Chapter Text
- Чего пригорюнился? Доконал твой орк тебя совсем?
Фили с трудом оторвался от созерцания долины Дейла, повернул голову к хлопнувшему его по плечу Двалину.
- Ничего у меня не выходит. Дядьке наобещал, а что теперь делать – ума не приложу. Все уже перепробовал, но… Сегодня он хоть воды немного выпил. Прежде чем кинуть в меня плошкой. И меткий же, гад! – молодой гном слабо улыбнулся.
- Не мучил бы ты его, - Двалин смотрел в даль, в синюю дымку исчезающей за горизонтом равнины. – Сам подумай, ну что это за жизнь? В крошечной каморке, на цепи, сколько?.. Сто лет? Двести? Говорили, молодой он совсем.
- Да я уж думал. Рука не поднимается. Ты б его видел… в чем душа держится, а ведь не уступил мне ни разу.
- Ну, хочешь, выпустим его? – Двалин повернул голову, усмехаясь в усы. – Потихоньку вывезем его к границе, да отпустим.
- Разведчика? – Фили моргнул удивленно. – Торин нас с тобой тут же определит на его освободившееся место. Да и куда он пойдет?
- К своим? – предположил Двалин, продолжая усмехаться.
- Да какие они ему свои? – Фили даже кулаком пристукнул по парапету от возмущения.
- Что-то мне подсказывает, что их компания ему куда как милее твоей, - старый воин смеялся уже откровенно.
- Да ну тебя, - Фили отвернулся расстроено. – Я вот все думаю, он же ведь чей-то. Не от грязи же он завелся, в самом-то деле! Это ведь и я мог вот так. Когда мы скитались, мама столько раз могла меня потерять, что и не перечтешь.
Двалин взглянул на него странно, но Фили не заметил.
- Я уж не говорю про дядьку, с его-то взглядами на воспитание детей. Раньше-то я не понимал ничего, а сейчас как вспомнишь, страшно становится.
- Ладно, пошли тогда, взглянем на него, - Двалин приобнял Фили за плечи. – Может, вдвоем чего надумаем.
***
Пленник дремал у стены, свернувшись в тугой клубок, но стоило Фили приоткрыть дверь, сразу вскинул голову, сверкнул темными как уголь глазами. Сел. Сидел он всегда как-то странно, почти по-собачьи, словно готовился мгновенно вскочить, спасаться или нападать. У Фили начинали ломить колени от одной мысли о том, чтобы усесться подобным образом.
Двалин зашел следом, и плотно прикрыл за собой дверь. Орк не двинулся с места, только словно бы приподнялся чуть-чуть и присел назад, проверяя готовность своего тела. Взгляд его метнулся несколько раз от одного тюремщика к другому, и замер на Двалине, как представляющем большую угрозу.
- Так, - первым делом старый воин избавился от своих ножей, двух – за отворотами сапогов, еще одного в ножнах на левом наруче, и сложил их на пол у дальней стены. Затем вынул из кольца горящий факел, и шагнул поближе. Взглянул на покрытое болячками лицо, и резко втянул в себя воздух. – Что он не одетый-то у тебя?
- Не нравится ему наша одежда. В клочья всю разодрал, как только пришел в себя. Больше уж мы и не пытались.
Пленник тем временем опасливо взглянул на факел, в лицо приблизившемуся гному, вновь на факел… и отодвинулся подальше.
- Ух ты, - прошептал Фили. – Если бы я подошел так близко, он бы на меня кинулся. Да и на охранников тоже. Ты первый, кто заставил его отступить.
- Не я, - Двалин вздохнул досадливо. – Вот что, мелкий, иди-ка ты отсюда.
- Почему?
- Я его сейчас уму-разуму буду учить, не стоит тебе на это смотреть.
- Не пойду, - золотые брови молодого гнома сошлись к переносице. – Дядька мне его отдал…
- И ты своим состраданием загонишь его в могилу!
