Work Text:
Асахи Наюта — тот самый человек, который живет ради музыки и своих целей. Никакая усталость, никакая боль, никакая болезнь не заставит его пропустить хотя бы одну репетицию или день без музыки, как и это не разрешалось другим, либо наказание может быть нещадным. Хотя все уже давно были привыкшие к характеру Наюты и то, что ему постоянно всё не нравится. Каким бы ты не был идеальным, ты все равно получишь в свой адрес слова о том, как все плохо и какие все ничтожные.
Но Наюта стал еще более раздражительным, чем это было обычно. Рё уже несколько раз тихо спрашивал у Кенты, знает ли он, что случилось с Наютой, а Реон на это отвечал, что это его стандартное отношение ко всем в группе и не надо удивляться. А Сатодзука тоже заметил эти изменения. И волновался. Но не мог ничего ответить, ведь сам не понимает причину таких изменений. И прекрасно понимает, что спрашивать у самого Наюты нет никакого смысла, ведь он не скажет. Он не из тех, кто будет делиться своими переживаниями или какими-то проблемами.
Когда репетиция наконец закончилась, все спокойно выдохнули. Наюта не стал оставлять их еще на один дополнительный час.
— Э-эй, — остановил Миюки уже уходящего Наюту. — может все вместе сходим поесть? Я недавно в таком крутом месте был, удивитесь! Думаю, что даже тебе понравится.
— А у тебя так много времени?! — сквозь зубы проговорил Наюта, даже не проворачиваясь к нему.— Если тебе нечем заняться, то завтра можешь прийти на репетиции пораньше. Часов так в 6. И я приду, еще и проверю, чем ты тут занимаешься.
Дверь с шумом захлопнулась. Все сразу же переглянулись между собой.
— Задолбал, — произнес Реон, резко снимая гитару и ставя ее на пол. — Это уже какой уровень агрессии у него? Псих. Всю репетицию меня таскал, даже в тех местах, где я явно не ошибался! А он сам?! В вокале ошибок сколько, почему все молчат?!
— Он же сразу исправлялся, — тихо ответил Кента, спокойно убирая гитару в футляр.
— И что?! Если я ошибусь и захочу поправиться, меня сто раз отчитают. А тут все молчат, будто это нормально! — Реон сделал вздох и попытался успокоиться. — Хорошо. Но на него это правда не похоже.
— Ребят, давайте не будем ссориться, — произнес Акебоно, доставая конфетку и кидая её в рот. — Давайте все вместе сходим и поедим. Нам нужно развеяться! Верно, Кен-кен?
Реон фыркнул и убрал гитару в футляр.
— Ну, пойдемте, — ответил он.
Все посмотрели на Кенту, а тот их даже сначала не услышал, находясь в своих мыслях. Его правда волновало состояние Наюты, и сегодняшняя репетиция была совсем не в его духе. Он несколько раз ошибался, заставлял переигрывать все вновь и вновь, отчитывал других за малейшую провинность. Так было и раньше, но сейчас он был совсем другим, будто исправлял не для того, чтобы их музыка стала идеальнее, а просто для того, чтобы покричать на кого-нибудь. Сатодзука прекрасно это видит.
— Давайте я схожу к Наюте и спрошу его еще раз, может он захочет пойти с нами.
Никто Сатодзуке не ответил, будто молчанием и говоря «делай, что хочешь, плевать уже». Кента тихо извинился и вышел из репетиционной комнаты. Он понимал, что скорее всего Наюта пошел за водой к кулеру, поэтому он тоже пошел туда, в надежде найти его. И как всегда он был прав.
— Наюта, — тихо позвал он. — Ты в порядке? Хочешь поехать домой? Заказать такси?
— Хватит со своими тупыми вопросами, — он подставил стакан к губам и сделал глоток, и тут же опустил голову вниз, зажмурившись. — Где твоя сумка?
— А? — Кента непонимающе посмотрел. — А что такое?
— Дай.
— Она в репетиционной. Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
— Все нормально, — произнес он, ставя бокал на стол. — Но сумку дай. Я сам найду, что мне надо.
— Наюта, пожалуйста, скажи, что тебе нужно. Таблетку от головы?
— Проницательный, — тихо ответил он, а потом как по рефлексу приложил ладонь к щеке, почувствовав боль от холодной воды, но тут же себя отдернул.
Но Кента это заметил.
— Наюта, у тебя точно голова болит?
— Не задавай лишних вопросов. Если не можешь дать таблетку, то вали. Ничего мне не надо.
