Work Text:
Большие города склонны поглощать в своем бурном потоке одиноких людей. Если тебе не за кого зацепиться в этом случае — город тебя перемолотит и не заметит. Никому нет дела до похожих на улице. Это одновременно одна из прелестей и недостатков.
Поначалу ты ощущаешь душевный подъем — все такое новое и интересное, здесь нет знакомых и руки от того больше развязаны. Постепенно эйфория проходит и оставляет выжигающий след, бьет по голове одиночеством.
Напрасно было думать, что переезд в столицу, пусть и по работе, как-то поможет. Кажется, наоборот стало хуже. Первый месяц Костя ещё куда-то выбирался, ходил в парки, рассматривал нетуристические места. Потом стало как-будто не до этого. Работал он дистанционно с редкими выездами в офис, близко с коллегами не общался, походу в магазин предпочитал доставку.
Но нельзя сказать, что друзей у него не было. Просто все давно уже со своим головняком, разбросаны по стране и встречи теперь не на заднем дворе каждый день, а, может быть, раз в год, если очень повезет.
Костя не жаловался. Его вполне устраивало нынешнее положение вещей, но иногда накатывала такая хандра, что хоть на стенку лезь. Тогда не беспокоили даже очень шумные столичные дороги и чересчур громкое старое метро почти не резало уши. Да и другие звуки как будто стали тише, а сам он периодически подвисал, не сразу отвечая на кем-то сказанные слова.
—Дядь, —незнакомый мужчина махнул рукой перед Костиным лицом. —Чего завис? Огоньку не найдется?
Костя проморгался, прогоняя мысли, которые сводились к ожиданию окончания дождя. С одной стороны промокнуть не хотелось, с другой — хотелось домой в тепло. Первый раз решил прогуляться в магазин дальше, чем ближайший в его доме. Костя похлопал себя по карманам, была же где-то зажигалка, все время забывает либо ее, либо сигареты.
—Спасибо. Прям спас. —Ответил незнакомец на добрый жест улыбкой. Слишком яркое пятно в промозглой весенней серости, хотя одето пятно во все исключительно чёрное. —Чего стоите один? Ждёте кого-то?
Эта его беспардонность сбила с толку вместе с чередованием обращений. Но скоротать время неплохо и под навесом, разговаривая со странным человеком, который имея при себе зонт, не спешил им пользоваться. На удивление, сигарета оставалась цела, возможно только она и была защищена от воды навесом.
—Нет. Жду когда дождь ослабнет.
—А вам в какую сторону? —Костя мотнул головой в сторону дома. Мужчина отправил бычок в урну и протянул руку. —Юра. Могу одолжить зонт.
—Костя. Неплохо бы.
Юра чрезвычайно развязан с едва знакомым. Активно махал руками, пару раз заехал по плечу. От этого трясся зонт и мокло другое плечо.
Костю забавляло такое поведение. Мимо плыли многоэтажки, шум дороги постепенно отдалялся и мужчина наверное был не против послушать восхищения дождливой городской весной. Надо же, как ловко Юра находил столько позитива в этом холодном унынии.
—А Вы не местный, да? —Через недолгое и довольно неожиданное молчание спросили его.
—С чего Вы так решили?
—Ну, не знаю. Ощущение такое. Больно Вы нетипичны для Москвы. Вам бы в Питер. —Костя добродушно усмехнулся таким мыслям. Наверняка ведь из-за волос так подумал. Ближе к центру полно раскрашенных подростков, но взрослых, да еще и почти на окраине, встретить можно не часто. Юра задумчиво почесал шею, пытаясь точнее подобрать выражение того, что хотел сказать. —В смысле тут всё такое быстрое, даже обычные прогулки, а Вы так меланхолично и отрешенно стояли. —Мужчина запнулся о свои слова. Не совсем именно то, но поздно метаться. —Короче, выбивались из картины торопливой столицы.
Костю приятно поразила и немного умилила такая характеристика его поведения.
—А Вы сам москвич? —Первое, что пришло в голову.
—Я-то? Нет, я с Челябинска. —Костя резко повернул голову. Совсем рядом. —Что?
—Я из Екатеринбурга. —Уже свернул в свой двор, Юра с зонтом не отставал. Интересно, как далеко ему от Костиного двора?