Гномы какое-то время сверлили друг друга взглядами, потом Двалин рыкнул: - Ну, барлог с тобой, оставайся. Но если полезешь под руку, или вякнешь когда не надо – вылетишь за дверь. А пока иди, скажи, чтобы масла принесли.
- Масла?
- Ну да, лампу масляную, что ли. Оружейное тоже сойдет. Живо – одна нога здесь, другая там.
Фили постарался вернуться как можно быстрее, ему не хотелось оставлять пленного один на один с учителем. Двалин, конечно, не злодей, но кто его знает. Протянул Двалину глиняную баклажку лампового масла, добытую у стражников.
Двалин одной рукой вытащил пробку, принюхался, потом плеснул немного на пол и поднес к лужице факел.
Пленный орк взвыл и шарахнулся в сторону, упал, сбитый с ног натянувшейся цепью, но даже на полу продолжал скулить и дергаться, пытаясь выдрать лодыжку из стального обруча и отползти как можно дальше.
- Какого барлога…
- Заткнись! – рявкнул Двалин. – А что цепь ему на ногу надел, а не поперек живота, я с тобой потом отдельно поговорю. Совсем соображалка не работает. Ну да хрен с ним, заживет.
Масло на полу меж тем прогорело и погасло. Пленник перестал выть и пытаться оторвать собственную ногу, только смотрел с ужасом то на Двалина, то на факел в одной его руке, то на баклажку с маслом в другой. Двалин усмехнулся, глядя на эти метания, в несколько быстрых шагов оказался рядом, и вылил масло пленному на голову. Тот только вякнул придушено, прижался к стене и замер, обреченно закрыв глаза. Ни напасть, ни даже вытереть масло, ручейками сбегающее по лицу, он не пытался.
Фили было до слез его жалко, но он крепился и молчал, потому что Двалину за несколько минут удалось добиться большего, чем ему, Фили, за всю предыдущую неделю.
- Ну, что, потолкуем? – Двалин несильно пихнул пленного носком сапога. – Всеобщий-то понимаешь?
Орк приоткрыл глаза, покосился на факел, перевел взгляд на лицо допрашивающего. Двалин легонько качнул факелом. - Понял, что я сказал?
- Мало, - хрипло прошептал пленный.
Фили смотрел на него во все глаза. Это была первая не безумная реакция пленного гнома.
- Не ври, а то я тебя точно подожгу, - заметил Двалин. – Многие из ваших говорят на всеобщем. Понимают-то уж точно многие.
- Не знаю слов… - орк глянул на вновь качнувшийся факел.
- Ну, ладно. Допустим, я тебе поверил. Слово «подчиняться» знаешь?
Пленный помотал кудлатой головой.
- А слово «король»?
Темные брови сошлись к переносице, но через некоторое время сидящий на полу гном неуверенно кивнул.
- Вот он, - Двалин ткнул пальцем в Фили. – Теперь твой король. Твой узбад. Будешь его слушаться.
Пленный посмотрел на Фили с тоскливым непониманием.
- Фили, - золотоволосый гном улыбнулся и ткнул себя пальцем в грудь, потом положил руку на плечо учителю. – Двалин. На самом деле он не злой.
Старый воин закатил глаза. – Иди лучше позови лекаря. И кузнеца. Пусть воды принесут, масло с него смыть, одежду, и… что там еще… а, мяса вели пожарить немного. После недельного поста с мяса он, конечно, сблюет, да не в этом дело. Сейчас важно, чтобы он съел то, что ему съесть захочется.
***
- Не слишком горячая? – Двалин протянул ковш пленному.
Тот неуверенно переминался с ноги на ногу, стоя в большой лохани, и вопрос старого воина то ли не понял, то ли проигнорировал. Двалин спокойно, уверенно взял его за запястье, и опустил пальцы в ковш. – Не горячо?
Орк вытянул у него свою руку, посмотрел на висящие на пальцах капли, и жадно слизнул их.
