Work Text:
— Милле против Дьеггарона.. — Рокэ запивает сладкую победу своего южанина Кровью и не смотрит на Лионеля. Не особо расстроившегося, но всё ещё недовольного.
— Мы оба прекрасно знали, кто победит, — Лионель на брата не смотрит тоже, знает, что расстроился тот не сильно, что болтает с Хорхе, закинув винтовку на плечо, что Хорхе отвечает ему спокойно и наверняка отмечает неплохой результат Эмиля.
— Неплохой результат, — вторит ему Рокэ. — В сравнении с Хорхито мы все стреляем отвратительно, но у Эмиля были шансы и на меньший разрыв.
Рокэ рассуждает с видом профессионала, заядлого стрелка или, что совсем ему не идёт, судьи. Ни тем, ни другим он не был, зато гордецом – вполне.
— Даже у меня нет шансов против Хорхе, а представь.. Манрика, — Рокэ хищно улыбается, словно уже видит нелепого фламинго с винтовкой наперевес рядом с гордым соколом.
— Не могу, — сухо отвечает Лионель. Не может, это правда, потому что картинка «нелепого Манрика с винтовкой наперевес» ложная. Он сам недавно в этом убедился.
В тире никогда не было толпы, школьников сюда не возили, а взрослые серьёзные дяди приезжали стрелять редко и по выходным. Работая на Алву, Лионель навсегда запомнил – выходных не существует. В любой момент ты можешь понадобиться, а можешь пролежать весь день дома. И это было отвратительно – не иметь ничего, что заняло бы голову, пока ты не понадобишься снова. Даже для самой мелкой работы.
Отец учил его стрелять из ружья. Миля тоже, но, когда цели из нарисованных на деревяшках превратились в живые, он быстро бросил их семейное хобби.
Лионель сначала искал тиры в городе, подошли бы и те, где ведутся занятия, только вот ружья своего больше не было.
А, обмолвившись в офисе о своих поисках, он получил странный двусмысленный ответ – да ещё и от кого, от Манрика – что тир за городом подойдёт ему лучше, что ружьё совсем не его оружие и лучше выбрать пистолет или карабин.
Лионель не обращал внимания на сына тессория больше, чем того требовала работа. Но с тех пор не мог не проследить за ним взглядом, увидев на другом конце коридора.
Леонард, невысокий и вспыльчивый, бесконечно образованный, можно даже сказать заумный, сын Леопольда Манрика, всю жизнь презирающего спорт и действующую армию Талига.
Откуда он знал, где находится стрельбище?
«Там очень хороший зал внутри, движущиеся мишени, длинная линия. А ещё открытое стрельбище для винтовок и ружей, но, опять же..»
Слушать его негромкий голос, дающий советы так, словно Леонард знает о Лионеле всё, странно будоражило.
Откуда бы ему знать, что Лионель правда стреляет из ружья практически отвратительно?
Лионель рассматривает свои руки, чуть загорелые, с широкими ладонями и крепкими предплечьями, надежно прижимающие Леонарда к себе. Спиной к груди. Леонард всегда отводит взгляд, когда Лионель мешает переодеваться, прижимая его к себе прямо напротив зеркала. Ониксовая кожа – белая-белая, с частой россыпью веснушек, словно разводы карамели в молоке.
Леонард накрывает его руки своими ладонями. Горячие. По шее к щекам расползаются красные пятна. А он всё водит ладонями по его рукам, сжимает цепкими пальцами запястья.
Лионель понимает, как Леонард смог так точно изучить его тело, лоснясь, словно шёлк, скидывая шипы вместе с нелепой розовой одеждой. Но – душу? Как?
— Так откуда ты знаешь, где это стрельбище?
— Возил племянника.
Леонард встаёт из-за столика в кафетерии их офисного центра, словно его ответ понятен и объясняет всё, что не смог объяснить себе Лионель.
— Я никогда не стрелял из пистолета, — лжёт, но Леонард легко ведётся.
— Я буду там в четверг, подъедешь к пяти?
Он будет там. Один? Лионель перебирает бумаги на столе и смотрит на календарь. Всю историю Манрики пытались выделиться из толпы аристократии. Даже когда аристократия перестала иметь такой же вес. Фламинго в зелёных сюртуках, фламинго в вороньих перьях, а теперь? Фламинго в линзах с соколиным глазом?
Манрик с винтовкой наперевес.. Смешная картина, правда? Лионель хотел бы это видеть, ведь, по дороге на стрельбище, даже с пистолетом Леонард представлялся с трудом. Мягкие черты лица и язвительный характер, ясные голубые глаза и розовая рубашечка. И малиновый эпинец. И веснушки на вечно краснеющих щеках. Вьющиеся рыжие волосы, почти золотые. Лионель относился к нему прохладно, познакомившись ближе – с неприязнью. Ещё ближе – со странной, почти нежной снисходительностью.