— Я же за тебя волнуюсь, — он подошел ближе. — Тебе не надо от меня скрывать что-то. Так…?
Наюта поднял взгляд и встретился с зелеными глазами Кенты. Тот правда выглядел взволнованным, но на Наюту такие глазки не действуют. Он не может сказать то, что уже пару недель мучается от зубной боли, и тайком берет таблетки у Кенты из сумки, даже не зная, от чего они и зачем, но главное что-то принять, авось прокатит. А сейчас ситуация даже ухудшилась. Доиграется он…
— Хорошо, Сатодзука. У меня болит зуб. Теперь дай мне таблетку и иди.
— Зуб? Наюта! Это же не шутки! Нужно сходить к стоматологу! Давай я тебя запишу в клинику? На завтра?
— Сатодзука! — он сжал руку в кулак, что заметил и Кента. — Я тебя не просил о какой-то помощи, помимо обычной таблетки. Не строй из себя мамочку. Я не нуждаюсь в больницах.
— Наюта, — Кента достал телефон и начал быстро что-то набирать. — Я записываю тебя на завтра в 7:30. Всё. И не пытайся убежать.
****
Все таки Кента затащил Наюту в клинику, хоть Асахи и отговаривал его от этой затеи, но только Сатодзука сказал: «Ты боишься стоматологов?», как это ударило по самолюбию Наюты, и он согласился поехать. Он же точно никого не боится. Бояться врачей? Какая глупость.
Черт, как же Наюте стыдно. Стыдно. Что он оказывается на самом деле боится обычного врача. И он не выдержит находиться там дольше минуты, а еще вытерпеть укол… И эти чертовы холодные инструменты. Только перед Сатодзукой ему приходится делать выражение лица, будто ему плевать, и он ничего не боится, а в душе уже столько всего перевернулось. Это его позор. Чертов позор.
— Асахи, — позвал его врач, который вышел из кабинета.
Наюта нервно сглотнул слюну и медленно встал со своего места, даже не смотря на Кенту. Ему не хотелось, чтобы в его лице Сатодзука заметил хоть каплю страха.
— Тц… — цокнул он. Так медленно он еще никогда не шел, настолько ему не хотелось идти в этот злосчастный кабинет.
Как только Наюта зашел в кабинет, в нос сразу же ударил холодный запах антисептика, а инструменты на столе сразу привлекли его внимание и заставили поморщиться. Почему-то ему уже хотелось сделать шаг назад и уйти отсюда. Только не оставаться тут еще хотя бы на минуту.
— Ложитесь, — врач показал рукой на кушетку.
Наюта сначала стоял на одном месте, как вкопанный, а потом медленным шагом всё же пошел к креслу и лёг, но с большим недоверием глядя на врача, который что-то делал у стола. И как только врач оказался рядом, уже взяв наполненный шприц, Наюта резко встал.
— Что такое? — спросил врач, удивившись. — Если вы боитесь, можно позвать вашу группу поддержки. Ничего страшного.
— Какую к черту группу поддержки? — съязвил он, нахмурившись.
Но Асахи почему-то не остановил врача, который выглянул из кабинета и сказал: «Сатодзука, зайдите, пожалуйста». Не сказал ни слова. Он не поднял взгляд на Кенту, который зашел внутрь и тихо подошел к креслу, где сидел Наюта. Не хотелось смотреть на него и увидеть в глазах чертову жалость к нему.
Кента замер на месте, глядя на него с лёгкой тревогой в душе. Он знал, что Наюта никогда не признает свои страхи, даже сейчас Наюта пытается делать вид, что всё нормально, особенно когда сюда зашел Кента, и он это прекрасно понимает. Но уйти он тоже не может. Он должен морально его поддержать, даже если сам Наюта этого не хочет.
— Наюта? Ты в порядке? — чуть ли не шепотом спросил он.
— Выйди.
Наюта стиснул зубы и опустил голову, чтобы за его челкой было не видно его лица. Врач что-то сказал Кенте, а потом обратился к Наюте.
— Если вы сейчас не готовы, мы можем вас записать на другую дату.
— Наюта, ты боишься?
Наюта свел брови к переносице и с глазами, полными гнева, посмотрел на врача.
— Вовсе нет. Он просто не умеет работать.
— Для маленьких пациентов мы даем игрушки, чтобы они их держали и не боялись. Но сейчас у нас их нет. Но может вы подержите за руку вашего друга?