- Да ты ж еще и не пил ничего почти неделю… - Двалин протянул руку, и один из стражников подал ему деревянную миску с питьевой водой. – На-ко вот.
Пленный вцепился в миску обеими руками, быстро, в несколько глотков, опорожнил ее, и… следующее его движение Двалин позорно пропустил – миска исчезла из пальцев молодого гнома словно по волшебству, охнувший от неожиданности Фили в последний момент успел ухватить деревяшку у себя перед лицом.
- Не бей его! – крикнул Фили замахнувшемуся Двалину. – Он пошутил. Специально кинул так, чтобы я смог поймать. Хотел бы он мне нос расквасить, так с такого расстояния расквасил бы. Смеется еще, гад такой.
Звук, который издавал пленный, меньше всего походил на смех. Скорее, на ежиное сопение, и выражение лица его почти не изменилось, только в глазах светилось злое лукавство.
Двалин фыркнул, и окатил взвизгнувшего орка водой из ковша.
***
Фили смотрел и поражался, насколько послушным стал пленный. Он без сопротивления позволил Двалину себя намылить, обдать водой, вытереть жестким полотенцем, и даже прочесать коротенькие волосы принесенным охранником гребнем. Попытался отступить, когда Двалин потребовал у охраны веревку и завел ему руки за спину, но один взрык старого воина заставил его замереть на месте.
- Зачем ты его? - спросил Фили. - Он же слушается.
- Меня. А лекарю глаз выдерет.
- Или откусит нос, - хмыкнул лекарь, вместе с начальником караула войдя в камеру, и прикрыв за собой дверь.
- Не откусит, я его подержу. Фили, иди-ка сюда, а то потом скажешь, что и этому я тебя не научил, - Двалин выразительно скосил глаза на забрызганный кровью пол. Смешанная с водой кровь продолжала стекать тонкими струйками из под стального браслета на рассеченной лодыжке пленного гнома.
- Веревка должна быть достаточно толстой, с мизинец или немного толще, складываешь ее пополам, делаешь на конце петлю, вот так… Главное - это смена направления, смотри, протаскиваешь вот здесь, и ведешь назад…
Фили смотрел, как веревка ровными петлями ложится на запястья пленного. Это было даже красиво, как древнее плетение, завораживающее в своей примитивности.
- Слишком туго, и веревка пережмет жилы, слишком слабо, и он сможет вывернуться. Квадратный узел, потом продергиваешь концы вот так, еще один узел, концы прячешь - вот и все. И не навредит никому, и запястий себе не изрежет, если попытается освободиться.
- Вот именно, - заметил лекарь, глядя на поврежденную конечность пленного гнома. - Право, мастер Маход, не ожидал я от вас подобной… неосмотрительности.
Начальник охраны почесал затылок. - Да ведь нормально все было целую неделю.
Двалин недовольно хмыкнул. - Моя вина. Ну да что теперь… мастер Бьяльви, ты мне лучше вот что скажи - ты на нем ожогов не видел?
- Ожогов? Нет, вроде. Свежих - точно нет. Шрамов много, синяки от веревок, экзема - но у меня и времени особого в прошлый раз не было.
- А старых?
- Не знаю, посмотрю сейчас, только света надо побольше.
- Он огня боится, - сказал Фили. - Даже от факела шарахается.
- Вот как… - лекарь открыл свою котомку и извлек наголовник с двумя рожками, приладил к ним свечи и поджог их от факела с помощью тонкой лучины. Потом нахлобучил обруч на голову, и подошел к пленному. - Огня мы боимся… А свечечек же не боимся? Свечечки ма-а-аленькие, совсем не страшные.
Орк презрительно сузил глаза и вскинул подбородок. Фили хмыкнул невольно, настолько по-Ториновски королевско-надменным получился этот жест.
- Но-но, полегче, - Двалин ухватил пленного за волосы на затылке. - Стой спокойно.
Лекарь меж тем обошел пленного вокруг, присмотрелся к спине.
