Work Text:
Кто бы мог подумать, что на самом деле это окажется довольно сносно.
Аластору соитие чаще всего представлялось чем-то по меньшей мере грязным, странной формой доминирования одного над другим, но никак не чем-то приятным.
И вот сейчас, посмотрите на него, стоит на коленях и его рот занят чужим членом.
Особого удовольствия от самого действа Аластор не получает. Несложная механика, повторяющиеся действия. С непривычки у него быстро затекает челюсть, слюна стекает по подбородку тонкой нитью, нужно контролировать зубы и силу нажима, ведь поранить такое сокровище нельзя, однако...
Однако то, как под ним стонет и ерзает Люцифер окупает все неудобства с лихвой.
Люцифер, сидящий перед ним, сейчас истиное олицетворение греха: в растегнутой рубашке, с золотистым румянцем на щеках, нетерпеливый и открытый. Податливый. Аластору просто заставить его дрожать и всхлипывать, просто оставаться тем, кто контролирует ситуацию.
У Аластора в груди щекочет, когда Морнингстар поскуливает от возбуждения. Радио демон готов поцеловать самого себя в лоб только за одно решение присмотреться к Люциферу.
Все это начиналось как глупый эксперимент, лишь прощупывание почвы.
Сделка с Рози прекращена, микрофон вновь в рабочем состоянии, но вопрос с раной на груди так и оставался открытым (ха!).
Люцифер хоть и редкостный идиот временами, но все же могущественное существо, его нельзя не брать в расчёт и игнорировать возможности, которые открываются.
Это все равно что воротить нос от стейка, который лежит прямо перед тобой.
Кстати, на вкус Люцифер довольно приятный, не сладкая карамель, как поддразнивал его Аластор - лишь немного соли и в отдалении терпкие яблоки. Он прекрасно раскрывается на языке, стоит Аластору двинуть головой и взять его член глубже.
Пальцы Люцифера путаются в его волосы, он вообще ужасно неусидчивый и нетерпеливый, то цепляется за плечи, то гладит его, Аластора, по оленьим ушам.
Но нужно отдать ему должное, Люцифер ни разу не пытался быть грубым. Он не пытался надавить, подтолкнуть, добиться чего-то силой, хотя в его распоряжении сильнейшая магия, один щелчок пальцев и Аластор мог оказаться перед ним в куда более отвратительном положении. Люцифер не может навредить грешникам физически, но ничего не мешает ему их унижать.
Они долго шли к этому моменту. Аластор любит вспоминать эти неловкие первые попытки короля выразить симпатию. Даже в его время юные леди вели себя не так смущённо, как Люцифер. Тот неловко смеялся, глупо шутил, бросал печальные взгляды из-под густых тёмных ресниц.
Аластору пришлось взять дело в свои руки. Несколько правильных жестов, парочка знаков внимания и одно почти-свидание - и вот Люцифер в его руках.
Правда, и сам он оказался в руках Люцифера, не заметил, как привык к нему, однако выгоды было куда больше, чем виделось изначально, жалеть не о чем.
Аластор поднимает на короля взгляд, томный и самодовольный. Он смакует каждую секунду этой власти в буквальном смысле, наслаждается тем, что именно он приносит Люциферу удовольствие, какого Король не испытывал минимум восемь лет.
Привязанность - это обоюдо острый клинок, но так просто забыть об опасности, когда этот прелестный идиот горячо выдыхает "Аластор..."
Люцифер воет и хнычет, когда кончает. Все его тело содрагается, напрягается, словно струна. Прекрасное зрелище, достойное кисти великих художников. Еще один повод для удовольствия - это то, что весьма немногим довелось это увидеть.
Люцифер сгибается, цепляется острыми коготками за пиджак Аластора, дрожащими руками он гладит Аластора по щекам, пока тот длинным языком собирает остатки семени с его живота, оставляет игривые поцелуи-укусы на коже торса и поднимается по груди выше. Сердце короля заполошенно колотится и Аластор не упускает возможности оставить отпечаток поцелуя в середине грудины - незримая печать принадлежности.
Кожа Люцифера мягкая и приятная, словно настоящий белый шёлк. Аластору нравится скользить по ней губами, ощущать, как король в его руках весь покрывается приятными мурашками, слышать, как он тихо вздыхает и вздох этот означает полное поражение.
Люциферу необходима эта ласка, словно вода страждущему, он сам готовностью льнет ближе, тянется за поцелуем, чем вызывает у Аластора тихий смех.
- Бесстыдный Король, - бормочет он, но прикасается к его губам своими. Касание лёгкое, но трепетное, доверчивое. Аластор и сам ощущает, как в груди у него растекается что-то вязкое и теплое. Что-то, что он боялся испытать всю свою жизнь, но сейчас получает в посмертии.
Люцифер дышит тяжело, рвано, пока приходит в себя после оргазма. Ладонь Аластора на пояснице, его губы на плече - маленькие знаки того, что Радио демону, в общем-то, не плевать.
Люцифер пребывает в полнейшей неге в руках любовника, расслабенный, уютный. Совершенно не подозревающий, что с недавнего времени у них появился наблюдатель.
Аластор бросает насмешливый, едкий взгляд на чуть приоткрытую дверь покоев, в ответ из тени его прожигают гневные лиловые глаза.
Кажется, это могло бы быть триумфальное возвращение Королевы, воссоединение семьи и типичная слезливая сцена из мелодрамы, но она стоит у приоткрытой двери, разгневанная, но бессильная, с возможностью уловить лишь толику того, что когда-то она могла называть своим.
Ох, Лилит-Лилит, ты сама приняла решение оставить его без объяснения причин, неужели ты ждала, что никто не попытается забрать это румяное яблочко себе?
Люди выбрали сорвать запретный плод и кто Аластор такой, чтобы противиться своей природе?
Он усмехается.
Королеве стоило вернуться хотя бы на год раньше, чтобы еще была возможность на счастливый финал.
Сейчас?
Ох, нет, Аластор уже решил, что заберёт Люцифера себе.
Будет ли это сложно?
Конечно.
Но Лу стоит каждой грешной душонки, каждой манипуляции и любой лжи, что только потребуется, чтобы его удержать.
И Аластор чертовски хорош в интригах, если он хочет что-то (кого-то) получить.