Work Text:
Шакки долго представляла себе, как это будет.
Ну, на самом деле не так уж и долго, они с Роком провстречались-то всего ничего, и на их первом свидании не было ни поцелуя, ни секса. И у Шакки волнительно трепещет её глупое влюблённое сердце, когда перед сном она мечтает о том, как это будет. Так волнительно.
Где это будет? Целуется ли Рок нежно или чуть грубее, или как-то ещё? Кто проявит инициативу — ну, скорее всего, это будет не Шакки, её учили ведь, что будешь слишком напористой — никогда не полюбят.
Хочется узнать.
Хочется чего-нибудь, как в романах о любви, которыми она зачитывается перед сном. Чтобы красивое место, романтичная обстановка, она тоже вся такая нежная и романтичная в красивом платье, и вот вся эта подобного плана чушь с лепестками роз и музыкой на фоне — чушь, мечтой о которой Шакки живёт и дышит.
В итоге она сама не понимает, в какой момент за тем, что должно было быть обычным совместным ужином — Лид уже был благополучно сослан в свою комнату и под страхом смерти поклялся сидеть тихонько, как мышка — в общем, Шакки сама не понимает, когда же резко потянулась через весь стол совсем не как леди, схватила Рока за воротник и поцеловала. Он же, негодник такой, снова её дразнил, а потом ещё сказал: «Заткни меня».
Губы у него мягкие и сухие, первым делом думает она. И со вкусом еды на вынос, которую Рок, сам того не зная, принёс очень вовремя, потому что ужин Шакки благополучно сожгла.
Шакки сразу же пытается отстраниться, почти испуганно даже. Она ведь не хотела так сразу, правда. Она всё отлично помнит — слишком напористые мужчин пугают и отталкивают, им хочется видеть рядом с собой нежный цветок, теперь-то Рок точно поймёт, что она не такая и бросит её. Вот только Рок отстраниться ей не даёт, кладёт руку на затылок и притягивает ближе, его пальцы впутываются в её волосы, нежно гладя светлые пряди, и он, подумать только, целует глупую неосмотрительную Шакки в ответ, медленно, долго и так, будто ему не нужен более никто другой в этом огромном мире.
Шакки настолько влюблённая дура, что тогда даже не запомнила толком, как он целуется, и вспоминались ей только собственное бешено колотящееся сердце и его пальцы в её волосах.
Во второй первый раз Рок, напротив, целует её первым. Это так коротко и быстро, что Шакки даже не успевает понять, что происходит, и Рок, как и Шакки в первый раз, осознавая, что только что сделал, хочет отстраниться, не имеет же никакого права, не после того, что натворил, и они оба это знают.
Ещё и на всё той же кухне, только в этот раз никаких романтических ужинов — только чай. Приличные демоны, в конце концов.
Шакки, наверное, пожизненно влюблённая дура, потому что к плечам Рока тянется не для того, чтобы оттолкнуть, а для того, чтобы притянуть его ближе и снова прижаться губами к его губам, по которым она до этого момента даже не осознавала, как соскучилась.
Уже начавшее садиться солнце успевает зайти за горизонт окончательно, когда Шакки наконец-то его отпускает — лишь физически.
— Придурок, — беззлобно ворчит она. Рок даже не поправляет её руками смятую рубашку там, где она его держала, только неожиданно застенчиво для себя улыбается. Конечно, он придурок.
Её придурок.