- А. Посмотрите-ка, мастер Двалин.
Двалин переместился, чтобы видеть, на что указывает лекарь. Фили тоже шагнул поближе. Палец лекаря прочертил волнистую линию, не касаясь кожи гнома, обозначая границу между светлой и… светлой кожей. Разница была еле уловимой и выражалась, скорее, не цветом, а разной степенью гладкости. Пленный поежился, словно ощутил это почти-прикосновение.
- Это может быть ожогом, только очень, очень старым. И выглядит так, как будто его швырнули в костер, когда он был младенцем. Не знаю, как он и выжил - спина, бок, грудь, плечо - треть его кожи, по меньшей мере. Вполне объясняет страх перед огнем. Но это дела давно минувших дней. Давайте-ка лучше займемся делами сегодняшними. Вы одеть-то его с прошлого раза не пробовали?
- Предлагали, - кивнул Фили. - Только он на одежду даже смотреть не стал. Я вот все думаю, может, тюремное ему не нравится? Если я ему свое что-нибудь принесу, поярче, да с вышивкой, может, он и не против будет? Ведь у меня этой пестроты двадцать сундуков, никогда не надёванной, и, если бы не этикет, я бы и пальцем к подобному не прикоснулся. Он повыше меня будет, но, наверняка, можно что-нибудь подходящее найти.
Двалин только фыркнул, но лекарь покивал головой согласно. - Не скажите, мастер Двалин. Представители диких культур часто с большим уважением относятся к ярким, блестящим вещам. Стоит того, чтобы попробовать - а то ведь на голых камнях долго ли до лихорадки?
- Мастер Маход, а пошли кого-нибудь к Фроди, пусть подберет что ни будь, - Фили глянул на начальника стражи.
- Да я, ваше высочество, лучше сам схожу. А то Фроди-то он Фроди, да за покушение на ваш гардероб любому из моих ребят голову отъест. И кузнеца заодно потороплю, цепь-то с ноги парню все равно надо снимать.
Мастер Бьяльви меж тем вновь обошел пленного и принялся осматривать болячки на лице. Орк заинтересовано потянулся понюхать огонек на наголовнике лекаря, видимо, "маленьких, совсем нестрашных свечечек" он действительно не боялся. Его волосы подсохли, и вились на лбу и у висков темными с прорыжью кольцами.
- Лучше, чем в прошлый раз, хуже, чем могло бы быть, - заметил лекарь, и вновь полез в свою котомку. - Ну, держи его теперь, мастер Двалин. Эта мазь творит чудеса, но и жжется, зараза, что только держись.
***
В "Битве Пяти Армий" победили Эреборцы. Но какой ценой! Как единственный связанный орк сумел перемазать всех и вся лечебной мазью было совершенно неясно. Рубахи Двалина и Фили были безвозвратно загублены, кузнец безуспешно пытался оттереть себе макушку, и даже на доступной пленному стене осталось несколько жирных полос.
Пострадавший меньше всех лекарь обработал и забинтовал освобожденную от стального браслета лодыжку, посоветовал не смывать мазь "еще хоть полчасика", и откланялся до следующего визита. Кузнец снял необходимые померы для стального пояса, наручников и кандалов, временно пристегнул орка обернутой вокруг пояса цепью к кольцу в полу, и тоже поспешил откланяться. Пленный ныл, размазывал мазь по своим голым плечам, и порывался потереться лицом о стену или о стоявшего у стены Двалина, на котором мази было не меньше, чем на самом пациенте.
- Вот, ваше высочество, с кухни прислали, - просунувшийся в дверь стражник протянул Фили укрытую крышкой миску на маленьком снежно-белом полотенце.
- Фили, иди, стену посторожи, - тут же отозвался Двалин. - А это давай сюда.
Старый воин ловко выхватил миску из рук ученика, и приоткрыл крышку.
- Бомбур, ты мой герой! - провозгласил он, отправляя в рот ароматный кусок.
