
это не похоть, не чувства, не искра, просто физическое желание, механическое, чигири чуждое, он даже начинает трезветь по пути к лифту. ладонь наги у него под свитером на пояснице, он почти может обхватить его талию.
уже когда чигири нажимает кнопку четвертого этажа, дверь за ними захлопывается и рука скользит выше, на шею, чуть царапает ногами ключицу, задевая пряди распущенных волос. потом наги будет наматывать их на кулак, заставляя хёму откинуться назад, протягивая ближе для очередного укуса-поцелуя. чигири предпочтет не мешать.
наги прикусывает ушную мочку, пока чигири возится с ключами, его все еще чутка мутит от количества выпитого, перед глазами двоится, он дважды промахивается мимо замка.
дверь они так и не закрывают. наги расстегивает его штаны прямо в коридоре, пока чигири, наступая на пятки, снимает кроссовки, возможно потом он будет жалеть. сейджиро садится на колени, возится с ремнем и ширинкой, сдергивает вниз вместе с бельём.
чигири громко выдыхает, когда его подхватывают на ноги, позволяя джинсами прямого кроя относительно легко сползает с длинных ног. хёма жмется к груди и порывается снять худи с футболкой с чужого тела. получается довольно успешно, ткань соскальзывает с плеч и наги сбрасывает ее там же.
– свитер? – интересуется в паре сантиметров от губ. от него пахнет мятной жвачкой, сном, холодом и не то керосином, не то бензином. запах въедчивый, ком подкатывает в горлу.
– неа, – выдыхает чигири. пауза. добавляет, – холодно.
наги не спорит, несёт в комнату и усаживает на письменный стол, смахивая тетради и канцелярию на пол. чигири не возмущается, у наги красивое спортивное тело, с кубиками пресса и мощным трицепсом, хёма думает, как бы так повернуть того спиной, чтобы оценить всю картину.
окно в паре сантиметров открыто, сквозит.
вино начинает выветриваться, он ежится и притягивает наги за волосы к себе, пока тот дергает за шнурок спортивных штанов, чтобы снять. на нем остаётся только белье, когда чигири прижимает палец к чужим губам со словами:
– я сам.
наги чуть усмехается уголками губ и проводит по пальцу языком, прикусывая подушечку.
голова идет кругом,
он опускает правую руку и проводит кончиками пальцев по эрегированному члену снизу вверх. наги зажмуривается и шипит. чигири поддевает резинку синих боксеров и медленно-медленно, почти щекотно стягивает вниз. в паху тоже тянет, он ощущает почти мазохистское удовольствие, пока наги чертыхаясь не снимает белье сам, и не кусает того за ключицу, оттягивая ворот коричневого свитера. чигири почти слышит, как зубы бьются о кость. наги слизывает выступившую кровь, пару раз проводит языком по ране и спрашивает участливо неожиданно:
– не больно? – смотрит пристально.
чигири мотает головой.
– хотя бы протрезвел.
наги хрипло интересуется:
– хочешь остановиться?
чигири так же мотает головой. и тянется за поцелуем. ключица ноет недолго, наги прикусывает его губы и проходится языком по зубам. боль сменяется физическим возбуждением и чигири внезапно становится от себя мерзко. предать кунигами так. голос в голове шепчет “так нет ничего, чтобы предавать”. сволочь.
а потом наги облизывает пальцы и вводит сразу два. чигири перестает что либо понимать. он шумно стонет то ли от боли, то ли от неожиданности, то ли еще от чего. к двум пальцам добавляется третий, пока чигири царапает чужие плечи. он оставляет наги дорожку поцелуев на груди, тот в ответ – пару засосов на шее и под целой ключицей.
– готов? – шепчет.
чигири не понимает к чему, а потом наги подхватывает его на руки и резко входит. ждет с минуту, целуя в губы, почти целомудренно в их то ситуации. на глазах, чигири чувствует, как выступают слезы. и хочет расплакаться, расслабиться не выходит, даже когда наги гладит его по голове, шепча что-то типа “принцессы не плачут” на ухо.
– все ок, – говорит чигири наконец.
ветер врывается в комнату. озноб пробирает всех, чигири смеется, и почти не помнит, что было потом. боль, холод, тошнота от того, что стол трясется, а вино так и не вышло из организма. рык наги, сперма на свитере, который отправляется на пол со словами “хрен с ним”, вроде его собственными. сильные руки под коленями и поцелуй в макушку. спокойной ночи.
он просыпается на кровати один под одеялом абсолютно голый, вещей на полу нет, из ванной слышится шум воды. ключицу саднит, когда он кутаясь в лежащий на кресле халат, проходит в кухню посмотреть время на микроволновке. 5:17 утра. до рассвета еще далеко.
чигири включает кофеварку, когда шум воды прекращается. он знает, что сейчас выйдет наги в его полотенце вокруг бедер, и понятия не имеет, о чем они будут говорить. но достает вторую кружку. надо будет узнать про завтрак, и спросить, не курит ли он. пачка, что была дома, очень некстати закончилась.
заправкой больше не пахнет. он возвращается в комнату и закрывает окно