Work Text:
Уилл чувствовал себя так, будто бы только что родился вновь.
Каждая клеточка его тела горела, и не от жара пламени, а от внезапно появившейся в нём необычайных размеров силы. Уилл ощущал её на кончиках пальцев – настолько она бурлила в нём, подчиняясь его стремлению защитить дорогих ему людей.
Он не боялся.
Мысль об освобождении доводила его до дрожи. Перед глазами всё ещё проносились моменты из детства: Джойс, рисунки, Джонатан, Майк.
Майк, который спросил Уилла, хочет ли тот быть его другом, и Уилл ответил «да».
«Это было лучшее, что я когда-либо делал».
Уилл поднял взгляд на Майка. Боится ли он? Будет ли он теперь смотреть на него с опаской? Уилл не мог разглядеть его выражения лица: перед глазами стояла белая пелена. Он затаил дыхание, разглядывая Майка – всё тот же, такой же вдохновляющий и бесконечно прекрасный – он стоял, не двигаясь, и, казалось, смотрел прямо на него.
Кровь потекла из его носа, и он вытер её рукой, совсем как делает Эл. Подумать только: он так часто сравнивал себя с ней, смотрел, как она целуется с ним и так отчаянно желал того же, что становилось больно. Уилл слишком дорожил Эл, чтобы позволять себе хоть как-то проявлять свою безответную влюблённость.
Но он привык. Это было всё, о чём он мог мечтать – наблюдать за тем, как его самый дорогой человек счастлив с другой. Уилл тщательно прятал в себе всё, но позволял себе порой, закрывшись в своей комнате, робко рисовать его на бумаге, а потом надежно прятать, ведь знал – он никак не сможет оправдаться. Он выводил карандашом любимые черты, а потом, рассматривая результат в свете жаркого калифорнийского солнца, сгорал от стыда.
Майк никогда не был причиной неуверенности Уилла. Он был его спасением в самые тёмные дни, в те моменты, когда воспоминания о пожирающей его тьме преследовали и были так близко, что казалось, будто бы ещё чуть-чуть, и его украдут в чащу самых отвратительных страхов, из которой не будет выхода.
Уилл едва успел открыть глаза, когда перед ним пронеслась копна черных и мокрых волос. Он задохнулся – Майк притянул его к себе. От неожиданности Уилл почти что упал в его объятия. Дрожащие руки обхватили его спину, прижали крепко и ласково. Сквозь шум в ушах Уилл слышал, что Майк что-то говорит, и зажмурился, чтобы попытаться остановить бурю, бушующую в голове.
Пальцы Майка скользили по его щекам, и Уиллу пришлось закусить губу. Его безвольные руки, руки, что только что убили мерзких тварей, спасли друзей, слабо ухватились за куртку Майка.
Уилл не чувствовал ничего, кроме дыхания Майка у его шеи.
— О, Уилл…
Он не мог успокоить своё глупое сердце. От резкого прилива усталости Уилл бесстыдно уткнулся носом в плечо Майка. Он был безнадёжно влюблён.
Уилл знал, что сохранит этот момент в своей памяти навсегда. Будет вспоминать его ночами и ярко краснеть, уткнувшись в подушку, зная, что Майк в своей комнате наверху и, возможно, тоже краснеет.
Майк отстранился, всё ещё держа Уилла за плечи и рассматривая во все глаза.
— Я не могу поверить. Я думал, что это конец, а потом он просто повис в воздухе, и затем ты убил его. Ты…
Майк сделал паузу и сжал плечи Уилла.
— …спас меня.
Уилл нашёл в себе силы, чтобы улыбнуться: слышать такую нежность по отношению к нему из уст Майка оказалось невыносимым. Он постепенно возвращался в реальность, но надежда на взаимность снова вспыхнула в нём. Уилл сглотнул, и мягко снял руки Майка со своих.
— Я рад, что ты в порядке.
Он не узнал своего голоса. Он был хриплым, и от неожиданности Уилл прокашлялся.
Уилл оказался теперь уже в объятиях Джойс. Уилл не видел её лица, но слышал её плач. Слёзы Джойс падали на его и так уже мокрую кофту, и Уилл обнял её в ответ, поглаживая мать по спине.
Он чувствовал смирение. Вещи, волновавшие его раньше, отошли на второй план, ведь теперь он видел свою цель в защите друзей. В голове было так ясно, как никогда раньше; Уилл был другим и страдал от этого всю жизнь, но теперь его «ненормальность» превратилась в его оружие. Связь с Векной, лежащая темным пятном на его жизни, обратилась против Генри.
Он знал, что это неправильно, но уже чувствовал себя победителем. Тем, кого не будут оберегать так сильно, кто сможет теперь оберегать других.