- Пленному-то оставь, - рассмеялся Фили.
- Вот еще, - Двалин ухватил следующий кусок. - Тратить на этого засранца Бомбурову готовку! Он же теперь только для высоких гостей да послов кашеварит, нет бы угостить старого друга.
- Да откуда ты знаешь?
- Иди и сам попробуй.
Пробовать Фили не стал, но разлившийся по комнате неповторимый аромат пряностей и жареного мяса наводил на мысль, что старый воин был абсолютно прав.
Пленный позабыл о своем намерении дорваться до стены, и заинтересованно принюхивался. Он приблизился к Двалину, насколько позволила коротенькая цепь, и заворожено уставился на миску у того в руках. Старый воин отправил в рот очередной кусок жаркого, и смачно зачавкал. Пленный проводил кусок взглядом, и издал горестный, ноющий, собачий какой-то звук, полоснувший Фили по самому сердцу.
- Двалин! - Фили смотрел укоризненно.
- Ладно, так и быть, - Двалин оторвал крошечный, в несколько волоконец кусочек мяса, и протянул пленному. Тот цапнул его зубами, едва не прихватив пальцы дарителя, немедленно проглотил, и уставился на Двалина голодными светящимися глазами.
- Ну, что я говорил? - Двалин взглянул на Фили. - Ему бульон надо пить неделю, куриный, слабенький, а не нежеваную свинину кусками глотать.
- Дай ты ему еще кусочек. Ну и вывернет, ну и что? Смотри, как просит.
Двалин вздохнул, потом уцепил зубами кусок жаркого, разорвал его пополам, и протянул пленному. Тот попробовал ухватить его, как раньше, но старый воин вовремя отдернул руку, и острые орочьи зубы клацнули в пустоте.
- А жевать за тебя Бильбо Беггинс будет?
Пленный обижено и непонимающе перевел взгляд с еды на Двалина, и проныл что-то непонятное, но очень жалобное. Двалин вновь протянул руку, готовый в любой момент ее отдернуть.
- Не хватай! Бери медленно, - и, когда пленный осторожно прихватил мясо зубами, продолжил. - И жуй! - Двалин пощелкал челюстями для примера. Орк аккуратно вынул мясо у него из руки, и глядя на него во все глаза, шевельнул челюстями. - Молодец! Еще жуй, десять раз, я считать буду! Раз, два, три… молодец, еще, теперь глотай. Можешь же, когда захочешь! - Двалин жирными от мяса пальцами растрепал волосы отшатнувшемуся пленнику. - Ну, давай еще один маленький кусочек, и пока хватит.
Двалин быстро прикончил остатки жаркого, и отставил миску на белом полотенце к дальней стене.
- Фили, развяжи его. Теперь можно.
Фили подошел ближе, замечая, как насторожился пленный, как напряглись мышцы на его плечах, как незаметно почти тот переступил с ноги на ногу, проверяя баланс. Словно мог справиться с Фили, или сбежать дальше, чем позволит коротенькая цепь. Замер от прикосновения к рукам, но не двинулся с места, злобно и опасливо косясь через плечо.
- Ну, чего ты испугался, - успокаивающе произнес Фили, легко распутывая веревку. - Не бойся. Все уже. - И ободряюще хлопнул пленного по плечу.
И в следующий миг мир взорвался нестерпимой болью, истошным орочьим визгом и рыком Двалина. Старый воин за ухо отволок от него орущего пленного, и влепил тому такой поджопник, что эхо плеснуло под потолком пустой комнаты.
Фили ощупал собственное пострадавшее ухо. На ощупь оно было целыми, но липким и нестерпимо горячим. Он выпростал маленькое полотенце из под пустой миски на полу, и прижал его к уху, останавливая кровь.
- Да не бей ты его, Двалин. Ничего страшного - будут у нас с тобой одинаковые метки, на память о сражениях с орками.
- Правда, что ль, пол-уха отхватил? - мрачно спросил Двалин.