—Ого! Земляк! Получается, правда, все дороги ведут сюда.
—Земляки. Вы прям до подъезда доведете? —Ноги уже промокли насквозь, поэтому шли, не стесняясь, прямо по лужам. Холодно до дрожи, но как ни странно заботило это в последнюю очередь. Косте не так страшно, он почти дома, а его спутнику неизвестно сколько идти.
—Конечно. Надо ведь мне знать, откуда Вас провожать, если вдруг забудете зонт? —Ехидничал. Но кто Костя такой чтобы отказаться пройтись лишние пару метров более сухим, чем он мог бы оказаться. И все же… предложить или нет?
Прощаясь, задержал рукопожатие, но так и не решился озвучить. Это же будет странно — незнакомый человек в незнакомом доме. Здравое решение нормального взрослого.
***
Встреча правда поспособствовала регулярному вылезанию из дома. Раз в неделю — целое достижение. Ни на что особо не надеясь, ходил в магазин, возле которого познакомился с Юрой. Других мест в городе он не знал, а до центра ехать и ехать. Сейчас жалел только разве что о погоде в тот раз, могли хотя бы погулять.
Без дела послоняться по окрестностям — хороший вариант. Располагала и погода, и настроение, и маленький пакет с продуктами. Специально взял маленькую булочку, раз собрался гулять, птичек покормить.
В скверике немноголюдно. Столпившихся около него птиц гораздо больше. На плечо неожиданно тяжело ложится худая рука. Следом за этим над ухом раздался хриплый голос:
—Константин, —возможно, у фразы должно было продолжение, но человек за спиной согнулся в кашле, одновременно смеясь. Без хрипотцы Костя узнал Юрин голос. —Прости, я не хотел напугать. —Продолжил мужчина, все также смеясь и откашливаясь. Секундное напряжение сошло с Кости, когда понял, что сегодня еще поживет. Юра отломил немного хлеба и присел к голубям, те без страха ели с ладони. —Они тут привыкшие. Попробуй тоже.
Костя послушал и присел на корточки. Не успел и кусочек отщипнуть, как какой-то особо наглый голубь выхватил из рук весь батон и скинул на землю. Юра снова громко рассмеялся.
—Ну, они и так доедят. Раз нас обокрали птицы, пошли побродим тогда. —И тени сомнений не проскользнуло в голове.
Юра снова бежал чуть впереди, задавая одному ему известное направление. Как он не уставал? Шел, что-то рассказывал, периодически оборачивался допросить Костю.
Влажный воздух трепал волосы и заставлял кутаться в шарф, несмотря на теплое солнце, в тени от домов все же холодно. Юра одернул манжеты на рукавах и снова обратился.
—Не замёрз? —Указал на расстегнутое Костино пальто.
—Всё нормально. Где мы?
—Да пока без понятия. Я ориентировался на школу дочки, а с этой стороны я не ходил. Щас выясним. —Юра открыл карту и быстро вбил какой-то адрес. Резво оглянулся и снова зашагал. Костя как будто ненадолго окунулся в детство, когда уходишь с друзьями в другой район, но родители об этом знать не должны. И ищешь дорогу домой, в надежде успеть к ужину. —Ты же не против, если мы Катю заберём?
—Не против. —Через пару шагов Костя решился озвучить сомнения касаемо Юриной расторопности. —А ты не боишься?
—Чего бояться? В Москве по картам ориентироваться? Так это самое то.
—Нет, мы встретились второй раз, ты можешь быть уверен, что я не какой-нибудь маньяк? —С Юрой интересно, с ним хотелось общаться чаще. Своеобразная искра позитива и чего-то нового в практически затворнической жизни. Но идти по-факту с незнакомцем забирать ребёнка из школы не поддавалось объяснению со стороны.
—Ты? —От улыбки очаровательно собрались морщинки в уголках его глаз. —Я умаляю, ты с таким лицом мне тогда зажигалку протянул, я аж подумал, что со мной что-то не то. Если ты маньяк, то очень хороший актер.
—Не маньяк, но все же… Мы плохо знакомы.
—Хочешь познакомимся? —Юра положил руку на плечо Косте, махая другой в сторону. —Зайдешь на чай, красавец? —Деланно-зазывающе поиграл бровями, чем вызвал смех.
