Work Text:
— Я не...
Его растерянный шёпот никто не слышит. Столько голосов вокруг, столько тех, кого он считал своими братьями... Но стоило ему совершить ошибку, как от него с лёгкостью отвернулись абсолютно все. Высшие ангельские чины, всегда спокойные и рассудительные, сейчас перекрикивают друг друга, пытаясь принять непростое решение.
Это же самый настоящий резонанс! Ангел склонил человека к греху! И не просто ангел — серафим! Впрочем, некоторые, кажется, не удивлены, что предателем оказался именно Люцифер. Сейчас они говорят, что он всегда был сам по себе. Мечтатель, когда-то создавший для людей столько прекрасного в ночном небе. Если бы кто-то хотя бы раз поднял голову, чтобы разглядеть эту красоту... Столько звёзд, собирающихся в причудливые фигуры, животных или что-то, чему пока нет названия, но обязательно будет в будущем.
У людей ещё есть будущее. У Люцифера его больше нет.
Морнингстар не может унять дрожь собственного тела. Он хочет сбежать, спрятаться от этих осуждающих взглядов, причиняющих ему практически физическую боль. За что с ним так? Почему свобода выбора не была доступна людям с самого начала? Это ведь так эгоистично со стороны Бога. Люди — венец творения, любимые дети того, кто сотворил всё и всех... Так почему они бродили по Раю точно овцы, которых направлял невидимый пастух? Они достойны большего. Но, к сожалению, это мнение с Люцифером никто не разделял. Впрочем, не в первый раз. Он и правда всегда был не таким, как все. Но разве это оправдание для жестокости остальных по отношению к нему?
Люцифер не может заставить себя поднять руки, чтобы хотя бы вытереть слёзы, текущие по щекам. Он чувствует себя настолько жалким, что начинает задыхаться. И поэтому не сразу слышит свой приговор. Но боль, последовавшая после страшных слов, мгновенно вернула ясность разума. И тут же забрала обратно.
Собственный крик звучит как-то отдалённо. В нём больше отчаяния, чем боли. Люцифер приходит в себя на земле, а красное небо над головой пугает до ужаса. Попытка взлететь терпит крах и приносит с собой ещё одну порцию невыносимой боли. Кружится голова, но серафим пытается подняться в воздух снова. И снова. И снова. Он видит на небе сферу Рая и его мучительно тянет туда. Но ничего не получается. Лишь перья летят в стороны от очередного удара о землю.
— Я не хотел...
Люцифер падает на колени. Рядом нет никого, кто мог бы его услышать. Есть лишь безлюдное ничто, идти по которому совершенно не хочется. Если бы он только смог взлететь... Руки вдруг тянутся к собственным крыльям. Наощупь ищут их основания, пытаясь не закашляться от боли, которую вызывает любое прикосновение к крыльям. Пальцы сжимаются на своей цели, тянут в сторону, но падшему ангелу не хватает духу, или, возможно чего-то совсем другого, чтобы вырвать их. Может тогда ему стало бы хоть немного легче? Хоть на мгновение... Ведь крылья — это его связь с Раем. Когда-то белоснежные, теперь внутренняя их часть окрасилась в кроваво красный цвет. Как напоминание того, что сделал Люцифер. Но ведь он бы никогда не позволил себе ранить человека... Сама мысль об этом никогда не приходила в голову.
Зачем ему теперь жить? Он даже не замечает, что на пальцах теперь красуются острые когти. Которые легко вспарывают собственную кожу на руках. Кровь цвета золота крупными каплями падает на землю, но это не приносит удовлетворения. Лишь что-то тихо шипит под ногами, тут же затихая, стоит только прислушаться. Может, он не так уж и одинок?
Не может же Бог быть настолько жесток?
Или он может быть намного хуже?