Chapter Text
Всё рушится. Пусть Люцифера и смогли вызволить из заточения, но пушка Вокса уже успела опасно перегреться. Теперь взрыв — лишь вопрос времени. И, судя по словам Кармиллы, это уничтожит минимум половину города. С учётом того, что всё и так охвачено огнём, последствия будут катастрофическими.
Кто-то из грешников пытается спрятаться, кто-то беспомощно озирается по сторонам, однако все прекрасно понимают, что шансов спастись нет ни у кого. Кроме короля Ада, что сейчас стоит в стороне и тяжело дышит, давя рукой на свежие раны на груди. Ему безумно больно, а мысли в голове никак не могут остановиться хоть на секунду. Всё путается, наваливаясь друг на друга и образуя огромный ком сомнений, страхов и непонимания происходящего. Что ему делать? Нужно ли ему что-то делать? Поможет ли это? Слишком много вопросов, а время уходит.
Болезненный взгляд Морнингстара с трудом находит дочь. Точнее её спину — Чарли суетится, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что могло бы спасти их всех. Мысль о том, что она может погибнуть, впивается в мозг куда больнее тех проводов, что рвали тело минуту назад. Но эта боль делает мысли неожиданно ясными. Словно удар по лицу наотмашь.
Люцифер боится потерять свою дочь. И именно этот страх заставляет его действовать не смотря на травмы.
Шаги даются ему нелегко. Но даже несмотря на боль, Люцифер уже не может остановиться. Он должен что-то сделать. Возможно, впервые в жизни он поступит правильно. Плевать на последствия для себя, всё равно никакая боль не сравнится с той, что была во время падения. Скольких сил стоило не оторвать себе крылья собственными руками... Лишь один Бог знает, каково было тому, кто в итоге стал королём Ада.
Пришло время выполнить свой долг. Как ангела. Как короля. Как отца.
Люцифер исчезает во вспышке адского пламени, а пушка в тот же миг оказывается в когтях огромной белоснежной птицы. Разумеется, в её облике сохранились некоторые черты от обычной формы короля Ада. В кого бы он не превращался, что-то остаётся неизменным. Такая вот визитная карточка.
— Пап?... — Чарли замирает, смотря на птицу в непонимании, но внезапно её озаряет страшная догадка. — Нет, подожди!
Но Люцифер её уже не слышит. Или делает вид, что не слышит. Огромная птица делает несколько тяжёлых взмахов сильными крыльями и пушка отрывается от земли. Нужно успеть поднять достаточно высоко, тогда ужасных последствий можно будет избежать. Именно надежда на это придаёт падшему ангелу сил. Боль отходит на второй план, когда нужно защитить близких. Поэтому Морнингстар сейчас старается не смотреть вниз. Мучительно трудно не обернуться на отчаянный крик дочери, но взгляд птицы устремлён в красное небо, где не видно мерцающую сферу Рая. Свой прошлый дом Люцифер тоже пытается защитить, поэтому и летит в другую сторону. Несмотря на то, что там его предали много лет назад.
Но пушка с каждым метром высоты нагревается всё сильнее. Боль начинает возвращаться наравне со слабостью, но Люцифер не сдаётся. Он вкладывает в этот полёт абсолютно все силы, что у него сейчас есть. И, когда чувствует, что остались считанные секунды, изо всех сил подбрасывает оружие вверх. Он даже не пытается себя защитить.
Яркая вспышка разрывает адское небо, а от грохота взрыва бьются стёкла. Но на фоне того, что могло произойти, это ничтожно. Вот только...
Где Люцифер?
Грешники не могут поверить в то, что остались живы. Они обнимают друг друга и искренне радуются своей победе, в то время как принцесса Ада шёпотом зовёт своего отца, не веря в то, что его больше нет. Точно ли он бессмертен? Эмили ведь серьезно ранила эта отвратительная машина одним своим выстрелом, а Люцифер был в самом центре взрыва. Мог ли он уцелеть? Или он пожертвовал собой, чтобы другие смогли прожить ещё один день? Едва ли он старался для грешников, но... Это сильный поступок, достойный короля. Он защитил своих подданных даже будучи изувеченным одним из них. Вряд ли Вокс, конечно, благодарен за спасение, но пока он благоразумно молчит.
Вэгги обнимает Чарли за плечи, но та не может сдержать своих слёз. Она не может перестать звать того, кто сделал для неё так много. Он не может оставить её одну. Это несправедливо. Особенно после ухода Лилит семь мучительно долгих лет назад.
— Пап, пожалуйста...
Лишь тишина служит ей ответом.