Школа показалась совсем скоро. В глаза бросилась небольшая компашка возле ворот, в особенности девочка с черными-черными волосами. Она помахала своим друзьям и пошла навстречу.
Отчего-то Косте стало не по себе. Когда он последний раз контактировал с детьми? Когда сам был ребенком, или когда просили на площадке мячик подать. Нервно потирая пальцы в кармане, сообразил просто не отсвечивать, сам помнил, как неловко, когда родители впервые при нем встречались с друзьями.
Юра забрал у дочки рюкзак и уже молча шел, слушая Катин рассказ о том, что её одноклассники выкинули на большой перемене. Рядом с незнакомцем ей неловко явно не было. Костя подметил кроме внешних сходств общую манеру речи, как ребёнок ярко выражается и машет руками, очевидно подражая отцу. Катя закончила длинный монолог восклицанием:
—Вот поэтому бутылка с петардой внутри не пушка! —И обратилась к Юре: —ты с кем? —Тот раздосадованно прошипел, поняв, что не успел представить Костю.
—Это дядя Костя… Ну, мы встретились по пути.
—Прям только-только встретились? —Катя лукаво прищурилась, —ты с незнакомым человеком пошел гулять?
—Не придирайся к словам, кнопка. —Юра несильно щелкнул дочку по носу, на что получил закатанные глаза (или может на глупое прозвище). Катя недолго рассматривала нового человека, задумчиво похлопала глазками и нашла что спросить.
—А какой Ваш настоящий цвет? —Как и всех до этого, её привлекли волосы.
—Темно русые. —Катя так по-детски удивленно распахнула глаза, что Костя не сдержал снисходительной улыбки. Сзади Юра беззвучно возмущался и тер переносицу, что-то похожее на “боже блять” читалось по губам.
—А волосам сильно плохо? А потрогать можно? Давно у Вас два цвета? —Юра устало смотрел на него через пальцы, очень красноречиво выражая мнение на счет вопросов дочери. Костя нагнулся, чтобы невысокая девочка дотянулась. Оказывается, с детьми среднешкольного возраста полегче общается, нежели с совсем крохотными. Не так страшно, как казалось.
Катя заметно растрепала укладку и осталась довольная. Немного постояла молча, прикидывая что-то и повернулась к отцу.
—Смотри, пап, какие мягкие, а ты говоришь, что испортятся. Потрогай. —Под настойчивым взглядом дочери Юре не оставалось ничего иного.
Всю голову Косте полапали, все разлохматили, только зачем?.. Юра неловко попытался вернуть как было, аккуратно пропуская и правда мягкие волосы между пальцев, со стороны наверняка казалось чем-то не очень одобряемым. Юра удрученно вздохнул.
—Я думаю, дядя Костя достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свою голову. А пока за твою несу ответственность я.
—Кать, папа прав. В твоем возрасте может быть вредно осветляться, особенно из твоего темного цвета. Волосы сильно страдают от этого. Я половину зарплаты оставляю, чтобы они были мягкими и послушными. —Возможно сейчас его образ в голове девочки получил урон, но Юра заметно расслабился, потому что теперь не ему одному отговаривать дочь от авантюр. Костя наклонился и в пол голоса проговорил: —В любом случае, можно подрасти, выучиться и зарабатывать много денег для ухода за собой. Тогда папа будет спокойней.
Катя довольно улыбнулась, получив одобрение хотя бы одного взрослого. А Юра сделал вид, что не услышал последней фразы, молча продолжив путь по улице.
***
Юра устало покачивался в вагоне метро, едва не заваливаясь на людей. Хотелось быть дома и спать, но он весь день вынужден мотаться по офису, согласовывая всё со всеми. А это ведь даже не его обязанности и выполнить их можно было онлайн.
Нет, Юра свою работу любил, а вот она его вряд-ли. Бессонные ночи, испорченные глаза и проблемы со спиной (как бы он не старался себя контролировать и сидеть не в позе креветки) — вот такой букет подарков ему дарила любимая.