- Да нет, цапнул только до крови. Это ведь я виноват, я сделал что-то не то.
- Да какая разница? Он должен вбить в свою тупую орочью башку, что ты его король, и твое право наказать его, взять его жизнь - не за проступок, а потому, что ты принял такое решение.
- Ты гляди, дядьке такого не скажи - он расстроится, - Фили, морщась, посмотрел на заляпанное кровью полотенце, и приложил его назад. - Давай все же разберемся, чего он так окрысился.
Двалин посмотрел на него насуплено, но ничего не сказал. Орк не орал больше, но двумя руками молча и сосредоточено пытался отогнуть пальцы Двалина от собственного уха. Получалось плохо.
- Ну, барлог с тобой, - Двалин выкрутил ухо сильнее, заставив пленного посмотреть себе в лицо. - Ты зачем короля укусил, урод?
Орк злобно прошипел несколько слов черной речи.
- На всеобщем! - рявкнул Двалин.
Орк повторил уже сказанное, глянул на Фили враждебно, и добавил: "Ты, не он."
- Я что? - поинтересовался Двалин.
Пленный повторил, и весьма недвусмысленно двинул бедрами.
- Тьфу ты, погань орочья! – Двалин выпустил ухо, и вытер руку о рубаху. – Да кому ты такой облезлый нужен!
- Что? - непонимающе спросил Фили.
- Он думает, что тебе понравилась его задница, - буркнул Двалин.
- Задница? - Фили недоуменно взглянул на пленного, который стоял у стены, прижав к ней означенную часть тела, и потирая рукой пострадавшее ухо. В ответ на взгляд тот зло прищурился, обнажил в оскале острые зубы.
- Прям забываю иногда, что тебе девяносто, - Двалин покачал головой и вздохнул. - У них, видать, кто кого победил, тот того и трахает. А победил его я, не ты.
Фили почувствовал, что неудержимо краснеет.
- А ты говоришь, отпустить, - невпопад сказал он. - Никуда я его не отпущу. Ты вот что, Двалин, не бей его больше, а?
- Дурак ты, мелкий, - сказал Двалин грустно. - Не видишь, что ли, что по его понятиям или бьют, или… но как знаешь.
За дверью послышался грохот, возня, потом дверь приоткрылась, и в нее протиснулось пестрое нечто на гномьих ногах. Начальник стражи выпустил угол вволоченного в камеру небольшого стола, и вывалил на него гигантский ворох одежды. Даже в неверном свете факела куча была всех цветов радуги, и весело мерцала золотым и серебряным шитьем.
- Ох, ты, - поразился Фили. - Я и не знал, что у меня такое есть. Неужто Фроди расщедрился?
- Не, - ответил начальник стражи, - это их величество король Торин, своими руками. Фроди ваш ушел куда-то по делам, ну я и заглянул к Снорри, а там как раз были их величество король, и изволили выражать свое глубокое неудовольствие…
Фили расхохотался. Торин и его стюард играли в эту игру годами - Снорри любил вырядить короля во что-нибудь невыносимо вычурное, а обычно сдержанный до холодности Торин краснел лицом, и орал на стюарда, не чураясь самыми грязными оборотами на Кхуздуле.
- Да ладно, мастер Маход, здесь все свои.
- А… Ну да… Когда я заглянул, король Торин как раз грозил спустить Снорри с самой длинной лестницы Эребора, если он еще раз подсунет ему для эльфийского приема красные штаны. Я было уйти хотел потихоньку, да король меня заметил, выслушал, открыл ближайший сундук, и выдал мне все это, - начальник стражи кивнул на разложенное богатство. - А когда я уходил, сказал Снорри, что отличная, мол, идея - раздать все финтифлюшки местным оркам, а большую часть королевского гардероба отправить в подарок королю гоблинов, он оценит.
- Правда, что ли, есть красные штаны? - Фили продолжал хохотать, и даже Двалин ухмыльнулся в усы.