Краем глаза он видел Майка, который всё ещё смотрел на него.
Уилл почти не помнил того, как они выбрались из военной базы. Первое, что он почувствовал – как Эл бросилась к нему на шею.
— Уилл! Майк рассказал мне. Как это вообще возможно? Я так за вас переживала.
— И мы за вас, Эл. Я не знаю, это было так странно, будто бы…
— Это исходит прямо из глубины души, да? Концентрируется в тебе и направляет?
Уилл улыбнулся.
— Да.
Он увидел незнакомую девушку, стоящую рядом. Та внимательно смотрела на него. Эл поняла его немой вопрос.
— Это Кали. Моя сестра. Мы познакомились несколько лет назад, а сегодня я нашла её, пока искала Векну.
Эл взяла руку Уилла и сжала. Тот бросил взгляд на «011» на её запястье.
— Она поможет нам. Против нас троих у Векны нет шансов.
На мгновение стало тихо. Потом он услышал два одновременных возгласа «нет» и обернулся.
Это были Джойс и Майк. У обоих брови сошлись на переносице, и Уилл бы похихикал над их сходством, если бы не то, что ему снова пытались запретить помогать наравне со всеми.
- Почему нет? Я убил трех сразу трёх демогоргонов. Я могу помочь.
Майк стушевался, но Джойс продолжала сердито на него смотреть. Уилл, прищурившись, ждал ответа.
— Уилл…
Он перевёл взгляд на Майка.
— Твои силы только что пробудились. Тебе никто не запретит помогать, но рисковать нельзя. Это может плохо закончиться.
— Значит другим можно рисковать, а мне нет, Майк?
Внезапное раздражение вспыхнуло в нём, так, что он испугался сам себя. Но отступать было поздно, он не мог не ощущать вопиющей несправедливости. Джойс не осталась в стороне.
— Майк прав. Мы ещё не исследовали то, что произошло, и лезть напролом сейчас просто опасно.
Уилл не слышал её. По сжатым губам Майка он понимал, что тот чувствовал себя виноватым. Будь то странное удовлетворение, либо накопившееся напряжение, но что-то заставило его сказать:
— Ты ничего не понимаешь, Майк.
Эл, всё время бесстрастно слушавшая их разговор, закатила глаза и повела Уилла за собой. Он ушёл, так и не увидев, с какой тоской Майк посмотрел на него.
***
Уилл сидел на ступеньке за домом Уилеров. Была ночь – он наблюдал за тем, как одна за другой на небе появляются сверкающие звёзды. Тишину нарушали пение сверчков и доносящиеся до него голоса людей, готовившихся ко сну. Они несколько часов обсуждали случившееся, и особенно активной была Робин, рассказывавшая во всех красках о том, как демогоргона разорвало на части, когда она была на волоске от гибели. Они с Лукасом так долго благодарили Уилла, что тому стало совсем неловко.
Ещё обсуждали пропавших детей. Намного тише, чем способности Уилла. Все понимали, что нужен план, что они обязательно спасут их, но напряжение витало в воздухе так явно, что Уилл ушёл, оправдавшись тем, что ему нужно «проветриться». Его никто не останавливал.
С Майком они больше не говорили. Уилл хотел извиниться за грубость, ведь именно воспоминания о Майке помогли ему, однако он всё ещё считал, что тот не вправе ему указывать.
Уилл вздрогнул, когда кто-то сел рядом с ним. Он дёрнул головой и не без удивления увидел Майка, смотревшего прямо перед собой. Майк пах мылом, завитки его тёмных волос развевались на ветру, и Уилл невольно залюбовался. Внезапно ему стало тошно от самого себя – он потупился.
— Прости. Мне не следовало говорить это после того, как ты спас меня.
Уилл не ожидал. Он почувствовал как кровь приливает к щекам, и поспешно отвернулся, от безысходности начав рассматривать свою обувь.
— Не говори так. Я не злюсь на тебя, просто это так сложно. Не знаю, что мне делать с тем, что теперь я ещё более ненормальный.
Уилл оперся руками о ступеньку и снова взглянул на звёзды – их стало гораздо больше. Небо теперь выглядело светлее. Поднялся ветер, вихрем закружив осенние листья.
Майк накрыл руку Уилла своей и придвинулся ближе. От такого нехитрого действия у Уилла закружилась голова.
— Быть нормальным – скучно, не так ли? Ты был так крут в тот момент. В смысле, ты всегда крутой, но тогда ты был как…
— Колдун? — Уилл усмехнулся.
— Верно. Колдун.
Они просидели молча какое-то время. Майк не убирал руку, и Уилл хотел спросить почему, но по правде говоря его всё устраивало.