Если подумать, с любовью у него никогда не ладилось. Давно забытая влюбленность в подругу, которую он правда пережил и даже не покалечил их дружбу, неудачный брак с женщиной, которую любил, но она его — едва ли. Про интрижки, не ставшие бо́льшим, вообще молчать стоит. Зато Юра с детьми остался, которых любит больше всего.
Но дети это другое.
Для них большую часть жизни ты являешься поддержкой, ты воспитываешь, вкладываешь какую-то мораль, любовь к ним как-то вне зависимости от посторонних факторов появляется. Другой человек, которого ты встречаешь по жизни, может стать твоей опорой и поддержкой, чем маленькие дети явно не будут.
Они поддерживают желание что-то делать, сами того не понимая, а спутник жизни находится с тобой на равных. Может помочь и словом и делом, четко осознавая для чего. Не сказать, что Юра с чем-то не справлялся, скорее, ему хотелось просто тепла к себе. Не дружеских объятий, не потому что надо или потому что заплатили, а просто так, от чистого сердца.
Кто-то, протискиваясь дальше по вагону, задел выпавшего из реальности мужчину, так, что он стукнулся о поручень. Недовольно обернувшись, Юра увидел, как молодой человек проводит за руку девушку, расталкивая толпу. Что-то внутри перевернулось, и силы злиться и негодовать моментально покинули его, теперь о перекладину Юра приложился намеренно.
Вынужденно переключив внимание с самокопания, вспомнил про приближающуюся встречу с Костей.
Они стали часто видеться целенаправленно. После заморозков потеплело очень быстро, ходили гулять. До этого сидели по домам.
Недавно вот пришел с какой-то банкой, с извиняющимся выражением лица и аргументом “лучше дома проверенной краской, чем она сама волосы пожжет неизвестно где”. Юра сначала скептически отнёсся к этой идее, но после недолгих уговоров смирился.
Довольная и раззадоренная Катя мазнула спреем и по Юриной голове, так что за компанию пришлось проходить с белой полоской поперек волос.
Он никак не мог понять зачем менять что-то в себе. То сын устроил скандал с проколом, то дочь, видимо насмотревшись на окружение, захотела раскраситься. Костя тогда предложил ему ради эксперимента оставить спрей и посмотреть как надолго хватит девочки поддерживать цвет. Пока идёт неделя как Катя ходит с белой челкой.
Первые несколько дней Юра сам чуть не поседел уже натурально, а как быть, когда в темноте натыкаешься на движущееся на тебя белое летающее нечто, похожее на усы. Тут уж цвет волос на руку не играл.
В конце-концов Юра признал, что дочке идет, но взял с нее слово обращаться с краской и волосами осторожно.
Если поразмышлять немного, то его небольшой семьи ему хватает. Главное, детям хорошо, и пусть. Сам он уж как-нибудь переживет. Поддержки Кости вполне хватает.
***
После апрельских холодов наступила приятная весна. Вовсю зеленели и цвели улицы, тополя понемногу сеяли пух, еще не настолько остервенело засоряя улицы, но пушинки уже летали. Распускались и пестрели цветами клумбы. Сирень во дворах возле дома очень ярко пахла, вызывая головную боль, хоть и не сильную.
Костя шагал по, вроде как широкой, улице, но количество людей безбожно сужало пространство. Рядом шли Татищевы в полном сборе, даже Серёжу удалось выковырять из дома.
Присутствие на этом семейном сборе вызывало противоречивые чувства. Да, они вроде как не первый месяц знакомы. Да, Костя периодически помогает детям с уроками. Да, иногда он может по инерции похозяйничать на кухне, сооружая ужин. Но разве его присутствие что-то решало?
Ему было нечем заняться, было ощущение потерянности на новом месте, и так получилось, что Юра подобрал его в то время, в тот момент.
Если уж совсем честно и объективно говорить, то Косте хотелось быть частью этой семьи. Хотелось делать то, что в его силах, чтобы снять немного нагрузки с Юры. Совсем чуть-чуть, чтобы мужчина хоть немного выдохнул, без переживания о достаточно взрослых детях. Но что он понимал в воспитании и детско-родительских отношениях? Сам не отец и судить может только исходя из наблюдений и прочитанной литературы.
На бульваре просторно, но они выбрали очевидно неподходящее время для прогулок. Все лавочки заняты, а на площадках полно детей. Катя задорно наворачивала круги вокруг их компании и болтала о чем-то, Серёжа молча шел, понимая, что причитания его не спасут.
