Chapter Text
Прежде чем начать, я хотела бы дать небольшое пояснение относительно названия работы. Оригинальное название на китайском языке – 衔芳草 (xián fāng cǎo). Для большего понимания я адаптировала его как «Стебель душистой травы», но если разбирать каждый иероглиф, то получится так:
衔 (xián) – нести/держать в устах. Но этот иероглиф чаще используется, когда говорят о птице, несущей веточку или травинку для строительства гнезда. В метафорическом смысле означает бережно хранить, таить в сердце или давать обещание.
芳草 (fāng cǎo) – душистые травы.
В китайской поэзии этот иероглиф также символизирует добродетель, верность, чистую дружбу или, что особенно важно в контексте этой работы, возлюбленного/дорогого сердцу человека.
Поскольку в этой истории Лань Ванцзи возвращается к Вэй Усяню после долгих лет разлуки, название можно интерпретировать таким образом: тот, кто возвращается, неся в своих устах обещание верности и вновь обретённую любовь.
Надеюсь, это поможет вам глубже почувствовать атмосферу и смысл истории! Приятного чтения!
С порывом яростного ветра хаос накрыл всё поместье клана Мо.
— Проклятье! — выругался адепт Пристани Лотоса, хватаясь за ноющую грудь и отступая на несколько шагов назад. Его тут же подхватил другой ученик, пока тот сплёвывал кровь на землю. — да что же тут творится?!
— Шисюн, — обеспокоенно спросил поддержавший его юноша в фиолетовом, — ты как, цел?
Тот лишь покачал головой.
— Не отвлекайтесь!
На магическом поле распустились лотосовые узоры и погружённый во тьму двор мгновенно озарился фиолетовым сиянием. На поясах адептов ордена Цзян зазвенели колокольчики: они вновь вскинули мечи, приготовившись атаковать.
На свирепой левой руке, принадлежащей неведомой твари, буграми вздулись жилки, напоминая старое дерево с переплетёнными корнями. Она размахивала своими иссохшими мертвенно-бледными пальцами, мечась по двору из стороны в сторону, а свистящие порывы ветра от её ударов поднимали в воздух щебень.
— Пятый шисюн! Не выйдет! Мы не сможем её сдержать! Скорее запускай сигнальный огонь!
Спустя мгновение луч яркого фиолетового света устремился в чёрное небо и расцвёл над двором девятилепестковым лотосом, отразившись в глазах присутствующих.
Адепты клана Цзян затаили дыхание, шепча заклинания; их мечи тут же начали поочередно взмывать в воздух.
— В атаку!
Клинки зазвенели от влитой в них духовной энергии и направились к цели, запирая левую руку в подобие клетки из лезвий. Рука впала в неистовство и ударила ладонью о землю – от столкновения двух сил мечи бешено задрожали.
Один за другим начали гаснуть фиолетовые огни духовной энергии.
— Не... не удержим! — у адептов онемели руки от чудовищной отдачи, но они стиснули зубы, стараясь держаться из последних сил.
— Прочь! — внезапно раздался приказ откуда-то сверху.
Адепты в диком восторге распахнули глаза и увидели, как красное сияние меча, подобное своевольному дракону, в мгновение ока взвилось вниз и с пугающей лёгкостью заковало призрачную руку.
— Заместитель главы!
— Заместитель главы ордена!!
— Первый шисюн!!! — взвыл шестой шиди.
Вокруг прибывшего вспыхнул красный свет. Его чёрные одежды развевались в лунном сиянии, а тёмно-красная лента в волосах плясала на ветру.
Левая рука злого духа замерла на мгновение, а затем с чудовищной силой сбросила с себя оковы духовной энергии, и бросилась на Вэй Усяня. Тот перевернулся в воздухе, взмахнул рукавом, блокируя удар, и мягко приземлился на карниз крыши.
— Что за нечисть... — Вэй Усянь слегка нахмурился, скривив уголок рта. Суйбянь со свистом описал дугу в воздухе и врезался в карниз у его ног.
— Заместитель главы, беда! Оно вселилось в госпожу Мо! — в панике крикнул один из адептов.
