Work Text:
— Выглядишь уставше. Всё хорошо?
Чжунли окидывает взглядом Невиллета, устроившего руки на деревянном периле и рассеянно глядящего куда-то вниз на празднующую гавань, и накрывает теплой ладонью чужую, чуть сжимая пальцы. Уголки бледных губ тут же приподнимаются, механически, будто по привычке, чтобы усыпить беспокойство.
— Всё в порядке. Всего лишь нужно перевести дух.
Чжунли мысленно улыбается, наклоняясь к Невиллету, — ближе, чем стоило бы ко глубокоуважаемому верховному судье Фонтейна на людях — и отвечает на пару тонов тише:
— Нахожу сложным поверить Вашим словам, месье Невиллет. Всё указывает на то, что Вы пытаетесь мне солгать.
Внезапное официальное обращение заставляет Невиллета удивиться, а шутливое обвинение во лжи — сперва возмутиться, но тут же виновато спрятать взгляд. Да, быть может, он решил, что неважно будет упомянуть гудящие от ходьбы ноги, тихий, но непрекращающийся звон в ушах после фейерверков и суеты на рынке, а также небольшое головокружение и застрявший в горле ком из-за обилия непривычно насыщенных запахов, доносящихся из каждой лавки, но разве он соврал? Дракону было неловко сетовать на традиции Ли Юэ, которые ярче всего раскрывались на Праздник Фонарей. Никто не виноват в том, что он сам не поспевает за их темпом, да и лишать Чжунли возможности понаблюдать за жизнью своего дитя в один из самых важных дней в году совсем не хотелось.
— Я наблюдаю за ней уже больше тридцати семи столетий. Не трудно сосчитать, что и торжеств на мою жизнь пришлось достаточно, — ошеломленный, Невиллет обернулся на архонта, его брови невольно поползли вверх: он начал было думать, что не заметил, как стал рассуждать вслух. Однако Чжунли просто-напросто несложно было понять, о чем думает привыкший ради других жертвовать собственным комфортом судья. — А вот наши встречи на мой вкус слишком редки, поэтому твой комфорт является моим приоритетом.
Кончики ушей Невиллета горели. То, как архонт видел его насквозь и проявлял заботу, смущало, и к этому чувству всё ещё тяжело было привыкнуть. Золотые глаза спокойно мерцали, собрав в себя, казалось, весь блеск праздничных фонарей, и вскоре Невиллет сдался этому блеску, побеждённо вздохнув, едва пряча улыбку.
— Раз ничего не поделать, я бы не отказался удалиться в более спокойное место без лишних ушей и глаз.
Довольный своей маленькой победой, Чжунли мягко подхватил Невиллета под локоть. Судья думал, что консультант отведет его к себе или, если к тому располагает настроение, в пустующее бюро, однако их дорога шла прочь и оказалась довольно короткой: спустившись по лестнице, они нырнули в закоулок, где располагалось что-то вроде складских помещений. Чжунли подвел Невиллета к одной из дверей — та без сопротивления открылась перед архонтом — затем жестом пригласил пройти вперед.
— Я могу допустить, что господин Чжунли настолько известен в гавани, что каждый готов распахнуть перед ним свои двери, но если нас здесь кто-нибудь застанет… — пребывающий в сомнениях судья шагнул внутрь: свет с улицы позволял разглядеть аккуратно составленные коробки, высокие стеллажи и большой стол недалеко от входа.
Вдруг комната погрузилась в кромешную тьму, на что Невиллет отреагировал тихим удивленным вздохом. Затем руки обвили его талию и над ухом прозвучал спокойный голос:
— Во время праздника никто не придет.
Невиллет легонько прикусил кончик языка, оттого что мурашки побежали по коже. Чжунли прижался лбом к его затылку, судья чувствовал тепло размеренно вздымающейся груди своей спиной. Он хотел было возразить что-нибудь еще, но с каждым мгновением чужая уверенность и настойчивость всё больше усыпляли бдительность, и в конце концов волнение исчезло вовсе, и Невиллет поддался течению, закрыл глаза и позволил себе расслабиться в крепких объятиях.
По ощущению они провели несколько минут не проронив ни слова, наслаждаясь комфортом тишины.