— Что за глупости? — Наюта лишь скривился.
Кента, словно не замечая его злости, сделал шаг ближе. И это еще больше давило на Наюту морально.
— Наюта, давай? — его голос был тихий и спокойный, как это и было обычно. — Ничего страшного не будет, это не твоя какая-то слабость.
— Сатодзука, уйди! — в его голосе прозвучала очевидная злость, но вперемешку с этим и страх. Страх показаться слабым.
— Тогда мы вас перезаписываем на другую дату? — уточнил врач.
Наюта было открыл рот, чтобы согласиться, но Кента перебил быстрее, чем тот успел даже букву сказать.
— Но Наюта, ты хочешь еще неделю страдать? Потерпи пару минут буквально. А за это я приготовлю самый вкусный очадзуке в твоей жизни! — Кента улыбнулся, а Наюта на миг удивленно посмотрел, но тут же фыркнул на это, словно его это никак не интересует.
Асахи вздохнул и снова лег на кушетку, открывая рот и в голове уже отсчитывал каждую секунду этого страдания и молясь, чтобы это быстрее закончилось, и он покинул эти стены навеки. Он сюда явно не вернется.
Стоматолог сразу же поспешил взять шприц и быстрее сделать укол, пока пациент не передумал и не решил убежать. Врач уже поднес шприц к десне, а Асахи зажмурил глаза. И когда уже почувствовал иглу, он рефлекторно ухватил Кенту за край рукава, пытаясь не дергаться. Сатодзука слабо улыбнулся, и даже подвинулся ближе, чтобы ему было удобнее держаться.
И как только эта боль ушла, и Асахи открыл глаза, он поспешил отдернуть свою руку от Кенты. «Черт… Правда неловко» — промелькнуло у него в голове. Но сердце предательски билось быстрее обычного, но он списал это на стресс после укола. На адреналин. На страх. Но точно не на то, что он сейчас повел себя как маленький ребенок и держался за Сатодзуку. А ему еще нужно пережить время, пока ему будут сверлить зуб.
Но это оказалось не так страшно. Не понятно, правда ли это было так безболезненно, или присутствие Кенты рядом на него так повлияло, что он перестал бояться и чувствовать хоть что-то. Но всё оказалось вполне себе адекватным.
***
Когда всё наконец закончилось, и Асахи уже сидел в коридоре больницы, Кента тихо подошел к нему, присаживаясь рядом. Асахи даже на него не посмотрел, а Кента даже не знал, стоит ли ему начинать разговор первым.
— Ты как? — тихо спросил Кента, чуть-чуть беспокоясь, ведь Наюта выглядел уставшим. Даже не злым. Просто уставшим от всего.
— Черт… — сказал он себе под нос. — молчать, ясно? Чтобы никто этого не знал, кроме тебя.
— Да, конечно. — Кента кивнул и слегка засмеялся, глядя на него с мягкой заботой. — Тебе нельзя есть полчаса примерно, но за это время я приготовлю то, что обещал! Поехали?
— Да черт с этим, поехали.
***
В комнате было тихо и спокойно, только чувствовался запах готовки с кухни. На диване сидел Наюта, слегка уставший и задумчивый, взгляд его блуждал по комнате и иногда останавливался на спине Кенты, который стоял у плиты. Как только Асахи замечал, что уже пару секунд не отводил взгляда от Сатодзуки, он сразу спешил отвернуться, будто его заметят на месте преступления. В его голове всё еще прокручивалась ситуация в кабинете, и потому было слишком неловко даже разговаривать. Как будто увидели какую-то его сторону, которую никто и никогда не должен был увидеть.
Такая тишина чуть-чуть напрягала, и Сатодзука даже иногда забывал, что он в комнате не один.
Он повернулся к Наюте, чтобы посмотреть, как он там. Асахи сидел нахмуренный с уставленным в пол взглядом. Наюта как почувствовал, что на него смотрят, и поднял взгляд, встретившись с Кентой.
— Наюта, ты как? Заморозка спала? — тихо спросил Кента, подойдя ближе.
— Не знаю, я даже губ не чувствую, — ответил он почти неслышно. — Не хочу разговаривать.
— Скоро пройдет.
Наюта посмотрел на него, и на мгновение между ними повисла пауза. Асахи выглядел обеспокоенным и словно хотел что-то сказать, и потому Кента продолжал стоять и ждать. Медленно Наюта поднялся с дивана, немного неуверенно, но решительно. Кента непонимающе смотрел, но продолжал оставаться на своем месте.