Костя с интересом оглядывал улицу: дома́ в духе старого фонда, ровные палисадники в тени деревьев и множество машин. До́ма в Екатеринбурге тоже были такие места. Воспоминания тягостно отозвались в груди.
За что он не любил Москву, так это за бездушие. Даже обыкновенная прогулка на прогулку похожа не была. Будто игра в догонялки. Он шел как обычно ходит — не торопясь, из-за чего Татищевы уходили недалеко вперёд. Совсем омосквились.
Здесь всем слишком плевать на окружение. Уставшие и заработавшиеся люди, спешащие поскорее разобраться со своими делами. Конечно, такое происходит везде в час-пик, но ощущается не так остро как в Москве.
В родном городе не так воспринималась торопливость. Возможно, из-за того, что людей здесь гораздо больше это сильнее давит. Костя устал гадать, устал ощущать себя одиноко, выпадая из реальности каждый раз выходя на улицу. Ему просто не нравится этот город.
Юра снова заметил пропажу друга. То ли они слишком быстро ходят, хотя шли в половину обычного темпа, то ли Костя слишком замечтался. Чем бы это ни было, Юра подошел и положил ему руку на плечо, выводя из транса. Костя посмотрел на него так, как будто не ожидал увидеть.
Катя тоже заметила очевидную перемену в друге отца. Подошла и взяла за руки обоих взрослых. Мужчина может и не много понимал в детях, но помнил каким был сам в этом возрасте и тогда держать родителя за руку считалось чем-то по-детски непозволительным и зазорным. Девочке явно было на это плевать.
Костя замечал, что Катя папина дочка во многих проявлениях. Кроме того, что очень похожа на Юру внешне, характеры у них тоже сходились. Даже обнимались одинаково крепко. Оба ребенка дорожили отцом, но между любовью Серёжи и любовью Кати чувствовалась разница.
—Пошлите за пиццей? —На Костином лице снова невольно навернулась улыбка. Детей у него никогда не будет, но находясь в этом небольшом кругу, понемногу приходит понимание, почему отцы так трепетно относятся к дочерям.
Юра счел Костино выражение забавным, удивленно приподнятые брови и недоуменная улыбка вынудили его издать смешок. Он без колебаний пошел вперед, подстраиваясь под медленный темп. Серёжа не брал никого за руку, но тоже шел рядом гораздо медленнее.
Наверное, ради этой семьи Костя был готов не то что потерпеть этот город, возможно даже полюбить.
***
В одну из встреч мужчины остались в пустом доме, наслаждаясь тишиной и спокойствием в обществе друг друга. Костя попросил Юру немного посидеть смирно. Он почти не шевелился, только в руках перебирал что-то похожее на проволоку, но для нее слишком гибкую.
К Косте вдруг вернулось желание делать что-то своими руками, и к Юре он пришел в полном вооружении кистями, красками и разбавителем. Как давно он не писал с натуры. Говорят, художники так проявляют любовь и Костя не может спорить с этими словами. Это и занять руки, и вполне легально полюбоваться.
У Юры красивые точеные черты, выделяющиеся скулы, прямой нос. Его черные волосы подчеркивали не совсем здоровую бледность. В электрическом свете это сложно передать, но и Костя имеет приличный опыт.
Наброски внешности по памяти давно присутствовали в скетчбуках, а это не то же самое, что работать в реальном времени, пытаясь уловить между движениями рук, их нужную постановку. Для себя Костя открыл, что до этого рисовал Юру не так. Он в жизни гораздо худее, чем на зарисовках, мышцы, оказывается, еле прослеживаются, зато очень выразительно выпирали костяшки. В любом из случаев это приносит удовольствие.
Так необычно расслабленно Костя давно ничего не делал. То бешеный дедлайн, то куча правок, то люди противные. Наваливалась усталость и времени на свободное творчество не оставалось совсем. Сейчас он наверное выбрался из круга хандры и бессилия, хоть немного, но прогресс определенно был. Заказчики с тупыми вопросами не так раздражали, работалось легче, разгреб все долги и время для себя появилось.