— Знаешь, когда мы с Эл расстались, я думал, что будет тяжело, что мы не сможем даже говорить с друг другом, но стало гораздо легче; я всё ещё безумно дорожу ей, но теперь мне не нужно делать с ней все эти романтические вещи и… прости. Я толком не говорил об этом ни с кем.
Уилл не мог отрицать того, что очень обрадовался, когда узнал об этом. Позже ему пришлось смириться с тем, что между ним и Майком это ничего не поменяло, но он видел, как напряжение между ними сходило на нет, и был вполне счастлив.
Именно поэтому сейчас, ощущая тепло пальцев Майка, он чувствовал противоречие. Оно засело в нём тревогой. Уилл хотел мыслить здраво и оставить наконец глупые надежды.
Он прочистил горло.
— Я рад, что в итоге вы оба счастливы, — Уилл хотел сказать, как сильно он их любит, что готов пожертвовать собой ради них, но промолчал – помешал ком в горле.
Майк не торопился с ответом. Однако, когда он наконец заговорил, Уилл едва услышал его – такими тихими были эти слова.
— Я боюсь за тебя. Мне кажется, что ты несчастен, и эта мысль не даёт мне покоя.
Уилл настороженно уставился на него. Неужели ему не послышалось?
— Ты больше всех нас пострадал от Векны, и сейчас, после того, как ты приобрёл силы, ты точно захочешь отомстить, — Майк продолжил громче. — я до смерти за тебя переживаю.
Уиллу показалось, что это сон. Но во сне обычно сердце не стучит так громко, а уши не пылают от смущения. Тысяча вопросов были у него в голове, и один, самый главный, который Уилл не задал бы даже под страхом смерти, трубил громче всех.
— Ты…
— Ничего не говори, прошу тебя. Я знаю, что мои переживания не изменяет твоего стремления спасти Хоукинс, — Майк положил руку ему на плечо. — У меня идея.
На таком расстоянии Уилл мог пересчитать каждую ресницу на веках Майка.
— Давай отправимся на Озеро Влюблённых?
***
Уилл почти не помнил, почему Майк предложил ему вместе поехать на озеро. Конечно, потому что это Озеро Влюбленных, и Уилл не мог не поплыть от этой фразы.
Однако основную мысль он запомнил: Майк захотел помочь Уиллу подавить свою жажду необдуманной борьбы и проверить свои способности недалеко от портала в Изнанку. Это было странно, и Уилл думал об этом всё время, пока прокрадывался в дом Уилеров за верхней одеждой.
Уже на пороге его остановила Робин.
— Я ещё раз хотела сказать тебе спасибо, Уилл. Я так горжусь, что мой совет помог тебе, и я совершенно не ожидала, что мои слова о принятии себя спасут жизнь сразу троим, — она кинула быстрый взгляд на Майка. — И хорошо вам провести время.
Робин усмехнулась, открывая дверь в дом, а Уилл закатил глаза.
Майк ждал его, и Уилл никак не мог успокоиться от осознания того, что они проведут столько времени наедине.
— Так… Вы и Робин много общаетесь в последнее время, — непринужденно кинул Майк, когда те ехали на велосипедах.
— Вроде того. Она дала мне совет, который помог мне тогда спасти вас. А ещё она правда крута, не так ли?
— Наверное. Я не думал об этом, — Майк помедлил, — она тебе нравится?
Уилл чуть не упал с велосипеда.
— Ох, эм… нравится?
— Как девушка.
— Я понял.
— Ну так что?
Уилл был озадачен. Неужели они с Робин выглядели так со стороны? При мысли о её поцелуе с Викки Уиллу хотелось засмеяться – как Майк мог всё так воспринять?
— Она мне не нравится как девушка, Майк. Тем более Робин старше меня. Как это вообще пришло к тебе в голову?
Майк промолчал.
***
«Так глупо» – стучало в голове Майка, пока он искоса наблюдал за тем, как Уилл всматривается в водную гладь. Зачем он вообще спросил про Робин? Ему не нравилось, что они сблизились, но он не мог запретить им общаться. Холодный ветер забирался под одежду, но Майк чувствовал, будто бы у него в груди полыхает пожар.
Он не мог отвести взгляд: всматривался в профиль, пытался прочесть его мысли, боролся с желанием взять за руку,
зарыться рукой в чужие волосы,
обратить на себя внимание, уберечь от всех опасностей,
шептать всякие глупости наедине.
Майк Уилер не понимал, что с ним происходит. Только вот рядом с Уиллом всегда было так спокойно. Он чувствовал необъяснимую тоску, когда его не было рядом, когда он целовал Эл при нём, когда они ссорились…
Всё было так сложно. Его абсолютная уверенность в том, что он обязан жениться, обеспечить хорошую жизнь его будущим жене и детям, работать в скучном офисе и читать газеты о политике и автомобилях, постепенно сходила на нет. Он не был таким популярным, как он хотел, да и газеты и гольф по выходным его не особо интересовали.