- Не, красных нету. Их величество, по-моему, выпотрошил первый попавшийся сундук. Синие есть, и черные, и двое коричневых. Рубаха вот есть красная, с золотым шитьем…
- Только, мастер Маход, он же в Ториновой одеже утонет.
- А не скажите, ваше высочество, - начальник стражи кивнул на пленного. - Он мастера Двалина на ладонь-то всего и пониже. А что уже в плечах, так молодой еще. Он, поди, вырастет еще на дюйм или два, и в плечах раздастся, порода-то в нем ваша, Дуриновская. На матушку вашу больно похож, я ж ее девочкой совсем помню. А уж как зыркнет, так и совсем одно лицо.
Умения "зыркать" Фили за мамой как-то не замечал, но еще больше его поразило лицо Двалина, застывшее, с остановившимися, невидящими глазами.
Начальник стражи перевел взгляд с Двалина на Фили. - Вы уж простите меня, старика, ваше высочество, я ж не со зла…
- Пустое, мастер Маход, - ответил Двалин. - Найди-ка нам лучше, чем мазь с него стереть, а то всю одежду испоганит. Только не делись ты своими соображениями больше ни с кем, а то, неровен час, поймут не так.
Начальник стражи покивал, и поспешил выйти за дверь.
Двалин прикрыл глаза ладонью, а потом с силой провел вверх, по лбу, по лысине. - Проклятье. А я-то думал, мне мерещится.
- Двалин? Почему мне кажется, что я чего-то не знаю?
- Не знаешь. Помнишь, как я тебе рассказал, что отец твой погиб во время орочьего налета, а мать едва выжила?
- Помню. Я с дядькой тогда жил.
- Я рассказал не все. Брат у тебя был. Во время того нападения сгинул, тела так и не нашли. Малыш совсем был, трехлетка. Думали, в доме сгорел. А оно вон как получилось…
Учитель и ученик посмотрели на пленного. Тот упорно, но пока безуспешно, пытался дотянуться до разложенных на столе богатств. Волосы его совсем высохли, торчали во все стороны неровными кудряшками.
- Однажды, Дис тогда лет тридцать было, они с ее мамой, твоей бабушкой, поехали навестить родных в Железных холмах. По санному пути. Подвода, на которой они ехали, провалилась под лед. Вытащить-то их вытащили, но… Бабушка твоя так после этого и не выздоровела, сгорела в лихорадке, а Дис хворала долго, год почти. Совсем слабенькая стала, волосы ей пришлось остричь - тяжелы были слишком, головы не поднять.
Орк меж тем смирился с невозможностью добраться до одежды, и сидел на корточках, злобно глядя на тюремщиков из-под кудлатой челки.
- Вот такая и была, - вздохнул Двалин. - Чисто орчонок.
В дверь поскреблись, потом просунулась голова стражника. - Мастер Маход прислал. Вот мокрое полотенце, мазь вытереть, вот сухое, а вот исподнее для него, - стражник кивнул на пленного.
- Спасибо, - Двалин прикрыл за стражником дверь. - Ну, что ж.
Он уронил сухие вещи на стол, шагнул к пленному с мокрым полотенцем. - Иди-ка сюда, - и, когда тот не отреагировал, грубо ухватил его за волосы, и швырнул к ближайшей стене. - Как с козой говорю, честное слово.
В следующий миг обернутая сырым полотенцем рука старого воина стиснула горло пленного. Тот вякнул испуганно, замер, с ужасом и непониманием глядя на Двалина, потом безуспешно попытался отцепить душащие пальцы. С мольбой глянул на Фили.
- Ах, ты ж мелкая дрянь! Сначала укусил, а теперь просишь о защите, - Двалин сильнее стиснул руку на его горле.
Фили пихнул Двалина в плечо. - Совсем рехнулся, задушишь же!
- А ты подумал, что матери скажешь? Ты хоть представляешь, что с ней будет?