Костя резко дернулся, мазнув краской мимо холста и прямо по кошке, когда та решила запрыгнуть на его колени.
—Миасс… —Мужчина подтянул кошку ближе, пытаясь пальцами убрать краску с шерсти, пока она совсем не засохла. Кошка была очень против, брыкалась и вырывалась, ещё сильнее растерев пятно. Как будто маленький Серёжа, когда давал имя, подразумевал и характер.
—Миасс! —Показательно махнув хвостом, животное перебежало к Юре. —Ну и какая ты кошка? Ты порося. —Хозяин довольно почесывал питомца за ушами, иногда целуя в лоб. Костя не возражал, недолго помолчал, пытаясь исправить пятно на рисунке и убрать с кисти шерсть.
—Ты не устал? —Юра мгновенно одернулся, понимая к чему ведет друг. —Можем сделать перерыв, спина и шея болеть будут, —и ссутулился обратно, получив свободу действий.
Проволоку в руке он докрутил, от нее осталась только маленькая часть, непригодная для изделий. Ее быстро отщелкнули инструментом.
Костя пошел на кухню и Юра за ним. Постоял рядом, помялся немного, пока гость хозяйничал с чайником и пакетиками, подумал, как лучше понятно объяснить.
—Кость, тут короче… Да ну блять, не умею я толкать речи, на! —И вложил в руку обернувшегося что-то маленькое и холодное. Разжав ладонь, Костя увидел кольцо. Сплетенное, кажется, из басовой струны. —Да просто у меня такое есть, и у Катьки с Серёгой тоже. Ну, а мы все так подумали, что тебе наверное тоже надо чё-то такое. —Юра неловко потер шею и изобразил на лице подобие улыбки, в надежде, что небольшой подарок поймут правильно, ничего постороннего.
Слов у Кости не нашлось. Он стоял, затаив дыхание, не в силах даже сформулировать вопрос. Кольцо подошло только на один палец. Наверное Юра с запасом делал и на глаз, беря в расчет, что Костина ладонь больше его, но немного переборщил. Впрочем, ему не важно где носить, главное чтобы было удобно, а такое колечко — неровное и немного шероховатое — как раз кстати перебирать, когда оно на большом пальце.
—Юр, я… ничего не могу сказать. Спасибо. —Костя смотрел на него так открыто и ласково, словно ему не кольцо из струны подарили, а душу и сердце. Юра усмехнулся нервно. Он склонен поддаваться сиюминутным эмоциональным порывам, если мысли так назойливо давят на голову, поэтому свое желание обнять друга он поспешил реализовать.
—Костян, ты ж нам тоже почти родной стал. Мы тебе всегда рады. —Юра вздохнул неясно отчего устало и грустно. Вот так своеобразно Костино скромное желание немного сбылось. Хотя и без этого неожиданного жеста видно, что не только Костя прикипел к этой семье, они к нему тоже тянулись. Со слов Юры его дети домоседы, но он же отмечал в последнее время их укрепившееся желание выбираться на прогулки. Катя чаще выходит из своей комнаты, а Серёжа меньше ёриничает и пререкается. Сравнивая с тем, как все разбегались по делам, когда приходил друг отца, это определенно образовавшееся доверие.
Продолжая рассматривать уже усевшегося на место Юру, Костя не пропустил мимо взгляда его нервозность. То ему было чем занять руки и это могло уйти от внимания, а теперь он тер пальцы или крутил свое кольцо, изредка поглядывая в сторону.
Костя отложил материалы и обратил на себя внимание негромкими словами:
—Юр, что-то случилось? —Не ожидавший внимания мужчина снова одернулся, посмотрел на друга и отвернулся обратно. Понимая, что от ответа ему не уйти в любом случае, когда на тебя смотрят так и молчат вдобавок очень выразительно. Нужно немного собраться с мыслями. Странная все же тема — личные переживания. —Юра. —Сказал требовательно, но осторожно; не собираясь отступаться от вопроса, но и не имея уверенности, что это его дело.
—Да забей, загнался я немного. Нормально все. —Вопреки своим словам сполз по стулу вниз и вытянул ноги, так же чувствуя на себе внимательный взгляд. Костя подозревал, что переживания могут быть связаны с детьми и его догадки подтвердились, когда Юра все же продолжил: —Катя же с Серым растут, а я… Блять, ну не смотри на меня так, не могу я сходу душу выворачивать.