Вэй Усянь стремительно бросился вперёд и оказался лицом к лицу с женщиной, чьи глаза закатились, оставляя лишь белки, а вены на её лице вздулись и переплелись так, что невозможно было угадать ни её прежнего облика, ни возраста.
Её рука с растопыренными пальцами метнулась к нему. Вэй Усянь отпрыгнул назад, уклоняясь, и в этот момент острые ногти просвистели в миллиметре от его горла.
Госпожа Мо издала пронзительный вой и вновь атаковала, раздирая ногтями воздух со всех сторон, словно решив во что бы то ни стало содрать с Вэй Усяня кожу.
— Ха, — холодно усмехнулся Вэй Ин. Он остановился, призывая меч. Суйбянь проносился вокруг госпожи Мо стремительным вихрем, так что левая рука не успевала реагировать.
Сейчас!
Вэй Усянь подпрыгнул, и перехватив рукоять меча вложил в удар максимум духовных сил.
— Ч-ш-ш!
Левая рука и тело госпожи Мо были рассечены мгновенно. Фонтан алой крови брызнул на три чи в высоту. Однако острые когти в последний момент успели полоснуть по рукаву Вэй Усяня. Его сердце пропустило удар, он в панике поднял глаза и увидел, что его одежды были разорваны, лоскут чёрной ткани жалко трепетал на ветру, а на запястье правой руки, сжимавшей меч, теперь отсутствовала белая лобная лента, которую тот никогда не снимал все эти шестнадцать лет.
Нет, нет, нет!
Он инстинктивно бросился вперёд, чтобы поймать ленту, но рука твари, опередив его, вздулась венами и с рёвом понеслась в его сторону.
— Шисюн, берегись!!!
Спину Вэй Усяня обожгло болью. Острые когти с лёгкостью рассекли плоть на его спине. Цепляясь за последние крупицы сознания, он снова потянулся к ленте, но в тот миг, когда кончики его пальцев почти коснулись мягкого атласа, силы покинули его, в глазах потемнело и он рухнул с крыши.
— Вэй Усянь!
Он услышал голос Цзян Чэна, а в следующую секунду провалился в небытие.
Он снова падал в тот глубокий омут.
В ту тёмную, бездонную толщу воды, что давила на грудь, не давая дышать.
Как и сотню, тысячу, десять тысяч раз до этого.
«Нет, нет, умоляю, не заставляй меня снова проходить через это...» — подумал он.
Яркий белый свет обжёг его глаза. Он оказался в толще воды, которая заливала его уши, врывалась в нос, и заполняла лёгкие, причиняя жгучую боль. Всё его существо словно растворялось в этой пучине.
— Молодой господин Цзинь!!!
— Цзинь Цзысюань!!!
— Вэнь Чао убил Цзинь Цзысюаня!
Вэй Усянь и Цзян Чэн, сражавшиеся с заклинателями клана Вэнь, резко обернулись, но увидели лишь удаляющегося Вэнь Чао, которого прикрывал Вэнь Чжулю. Вэнь Чао бросил на них самодовольный, омерзительный взгляд.
— Сражаться со мной? Вы себя сильно переоценили! — сплюнул он.
— Подлый трус, бьющий в спину! — заклинатели клана Цзинь с мечами наперевес бросились в погоню.
Цзинь Цзысюань лежал у кромки воды. Его глаза остекленели, а на спине медленно расплывалось тёмно-красное пятно. Кончики его пальцев свесились к воде, и алая кровь медленно стекала по ним прямо в озерную гладь.
Черепаха-Губительница издала зловещий рёв.
Перед глазами Вэй Усяня всё двоилось и плыло. Рука уже не могла удержать меч, но ноги сами, спотыкаясь, несли его навстречу неизбежной судьбе.
— Помогите!! — рядом вдруг раздался испуганный крик девушки.
Не задумываясь о последствиях, Вэй Усянь бросился вперёд, закрывая собой Мянь-Мянь, на которую, воспользовавшись этой суматохой, решила напасть Ван Линцзяо. Но вдруг перед ним промелькнула тень. Раздался леденящий душу звук раскалённого железа, а следом за ним визг лезвия, рассекающего плоть. Вэй Усянь застыл: серебряное остриё меча, зловеще блеснув, пронзило белоснежные одежды насквозь и вышло прямо перед его глазами, окрашиваясь в алый.