Наюта подошёл ближе, продолжая держать взгляд на Кенте. Его рука резко, но не агрессивно, коснулась воротника Кенты и притянула его к себе. Губы Наюты мягко коснулись губ Кенты, и тот чуть вздрогнул, сделав шаг назад. Но Наюта удержал его, не давая отойти.
— Хотел посмотреть, чувствую ли я губы, — произнес Наюта, когда отстранился от Кенты. — Вдруг так навсегда останется.
Кента ошарашено стоял, и в комнате только было слышно его тяжелое дыхание.
— Н-наюта…? — Кента залился румянцем, как и сам Наюта. — А…
— Губы я и правда не чувствую. Когда это уже пройдет? — Наюта старался говорить так, словно ничего не случилось, но голос всё равно дрогнул.
— С-скоро…
Наюта отошел и упал на диван, складывая руки на груди и смотря куда угодно, кроме самого Кенты.
— А… Если ты волнуешься, я могу… — его голос дрогнул. — подержать тебя за руку. Чтобы было спокойнее.
Асахи поднял взгляд, на первый взгляд полный безразличия, но на самом деле там было что-то большее.
— Если осмелишься.
Кента сглотнул, словно собирая в себе смелость. В голове пробежали мысли, что ему лучше сделать вид, что этой ситуации не было, хотя сердце до сих пор сильно билось, а на губах фантомом отдавались недавние ощущения. Но почему-то он сделал этот несчастный шаг вперед, и в глазах Наюты пробежал явный интерес, что же будет дальше.
Ладони Сатодзуки были холодными, он чувствовал, как дрожат его пальцы, когда он медленно подошёл ближе. Каждый шаг давался с усилием, будто он шёл по тонкому льду.
Он осторожно опустился на диван рядом с Наютой и вытянул руку вперёд, но остановился в нескольких сантиметрах от пальцев Наюты. Сердце билось так громко, что казалось, Наюта тоже его услышит.
— …Я… осмелюсь, — наконец прошептал он, не отводя взгляда.
Наюта слегка дёрнул уголком губ, будто усмехнулся, но в глазах было ожидание продолжения. Он не шевелился, просто дал Кенте право самому решить.
Пальцы Кенты коснулись его ладони — сперва нерешительно, едва-едва. Но когда Наюта не отдёрнул руку, Кента глубоко вдохнул и крепче переплёл их пальцы.
В комнате стояла тишина. Наюта отвернулся, словно этой ситуации и нет, а Кента волновался. Его сердце словно начало биться еще быстрее, чем это было раньше. Асахи прикусил губу, словно проверяя, вернулись ли ощущения.
— Хм… — издал тихий звук Наюта. — Я проверю еще раз?
Асахи повернулся к Кенте, и тот в удивлении приоткрыл рот, думая, что ему это послышалось. «Не может быть… чтобы он… спрашивал?». В голове Сатодзуки уже была война и крутились шестеренки, и в этот же миг на его губах оказались чужие, но такие на самом деле желанные. Наюта вдохнул глубже, и поцелуй стал увереннее. Его пальцы, всё ещё сцепленные с пальцами Кенты, дрогнули, а затем сильнее сжали ладонь.
Наюта чуть наклонил голову, позволяя губам скользнуть глубже, и Кента почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Вкус этого поцелуя был странно сладким, и Кента быстро в нем растворился.
Наюта отстранился на долю секунды, слегка тяжело дыша, но продолжал крепко держать ладонь Кенты, словно боясь, что он уйдет, скажет, что это ничего не значит. Для Наюты это значит слишком много. А Сатодзука, всё ещё ошарашенный и взволнованный, лишь смог нежно прошептать:
— Наюта…
И лишь одно слово, имя Асахи, из уст Кенты, заставило его вздрогнуть. Сердце дрогнуло в груди, а пальцы непроизвольно сжали ладонь Кенты ещё крепче.
Может, Наюта и не говорил словами о своих чувствах, но его отношение к Кенте совершенно отличалось от отношения к другим: каждый взгляд, каждый жест, каждое слово в его сторону было другим. Даже в этот момент, когда он пытался казаться холодным и недоступным, он никогда не хотел задеть Сатодзуку. И Наюта ценил всё, что тот для него делал. И почему-то именно ситуация в клинике показала ему, насколько же сильно он ценит Сатодзуку. Ценит то внимание, отношение к нему, веру в него что в музыке, что просто как в личности.
Он держался за него. Всегда. И во всём.