Юра опять отвернулся, собирая сбитые рассуждения в кучу. Он бы хотел замолчать и увильнуть от ответа, не хотелось вообще поднимать тему своего родительства. Игнорируй проблему и она уйдет — знаменитая тактика. Он-то прибегнуть к ней может, а Костя, похоже, нет.
—Мне просто кажется, что я где-то проебался в их воспитании. Если не проебался, то проебусь. Ладно Серёжа, он почти сразу от меня бегать начал. Пацаны как лопух растут, приживётся. С сыном я уже что-то упустил, а где, не могу понять. —Прервал тираду ненадолго, чтобы вдохнуть воздуха и вернуть короткий взгляд Косте. —А дочь… Боже, я не знаю как с девочками обращаться, я же сам по-другому рос, я этого не пойму.
Костя не знал насколько он может помочь с этим, да и может ли вообще, но попытаться стоит.
—Почему ты думаешь, что ошибся? Насколько я вижу это добрые и ответственные дети. В меру озорные, и из участка ты их не забираешь.
Юра грустно сполз по стулу. Потом, решив что-то в своей голове, поднялся и начал кружить по комнате, то ли подбирая слова, то ли уже решаясь сказать. Он всё ещё не был в полной уверенности, что стоит об этом говорить, но Костя всё равно ведь настоит.
—Просто, ну. Ладно Серж уже большой, он давно от меня отлип и я смирился почти. Теперь такой период у Катьки начался, а я вообще не ебу как реагировать. —Сил, чтобы посмотреть на друга, мужчина не нашел. Юра стоял спиной к Косте, и чтобы как-то отвлечься разглядывал уличный пейзаж. Ничего он там увидеть не смог: темнота, да точечные блески фонарей. —Но у неё это происходит по-другому, по-другому ощущается. Хотя, может это потому что дочь.
Поэтому Костя предпочитал не комментировать чужую жизнь. Он не знал как было до него, как будет после. Друг семьи не может заменить родителя, упуская огромную часть жизни этих людей. При общении с Катей ему в глаза не бросалась ни язвительность (особенно в сравнении с братом или отцом), ни желание отстраниться. Девочка вела себя как подобает ее возрасту, стремилась к самостоятельности где могла, где могла проявляла привязанность. Но это все, что мог сказать Костя за непродолжительное время знакомства.
—Что ты имеешь в виду? —Юра перестал мучать подоконник и удивленно повернулся к Косте, как будто только осознал состоявшейся разговор. —В смысле, что конкретно тебя смущает в поведении детей? Юр, я родителем никогда не был, не уверен, что помогу советом, но ты можешь рассказать.
—Че рассказывать. Серый постоянно уёбывает хуй знамо куда и с кем, огрызается ещё малявка, если спросить. А мелкая походу на брата насмотрелась и тоже стала у подруг оставаться, дома своего что-ли нет. Она спасибо отпрашивается. —Юра быстро пересек комнату к месту захоронения сигарет, звякнул в коридоре зажигалкой и пришел на диван. Не дождавшись продолжения, Костя сам попытался верно рассудить.
—То есть ты боишься их взросления? Мне кажется, ты слишком тревожишься. Тебе в их возрасте не хотелось свободы?
—Если бы я так часто хотел свободы и колол уши, знаешь как бы далеко полетел от батиного пинка? —Костя позабавился от этого сравнения. —Катька же начнёт с мальчиками гулять, а если хмырь какой ее обидит? И вообще… я как представлю, что она скоро тоже ничё рассказывать не будет, а на вопросы закатывать глаза.
—Думаю, если ее обидят, у нее есть брат и папа. Серёже она точно нажалуется. —Костя отмахнулся от летящего в его сторону дыма. Юра почесал переносицу и повернулся со светлой, но грустной улыбкой.
—А как же дядя Костя? —Мужчина постучал себя по кольцу, обозначая и его причастность. Но непонятливое выражение лица не изменилось. —Да ну. Она тебе быстрее растреплет всё. Вспомни, кто первый узнал о ее маленьких проказах, а мне она не рассказывала. А к кому она стала ходить жаловаться на учителей? Спрашивает ещё, когда там придёт дядя Костя.