— Бес...стыдница.
Вэй Усянь не двигался. В его голове было пусто, он не мог осознать происходящее. Лёгкие беспорядочно сжимались, втягивая воздух короткими, отрывистыми вдохами, которые тут же срывались с его дрожащих губ.
— Лань... Это Второй молодой господин Лань! Ты, слепой идиот, убил второго молодого господина Ланя!! — завизжала Ван Линцзяо.
— Со Вторым господином беда!! — кричали заклинатели со всех сторон.
— Я-я-я... я хотел убить Вэй Усяня! Клянусь! — в панике оправдывался стоящий рядом с Ван Линцзяо заклинатель клана Вэнь. Он резким движением выдернул меч из тела Лань Ванцзи, и алая кровь плеснула в озерную воду.
— Лань Чжань!! — Вэй Усянь подхватил оседающее тело Лань Ванцзи. Широко распахнув глаза, дрожащими руками он перевернул его.
На его белоснежной коже расцветало багровое клеймо, оставшееся от железного тавра.
— Лань Чжань...? — потерянно позвал Вэй Усянь. Наконец, искра понимания пробилась сквозь ступор: он осознал, что именно произошло.
— Нет, нет, нет... не может быть... Лань Чжань, Лань Чжань!!!
Он обхватил ладонями прекрасное лицо юноши, беспомощно прижимая его к себе. Другой рукой он попытался зажать рану на животе Лань Ванцзи, но наткнулся на руку самого Лань Чжаня.
— Лань Чжань... — он задыхался, пытаясь проглотить горечь в горле, но слёзы падали на грудь Лань Ванцзи, смачивая белую ткань его одежд.
Почему Лань Ванцзи? Почему именно он? За что? Почему? Почему?!
Дыхание Лань Ванцзи было прерывистым, кровь стекала из уголка его рта, но светлые глаза, в которых ещё теплился ясный свет, упрямо смотрели на лицо Вэй Усяня.
— Вэй Ин... — медленно, с трудом произнёс Лань Ванцзи, глотая кровь.
— Не бойся... Лань Чжань, Лань Чжань, не бойся! — Вэй Усянь сильнее прижал его к себе, пытаясь стереть кровь с его губ. Но его руки уже были в крови, и он лишь размазывал её, делая только хуже. Вэй Усянь не мог остановиться, продолжая упрямо тереть и тихо приговаривая: — рана неглубокая, я посмотрел, правда неглубокая... Мы сейчас выберемся, перевяжем рану, и всё будет хорошо! Не бойся!
Вэй Усянь вцепился обеими руками в ворот Лань Ванцзи и, уткнувшись лицом ему в грудь, разрыдался. Он почувствовал, как Лань Чжань едва заметно покачал головой. Сердце Вэй Усяня сжалось от мучительного чувства; он категорически отказывался слышать то, что Лань Ванцзи мог сказать ему на прощание.
— Нет, нет, Лань Чжань, ты поправишься, верь мне! — Вэй Усянь поднял голову, крепко сжимая плечи Лань Ванцзи. — когда ты поправишься, я отправлюсь с тобой в Облачные Глубины. Ты можешь наказывать и ругать меня! Я больше не буду шуметь, не буду тебя дразнить, даже пить не буду, всё будет как ты скажешь!! Хорошо? Умоляю, только не пугай меня так! Я правда... я правда... Лань Чжань, мне, мне так страшно...
Он не мог больше говорить. Пальцы, сжимавшие ворот Лань Ванцзи, ломило от напряжения. Он снова обнял Лань Ванцзи, перед глазами всё плыло, и в этой пелене он пытался отыскать силуэт Цзян Чэна, надеясь, что тот поможет.
— Цзян... Цзян Чэн!!! — заорал он. Но Цзян Чэн, бросившийся с мечом за тем вэньским псом, что ранил Лань Ванцзи, уже давно исчез из поля зрения.
Вэй Усянь захлёбывался рыданиями, как вдруг его пальцы разжались. Он потеряно опустил взгляд и увидел, что ему в ладонь вложили что-то белое.