— Можем ли мы включить свет? — Невиллет потянулся назад, путаясь пальцами в волосах Чжунли, и повернул голову в пол оборота. Он всё еще не мог увидеть лица архонта и только чувствовал его дыхание, теперь блуждающее где-то на его щеке и медленно спускающееся к шее. Чжунли ненадолго замер, почти касаясь кожи кончиком носа, и затем исподлобья окинул помещение взглядом. Не спеша, явно нехотя, он отпустил Невиллета и прошел вперед. Шорох — из лампы на столе полился тусклый, но теплый свет, очерчивающий темный силуэт архонта.
— Так лучше?
— Да, благодарю.
Удивительно, но оставшись наедине, никто из них не ощущал необходимости говорить, и оба ограничивались лишь короткими фразами — слова просто были не нужны. Они вновь стоят друг напротив друга, и судья, заметно приободрившись, теперь медленно ведет подушечками пальцев по узору на одежде бога — сейчас это не его привычный костюм, но наряд, сотканный верным яксой, завораживающе удачно подчеркивающий его фигуру и невольно заставляющий задуматься о том, что скрывается под темной тканью и золотом деталей, — Невиллет легонько прикусил губу, понадеявшись, что мысли не написаны у него на лице. Чжунли наблюдал за этим со сдержанной улыбкой, устроив руки на чужой пояснице. Он был бы только рад удовлетворить любопытство Невиллета, но всё же сейчас не время и не место, однако кое в чём он не мог отказать ни судье, ни себе.
Он негромко окликнул Невиллета и встретился с на удивление пронзительным взглядом. Его тут же аккуратно обхватили за плечи, подтягивая чуть ближе. Невиллет рассматривал лицо напротив будто в первый раз: от янтарных глаз, мерцающих в тени, к строгим скулам, обрамленным темными прядями, а затем к едва приподнятым уголкам губ. Ему хотелось что-то сказать, но он только поджимал губы, не двигаясь дальше, и глядя на это, Чжунли не мог сдержать нежной улыбки. Он подался навстречу, отвечая на безмолвную просьбу, и уже чувствовал нетерпеливый вздох на своей коже, но тихий скрип двери заставил его остановиться. Крепче сжимая руки на талии судьи, он краем глаза заметил полосу яркого света, стремительно расползающегося по стене, однако не спешил отстраниться — напротив, притянул Невиллета ближе, недовольно косясь на вход.
Под строгим взглядом золотая макушка в приоткрывшемся проеме застывает на месте, а спустя пару мгновений задор, блестевший в таких же золотых глазах, сменяется поместью удивления и стыда. Немая артикуляция и неразборчивые жесты в попытке оправдаться — за хлопком двери следуют спешные удаляющиеся шаги. На всё это — едва ли десяток секунд.
Чжунли вздыхает с нотками легкой досады, но вновь тянется к Невиллету за поцелуем, будто ничего не случилось. Тот же, растерянный и почти поддавшийся сжимающей грудь панике, невольно пытался дернуться в сторону двери — его твердо удержали на месте.
— Забудь об этом. Посмотри на меня, — Чжунли ловит Невиллета за подбородок, поворачивая на себя.
Но недавно уснувшее волнение уже вспыхнуло с новой силой. В этот раз Невиллет не мог заставить себя поверить словам архонта с той же легкостью: в голове тут же всплыли заголовки желтой прессы, которые могут преследовать даже в кошмарах, и насмешливый шепот, мерещащийся из каждого угла.
— Но если кто-то нас видел…
— Невиллет, — сделав глубокий вдох, Чжунли обхватил лицо дракона ладонями и прижался лбом к лбу, заглядывая в глаза напротив, — я обещаю, пока я хожу по этой земле, в Ли Юэ тебе не придется беспокоиться ни о каких слухах. Достаточно ли клятвы бога Контрактов для того, чтобы ты мне поверил?
Невиллет потупил взгляд, одновременно и испытывая прилив смущения, и все еще колеблясь из-за своих опасений. Такая реакция, должно быть, только сильнее разочаровала Чжунли — от укола вины судья стушевался еще больше. К счастью, следующие слова архонт произнес ему уже прямо в губы.
— Прости, что тебя это так расстроило. Позволь мне это исправить.