Chapter Text
Больно приземляться на мягкую обивку дивана.
Свисающая рука касается пола. Тсунаеши хмыкает. Еще секунду назад казалось, будто пола здесь не было, была лишь та иллюзия хранителя тумана, которая подразумевала под собой пространство, тянущее вниз, к острым камням и непонятной чуши.
Но Тсунаеши не верит иллюзиям.
Тсунаеши взрослый.
Тсунаеши по-взрослому пинают из стороны в сторону и говорят: позаботься о нас!
И говорят: ты ничтожество.
И говорят: ты наш босс, так что мы тебе верим.
И говорят: я ненавижу тебя.
Последнее застревает на полпути к височным долям главного мозга, вызывая полное отрицание происходящего.
Это ведь иллюзия.
Это ведь ложь.
Главное не верить.
Главное не верить этому человеку. Ни его разномастным глазам, ни ухмылке, ни единому слову.
И Тсунаеши не верит, когда он пытается выглядеть более дружелюбным и спокойным.
И Тсунаеши не верит, когда он, истекающий кровью, разбитый и сломленный, швыряет в стену ненужный предмет быта, высказывая, как же все ему надоело.
И Тсунаеши не верит, когда он с безобразной ухмылкой говорит, что ему можно доверять.
И Тсунаеши не верит.
Не верит и Реборну, когда в очередной раз он заводит речь о вредности долгого пребывания рядом с взбешенным и сумасшедшим иллюзионистом.
В черепе мозг будто бы сжался до размеров вселенной, а потом в один момент взорвался, образовавши новые вспышки боли и темень в глазах.
Но это ведь от усталости, да?
В глазах плывет, и все вокруг кажется спущенным под воду, к самой глубокой точке, где наиболее темно.
Но это ведь от усталости, да?
Тсунаеши срывается на нервный смешок, не выдерживая напряжения, растущего и распускающегося мертвым цветком внутри.
Но это ведь от усталости, да?
Пальцы касаются красных линий на шее – это от его рук.
Укус на ключице – это от него.
Разбитые колени – это из-за него.
Синяки на бедрах – это от его рук.
Многочисленные засосы – это от него.
Искусанные губы – это из-за него.
Тсунаеши хочется приложить свои пальцы прямо на те следы, повторяя их контур, прилаживая больше усилий.
«Ты ведь этого хотел, Тсунаеши-кун?» – и в голове всплывает знакомая омерзительная улыбка и противный смех.
Ведь гнить заживо приятно, да?
«Добро пожаловать в мой мир, Тсунаеши-кун», – и в голове всплывают самые радостные разномастные глаза.
Умирать не страшно, да?
Тсунаеши пытается сдерживать слезы, он ведь взрослый.
Это минутная слабость, она пройдет.
Все наводнение схлынет, оставив по себе безудержное желание встретиться с ним снова и снова хохотать, сплевывая кровь, говоря, как же он влюблен.
Тсунаеши взрослый, он умеет лгать.
И убегать от себя, как последняя сволочь, уверяя, что иначе быть не может.