Это была налобная лента с узором плывущих облаков.
— Лань Чжань? Лань Чжань!
Сердце его бешено заколотилось. Он видел, как свет в янтарных глазах угасает, как голос, зовущий его по имени, становится всё тише. Сознание словно проваливалось в бездонную пропасть, а белая лента в его руке становилась всё более размытой.
Порыв шквального ветра безжалостно вырвал ленту и унес её прочь. Он попытался поймать её, но не смог...
— Лань Чжань!!
Вэй Усянь резко сел, и спину тут же пронзила острая боль. Игнорируя её, он инстинктивно отбросил одеяло и скатился с ложа. Его колени подогнулись, стоило ногам коснуться пола, и он повалился вперёд. В этот момент чьи-то руки тут же подхватили его.
— Лань Чжань! — он резко вцепился в поддержавшего, но встретился взглядом с парой светлых миндалевидных глаз, полными невысказанной тревоги.
— А-Сянь... а-Сянь, не спеши... Ты был без сознания два дня, тебе нельзя так резко вставать... — дрожащим голосом уговаривала Цзян Яньли.
Вэй Усянь вздрогнул всем телом, словно на него вылили ведро ледяной воды. Он смотрел на мягкие, знакомые черты лица Яньли, на мгновение потерявшись во времени. Только придя в себя, он заметил глубокую тревогу во взгляде шицзе. Ему оставалось лишь кивнуть.
Цзян Чэн наблюдал, как Цзян Яньли помогает Вэй Усяню сесть обратно на кровать, и уже собирался с облегчением выдохнуть, как вдруг Вэй Усянь замер, резко обернулся и схватил его за руку.
— Лента! Ты нашел лобную ленту?
Цзян Чэн поморщился от боли, тяжело вздохнул и с трудом произнёс: — Вэй Усянь, прошло больше десяти лет... Тебе не кажется, что пора бы...
— Не неси чушь! Я спрашиваю, где лента! Только не говори мне, что ты её не искал! — Вэй Усянь мгновенно вспыхнул от ярости, хватая Цзян Чэна за ворот одежд.
На лице Цзян Чэна отразилась сложная гамма чувств. Он посмотрел на Вэй Усяня, затем вытянул вперед руку, которую держал за спиной, и разжал кулак. На ладони лежал обрывок налобной ленты.
Дыхание Вэй Усяня сбилось.
— ...та призрачная рука... порвала её. Я нашёл только эту половину... — с трудом выдавил Цзян Чэн.
Между бровей Вэй Усяня залегла тень. Спустя мгновение он медленно разжал пальцы на воротнике Цзян Чэна и забрал ленту из его руки.
Он некоторое время смотрел на эту разорванную половинку, а затем снова намотал её на правое запястье.
— Спасибо, — глухо бросил он Цзян Чэну.
Цзян Чэн и Яньли обменялись нерешительными взглядами. Наконец, Цзян Чэн снова заговорил: — Вэй Усянь, так нельзя... Ситуация в поместье Мо была опасной, а ты бросился туда сломя голову, наплевав на всё. Если бы... если бы он знал, если бы видел тебя таким, он бы точно не обрадовался.
Цзян Чэну такие мягкие слова давались с огромным трудом, он чувствовал, будто глотает рыбьи кости. Но Вэй Усянь не понимал по-плохому, и другого выхода просто не оставалось.
Но Вэй Усянь лишь тихо усмехнулся.
— Если он недоволен, пусть придёт и лично меня отчитает, — тихо сказал Вэй Усянь, поглаживая атласную ткань на запястье и обращаясь скорее к ней, чем к Цзян Чэну. — разве это не то, что у него получалось лучше всего?
Но белая атласная лента была неодушевленным предметом и не могла ему ответить.
Цзян Чэн тихо вздохнул и снова беспомощно заложил руки за спину, до боли сжимая своё запястье другой рукой. Он с мольбой посмотрел на Цзян Яньли, но увидел, что она тоже опустила голову, а в её глазах блестели слёзы.
Цзян Чэн мысленно пнул себя. Как он мог забыть, что тогда в пещере Черепахи погиб и Цзинь Цзысюань.