И Уилл. Светлый, бесконечно добрый. Он сводил его с ума прямо сейчас.
Майк долгое время не признавал, что его тянет к нему совершенно не по-дружески. Он боялся себя, реакции Уилла, своего будущего. Майк подавлял свои чувства в себе так долго, как только это возможно, но одним утром просто проснулся с осознанием – Уилл особенный.
Нравится так, как ему нравилась бы девочка. Только вот Уилл и не девочка вовсе.
Иногда ему казалось, что это может быть взаимно. Майку снилось, как Уилл влюбленно смотрит на него, а потом, просыпаясь, он отчаянно накрывался одеялом с головой и пытался заснуть, чтобы попытаться увидеть этот сон опять.
Теперь Майку это казалось таким неважным. Страх за Уилла всегда побеждал его скрытое желание просто быть с ним всегда, и сейчас, когда Уилл был на расстоянии меньше протянутой руки, он хотел одного – прикоснуться к нему, чтобы убедиться в том, что он рядом, что цел и всегда будет готов сказать Майку: «Ты – сердце», и Майк снова будет чувствовать себя лидером.
Дождевая капля упала на его куртку, затем ещё одна – через пару секунд полил дождь.
Уилл и Майк переглянулись, Майк кивнул головой на дом Рифера Рика на берегу, и они направились туда: судя по всему, дождь обещал превратиться в ливень в ближайшее время.
Они ускорялись, и в конечном счёте перешли на бег. В дом они зашли полностью промокшие и запыхавшиеся. Хоть на улице и начало светать, но в хижине было темно – единственным источником света служила полоска света из маленького окна.
Капли барабанили по крыше, но Майк не слышал ничего кроме тяжёлого дыхания Уилла. Он был рад темноте, ведь в ней не было видно, как он покраснел. Майк стал рассматривать место, где они спрятались: везде была пыль, доски скрипели от малейшего движения, а кое-где из щелей протекала вода.
Майк устало стянул с себя мокрую куртку и откинул мокрую чёлку со лба, скатившись спиной по стене. Уилл, не сказав ни слова, сел рядом, плечом к плечу. Майк замер, и они просидели так какое-то время.
— Я ничего не почувствовал. Я пытался концентрироваться, но ничего.
Майк стыдливо кивнул. Он не хотел его расстраивать, ведь вся эта вылазка была по большей части для того, чтобы им удалось побыть наедине. Майк приставил свой ботинок к ботинку Уилла и позволил себе прижаться ближе. Он непроизвольно задержал дыхание, вслушиваясь, и понял, что Уилл тоже не дышал.
Возможно, что все сегодняшние события сделали его слишком смелым. Он повернул голову, собираясь сказать что-нибудь воодушевляющее, но столкнулся носами с Уиллом, который повернулся в ту же секунду. Оба отпрянули.
— Прости!
— Прости…
Удивление Уилла мгновенно прошло, он прыснул и прищурился, сжав губы, чтобы не рассмеяться. Он сидел спиной к окну, и лучи рассветного солнца обрамляли его силуэт, делая его почти невидимым. Майк оглядел его – такого милого Уилла – и коснулся его пальцев.
Уилл перестал смеяться, и Майк, окончательно осмелев, дёрнулся к нему. Другая ладонь легла на щёку, кончики пальцев задели мокрые волосы. Майк замер, слыша, как сердце бьется в горле.
— Что ты делаешь?
В голосе Уилла не было злобы, и Майк решил вести себя как дурак.
— Не знаю. В смысле, если ты против…
Майк ощутил прикосновение к предплечью, и тепло разлилось по всему его телу.
— Я хочу, — прошептал Уилл одними губами.
Майк накрыл губы Уилла своими, по-детски надеясь, что украл у него первый, и закрыл глаза. Уилл всхлипнул, и этот звук отозвался в Майке чем-то, чего он не мог себе объяснить.
Майк стискивал одежду Уилла, его пальцы гладили влажную кожу, прижимали к себе почти до боли. Они иногда стукались зубами, глупо хихикая каждый раз, а затем снова целуясь.
Они оба потеряли счёт времени. Дождь стих, а солнце наконец полностью осветило хижину. Они переплели пальцы и смотрели на друг друга, едва дыша. Им не нужно было ничего говорить: все барьеры были разрушены в одночасье.
— Может быть, ты не догадываешься, но я люблю тебя так сильно, что схожу с ума.
— Может быть, ты был не слишком очевиден, — Уилл, совершенно счастливый, чмокнул его. — Я тоже.