Chapter Text
────────•☕•────────
Подземный город.
Он существует. Дышит во мраке, высасывает соки из его жителей, не пропускает сквозь панцирь ни один лучик света, обрекая на безрадостную жизнь во тьме.
Гнилой запах подземного города смешивается с настоящим и иссушает до дна. Насилие, кровь. Крики женщин, раскуроченные старики, подыхающие от голода дети.
И бесконечные глаза Эрена, пожирающие его без остатка.
Где то небо, что он мечтал увидеть? Смрад затопил всё...
────────•☕•────────
Леви ненавидит грязь.
С самого своего рождения, сколько себя помнит, его тревожит этот запах гнили.
В катакомбах, на поверхности, в ночлежках, в домах богачей — он всюду.
Никто не чувствовал запах. Леви уже начал думать, что ему просто кажется.
Иногда он боялся, что запах исходит от него. Леви с ума сходил от этой вони.
Но за Стеной Мария… воздух такой, что хочется просто стоять и дышать.
Леви задался тогда вопросом: откуда он знает?
Откуда он знает, что воздух внутри Стен пахнет гнилью?
Он родился здесь, в этой вони.
Он должен был привыкнуть.
Леви считали странным.
Родился под землёй, но больше всего на свете ненавидит грязь.
Вырос среди объявленных вне закона, но борется с преступностью.
Леви даже знать не мог, что есть какой-то другой воздух, и в нём нет этой отвратительной вони.
Но Леви смог впервые в жизни вздохнуть спокойно лишь там, за Стенами.
Запах сточной ямы, преследовавший все эти годы, исчез, и Леви перестал брезгливо морщиться.
Откуда он знает?
Откуда он знает, что титаны — это порядок?
Если воздух в Стенах пахнет гнилью, может быть, человечество не должно жить за Стенами?
Если человечество живёт за Стенами из-за титанов, может быть, в мире не должно быть титанов?
«Мы проиграли им. Они загнали нас за эти Стены. Мы позволили им это сделать. Всё справедливо»
Леви врал себе и понимал: он так не думает.
«В нашем мире сильный пожирает слабого, и только так — это закон человеческой жизни…»
Закон животных.
Леви убивал, чтобы выжить.
Леви убивал, потому что был сильнее.
Тогда почему его жертвам было легче выжить, чем ему?
В человеческой общине закон животных — абсурдный закон. У людей слишком много критериев силы и слабости. Преимущество, что превозносит над прочими в привычной среде, оставляет беспомощным за пределами условностей скотного двора. И наоборот.
Поэтому в мире Стен нет ничего совершенного. Одно известно точно: каждый, кто хочет жить, — может жить.
И Леви хочет жить.
За Стенами.
Вдыхая воздух, лишённый гнили.
Отринув унизительный ярлык скота.
Ведь он ненавидит грязь.
────────•🗝•────────
Шиганшина вставала под воодушевлённые ликования разведчиков и засыпала под скрип телег, нагружённых трупами.
В права вступило знойное лето, но это не мешало продолжаться затяжным кровавым боям за Стенами. И множество шрамов на тренированном теле сильнейшего воина человечества — следствие таких мясорубок.
Эрен не был разведчиком.
Но рана на плече — такая же, как у его героя, — больше не жгла огнём, а уже полностью зажила, оставив после себя на память шрам.
Плевать, не первая и не последняя. Будут ещё, важно только, чтобы не на смерть.
Эрен знал, что ему рано умирать, и на это была особая причина.
Карла говорила Эрену, что за Стенами нет жизни — только смрад мёртвых тел и крови витает в воздухе, а слабый всполох надежды оседает в погасших глазах мертвецов.
Но у Эрена надежда есть, и она листает старые книги Армина с прикроватной тумбочки о горах соли, огненной воде, ледяном материке, равнинах из песка, многовековых лесах, — о внешнем мире, что гораздо больше, чем тот, что внутри Стен, — внимательно вглядываясь в каждую строчку, а может уже спит, завернувшись в старые застиранные простыни, пахнущие солнцем.
Не может точно знать.
Но одно он знал точно: событий за Стенами было куда больше, чем позволено видеть его матери, потому что реальность куда сложнее, а мир куда масштабнее.
Мирные времена не ослепили его.
И оттого сын доктора не смыкал век, сморённых усталостью, держал глаза широко открытыми, вгрызаясь пальцами в плоть, чтобы не забыться — нет, не сновидениями — иллюзией покоя.
Ведь Эрен знал, что жизнь — это бесконечная борьба.
А покой — поражение и смерть.
Шиганшина утопала в мире снов, тонула в собственном чувстве вины, и то, за что её жители цеплялись всю свою жизнь, развеялось прахом по ветру, когда стену Мария впервые за сотню лет проломил Колоссальный титан.