Юра против не был. Поводов усомниться в себе Костя не давал. Только с каждой встречей укреплял доверие. Так странно, до определённых пор Юра считал, что ему хорошо и одному. Он понимал дочь, ему тоже хотелось поскорее увидеться с Костей.
—Хочешь ты того или нет, это случится. Дети растут, можно быть рядом и если что предложить помощь, это лучше, чем навязывать её. —Юрина сигарета закончилась, нервозность не ушла, но он не потянулся за другой. Пребывая в размышлениях, устроил голову на плече друга. —Ты говорил с ними из-за отсутствия дома?
—Нет. Думаешь надо? —Мужчина скосил взгляд, ожидая ответа. Получив утвердительный кивок, вспомнил что-то и обернулся, недолго фокусируя взгляд на часах. В это время Костя обычно начинал собираться домой. —Еще не пойдешь?
Если бы не Юрины копошения, он посидел бы ещё немного, но в последнее время Костя старался держать дела в порядке, а завтра ему надо в офис. Сегодня он ничего больше не напишет, масло должно высохнуть. Когда придет снова — продолжит. Но точка в волнительным разговоре не поставлена.
Проходя в прихожую и накидывая лёгкое пальто, Костя заколебался, давая понять, что у него осталась пара слов.
—Юр, ты хороший отец.
Удивлённый и смущенный взгляд пробежал как будто мимо него. Без комментариев Юра медленно потянулся к нему обнять на прощание вместе с тихим “спасибо”. Непонятно только за что. За что бы то ни было, он не против, если Юре это важно.
Для их обычного прощания стояли слишком долго. В такой момент забывшись и немного разнежившись, Костя прислонился губами к Юриному виску. Осознание своего действия пришло быстро, быстрее, чем дошло до Юры. Но виду никто не подал.
—Что ты делаешь? —Мужчина не отрываясь, пробубнил в плечо. Разрывать объятья не хотелось, но посмотреть на друга — да.
—Просто прислонился. —Напрасно надеялся, что предательское сердце не выскочит прямо сейчас. Пошатнулся от страха.
—М… —У Юры не было сил на подробный анализ чужих действий, но что-то явственно ему подсказывало, что внезапная Костина трясучка и колотящееся сердце, которое ощущал даже он, вовсе не из-за жара накинутого пальто. Отлипать до сих пор не хотелось, слишком уж приятно было стоять вот так.
Все же Юра отодвинулся, но продолжал держаться за чужие плечи. Усталым взглядом всматривался в лицо напротив. Растерянно бегающие глаза, смотрящие куда угодно, но не на него, резко побледневшая кожа и губы, нервно подергивающиеся. Всё словно говорило о сожалении, растерянности и готовности к чему-то плохому.
Ведомый внутренним чутьем, Юра наклонился немного вперёд и мягко чмокнул в щеку. Теперь Костя неверяще отшатнулся от него, упираясь в дверь. Что-то не так? Ему правда просто почудилось? Совсем крыша поехала от одиночества.
—Я… Эм… Мне показалось, да? —Юра и сам отошёл к стенке. Так тупо загнал себя в ловушку, ему никуда не сбежать от стыда в своем-то доме. И Костя в его доме, стоит в его прихожей, оторопело смотрит. Вот сейчас развернется и точно больше не придет. —Э... Прости, кхм, давай забудем..?
—Нет. —Конечно нет. Юра бы сам такое не забыл и вдобавок по лицу точно себе дал. А Костя стоит и вроде уходить не собирается. Наоборот: медленно подходит ближе, проводит пальцами по шее, легко сминает Юрины губы.
Он удивлённо ахает, быстро приходит в себя и углубляет поцелуй. Костя осмелел совсем, крепче сжал Юру в объятиях, крепче прижал к стенке.
Оба думали про себя, что старые дураки. Это ведь так приятно — целовать того, кому ты правда нужен, кто помогал и помогает в трудных ситуациях. Пускай доля неловкости оставалась, они ведь только говорили о тяготах жизни, но короткие, нежные поцелуи, подействовали как успокоительное лучше сигарет.
—Может поговорим, а я с утра тебя отвезу?