Два наследника Великих Орденов погибли на перевоспитании в Цишане. Жизни адептов из малых кланов в глазах клана Вэнь стоили ещё меньше. Гнев сотни кланов, и та масштабная, казавшаяся бесконечной Аннигиляция Солнца началась именно из-за смерти Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаня.
Какое-то время все трое молчали. Вэй Усянь махнул рукой, словно разгоняя повисший между ними мрак, и сменил тему:
— Что с той рукой?
Цзян Чэн нахмурился:
— Неизвестно, откуда эта тварь. Пока удалось её только запечатать. Чтобы решить проблему, боюсь, придётся проводить расследование.
Вэй Усянь кивнул, встал и, опираясь о мебель, шаг за шагом дошёл до стола. Он перевернул чашку и налил себе чаю.
— Если странность только в этой левой руке, то ладно... это не проблема, — сказал Вэй Усянь, делая глоток. Горячая чашка отзывалась покалыванием в его раненых пальцах.
— В твоём состоянии, даже если небо рухнет... — взглянул на него Цзян Чэн, — не смей покидать покои. Мы с шестым шиди сами разберёмся...
Вдруг во двор, спотыкаясь, вбежал адепт клана Лань. Он в панике затормозил у дверей и поклонился.
— Глава Ордена! Заместитель главы! Беда... беда!
— Да что ты несёшь! — задыхаясь, влетел следом шестой шиди и выругался.
Цзян Чэн и Вэй Усянь одновременно нахмурились.
— Что случилось? — сурово спросил Цзян Чэн.
Адепт выглядел так, словно увидел призрака, и, задыхаясь, выпалил: — Цишань! В Цишане… там…
Его слова заставили сердца всех присутствующих сжаться. Ужасы Аннигиляции Солнца были еще свежи в памяти. Вэнь Жохань мёртв, от клана Вэнь осталась лишь ветвь Вэнь Цин, присягнувшая Пристани Лотоса. Что могло случиться в Цишане? Там теперь лишь кости Вэней, разбросанные по горам. Если после смерти Вэнь Жоханя что-то снова начнётся, мир заклинателей не переживет еще одной катастрофы, подобной Вэньской.
— ...На горе Муси в Цишане... В пещере Черепахи кто-то нарисовал огромную кровавую печать! Говорят, кто-то применил там тёмную технику призыва, поднялся жуткий ветер, а потом... потом...
Шестой шиди оттолкнул адепта и, схватившись за дверной косяк, выдохнул: — Шисюн! Это хорошая весть!! Это не Вэни! Это молодой господин Цзинь! Молодой господин Цзинь и Второй молодой господин Лань... они вернулись!!
Чашка выпала из рук и разбилась об пол с звонким треском, оглушившим покои.
— Вэй Усянь, чёрт возьми, стой! — в ярости заорал Цзян Чэн, пытаясь догнать его и попутно извиняясь перед адептами, которых Вэй Усянь едва не сбил с ног.
— ...Ты забыл свой статус?! Не нарушай правила Облачных Глубин!! — Цзян Чэн надрывался, задыхаясь от бега.
Адепты клана Лань равнодушно посмотрели на упёршегося руками в колени и тяжело дышащего Цзян Чэна. В их взглядах читалось: «Глава клана Цзян, крича так громко, вы тоже нарушаете правила»
Но сегодня у клана Лань был радостный день, и на нарушение множества запретов впервые в истории никто не обращал внимания.
— Нельзя нарушать, а я уже сотню раз нарушил! — бросил ему Вэй Усянь и исчез из виду.
Ему было плевать на всё.
Вэй Усянь пронёсся мимо нескольких целителей Лань, даже не взглянув на их поклоны.
Он вспоминал дорогу, которой Лань Сичэнь водил его сюда в прошлый раз. Миновав несколько тропинок, он наконец увидел тёмную черепицу и арочные ворота маленького дворика.
Он ворвался во двор и чуть не снёс двери. В тот же миг на него устремились десятки взглядов.
Его глаза лихорадочно скользили по лицам людей из клана Лань, пока наконец, в глубине цзинши, не столкнулись с тем самым светлым взором.
Сердце гулко пропустило удар, а кровь зашумела где-то в ушах.
— Лань Чжань...