Леонард держал винтовку в руках легко. В позиции сидя, с упорами, в серо-коричневой толстовке из флиса, словно не стрелял, а прогуливался по парку. Манрик в толстовке.. Манрик с кошкиной винтовкой!
— Разве можно стрелять в такой одежде? — Лионель присаживается на складной стул за спиной Леонарда.
— Разве можно подкрадываться со спины к человеку с оружием в руках? — его голос необычно спокойный и сосредоточенный, он не бывает таким, даже когда Леонард в уме складывает и перемножает огромные числа. А Лионель наблюдал за ним и в такой момент.
— Добрый день, эр Лионель — тихий голос сбоку улавливается не сразу, его словно нет, растворённого в тишине пролеска.
Константин. Значит, Леонард не соврал о том, что возит сюда племянника.
А за спиной у Манрика такой же слегка поражённый, а ещё красный, Колиньяр. Лионель осматривает его с ног до головы, мальчишка даже выпрямляется, и он не сдерживает какого-то одобрительного, понимающего смешка. Едва заметного. По приподнятым бровям уже отвлёкшегося от стрельбы Леонарда было видно, что он-то заметил. Усмешку, но не то, что его племянника только что хорошенько облапали в раздевалке на стрельбище. Или ему было не до этого? Или он знал?
Впрочем, не важно. Проходя мимо, Лионель ответил на неловкую оглядку Эстебана понимающим взглядом. Он, не таясь, ехал сюда за этим же.
От Леонарда пахнет маслом и порохом. У него чуть прохладные с улицы руки, под одеждой гулко бьётся сердце. Лионель ловит его стук, ловит тяжелое, медленное дыхание у шеи. Леонард всё ещё ниже. И слабее, Лионель почти полностью в этом уверен.
Но всё же, сейчас Лионель находится в его руках. Леонард направляет его, сжимает ладони и нажимает его пальцем на курок.
Выстрел.
Гулкий, отражающийся от стен, он проникает под наушники внутрь, в голову, скатывается вниз, когда Лионель сглатывает, оседает жаром в груди и течёт ниже.
Леонард по-хозяйски отодвигает наушник в сторону и говорит ему что-то, едва не касаясь губами мочки уха.
— Отлично, Лионель. Ты быстро пристреляешься.
Он отходит на шаг и только теперь Лионель замечает отверстие в мишени. Точно в центр.
— Не составишь мне компанию? — Лионель чувствует приятную тяжесть в горле. И в паху. Поэтому не оборачивается, когда слышит негромкое «угу». Такое спокойное и мягкое, словно Леонард не стреляет из винтовки на сотню бье, словно не возит в тайне от семьи своего племянника на стрельбище, словно не встречается с Савиньяком, которого Леопольд на дух не переносит, словно не прижимался к нему со спины, так уверенно и легко корректируя положение рук.
Конечно же, у него есть второй пистолет. Конечно же, он закатывает чёртовы рукава и между ними и чёрными перчатками белеют тонкие руки.
Лионель выдыхает и смотрит вперёд. Он спускает всю обойму в мишени, почти не видя их. Потому что сбоку Манрик, он слышит его выстрелы, вдумчивые, с оттяжкой, каждый раз в цель. И отходит на шаг назад. Весь Леонард перед ним меняется, словно рассеянное солнце становится точным лучом, резким, очерчивающим каждое совершенство внешнего и несовершенство внутреннего.
Лионель усмехается. Отвратительно, его мыслям позавидовал бы Дидерих, а вот Веннен.. Обратил бы внимание на болезненное возбуждение, упирающееся в ширинку джинс.
— Что-то не так? Я думал, тебе здесь понравилось.
Леонард оборачивается, его лицо теряет острую сосредоточенность. Наушники висят на шее.
— Следует приехать сюда ещё раз в следующий выходной. Но сейчас нам нужно домой.
— «Нам» нужно домой? — Леонард снова чуть приподнимает брови. Подумать только, такое опасное хобби и человек, который не умеет поднимать только одну бровь.
— Верно, — шаг, ещё шаг, и Леонард упирается в стойку бёдрами. — Потому что сейчас я собираюсь зажать тебя в здешней отвратительно неудобной раздевалке и наглядно показать, понравилось мне или нет.
— Лучше в машине, — пищит Леонард и соскакивает со стойки, огибая Лионеля. Рыжий вихрь, непривычно, неожиданно быстрый скрывается за дверью. Лионель мог бы поймать его, но не стал.
В машине так в машине. Там Лео от него никуда не убежит.