- Обрадуется, что сын пропавший нашелся?
- Ты совсем, что ли, дурак? - Двалин развернулся к Фили, позволив закашлявшемуся орку съехать по стене на пол. - Какой сын? Сын ее умер в том пожаре восемьдесят лет назад. Это - только тело, внутри которого один Махал знает, что. Ты думаешь, он от своих отказался? Да ничуть не бывало. Он ведь притворяется, что всеобщего не знает и не понимает, чтобы не допрашивали. Идиотом прикидывался целую неделю, а ты и купился! Был бы это пленный эльф, пришло бы тебе в голову, что он продастся за кусок мяса и яркие тряпки? Нет. А это не эльф даже, орк! Он враг, был им, есть, и им же останется, и то, что он в гномьей шкуре, факта сего не отменяет. А ты его хочешь к Дис под бок, как вечное напоминание. Ты хоть представляешь, каково ей-то будет?
- В любом случае, Торину решать, - упрямо ответил Фили. - Дай-ка сюда.
Он вытащил мокрое полотенце из руки Двалина, присел перед орком на корточки. - Не бойся, я не сделаю тебе больно. Только мазь с тебя вытру, и все.
Орк нахмурился, хотел отстраниться, но глянул на старого воина, и счел за благо остаться на месте. Фили аккуратно, стараясь не причинить боли, вытер его лицо, горло и плечи. Принес сухое полотенце, промокнул оставшуюся влагу. - Вот и все, теперь и одежду можно.
- Чует моя задница, что все мы об этом сильно пожалеем, - покачал головой Двалин, и кинул орку исподнее. - Надевай. И если уж тебя так заботит безопасность твоего зада, то нечего им здесь сверкать.
Пленник повертел в руках незнакомый предмет туалета, глянул на Двалина вопрошающе.
- Давай, помогу, - Фили протянул руку, но пленный прижал подштанники к груди и отступил, насторожено глядя на него исподлобья. - Двалин, давай ты. Не любит он меня почему-то.
Двалин фыркнул, отобрал у пленного исподнее, развернул нужной стороной. - Надевай!
А когда пленный успешно справился с задачей, подволок поближе стол с одеждой. - Даже любопытно, что он выберет.
Орк застыл перед столом, не решаясь протянуть руку, потом глянул на Двалина.
- Можно, - рыкнул старый воин. - Все твое.
Пленный осторожно вытащил из кучи штаны - черные, с тиснением на коленях, с золотым шитьем по боковому шву и у пояса. Быстро натянул на себя, разобрался с завязками, принялся вертеться на месте, стараясь рассмотреть все детали. Чуть не свалился на пол, споткнувшись о цепь. Штаны были ему широковаты, свободно болтались на тощих бедрах, а вот в длину были почти хороши.
- Теперь рубаху, - несмотря на свою уверенность в злонамеренности пленного, не усмехаться Двалин не мог. Очень уж забавно орк осваивал гномью премудрость. - Ну, да, красную, кто бы сомневался. Снорри будет тебя любить, как сына. Должен же хоть кто-то в королевском доме ценить его усилия!
Фили подумал, что красное младшему к лицу - подзаживут болячки, отрастут обкромсанные волосы, исчезнет голодная худоба - и тот будет хорош, как принц. И тут же споткнулся мысленно - от легкости, с которой признал вражеского разведчика своим младшим братом.
- Тебя зовут-то как?
Орк недовольно оторвался от важного занятия разглядывания золотой вышивки на собственном рукаве, и, прижав пальцем место, на котором остановился, поглядел на Фили с сумрачным непониманием.
- Фили, - Фили ткнул себя в грудь. - Двалин, - указал пальцем на старого воина, с усмешкой наблюдающего за пленным. Потом указал на пленного, - а ты?
- Кили, - выдал тот, и снова занялся своим рукавом.
- К вашим услугам, - Двалин со стоном потер лицо ладонью. - Судьба. Ну, так тому и быть.