Work Text:
— Всё ли ложь?
«Притворялся ли ты, когда мы были близки?» – имела она в виду.
Неужто теперь стало стыдно говорить прямо перед своими людьми? Конечно, ведь сейчас он для тех не просто отродье предателей, а якобы еретик и мутант.
«Не всё», — хотел ответить Энрих, но осёкся, не желая никого утешать: сами чувства, которые он когда-то к ней и испытывал, являются оскорблением всего, что дорого – ныне потерянного из-за минутой слабости смысла жизни.
— Случайность, не более. Я действительно втирался в доверие, но никто бы и не подумал, что ты раздвинешь ноги. Немного перестарался, да?
Даже сквозь помехи и крики скорбящих братьев и сестёр он услышал возглас сенешаля. Не разобрал слов, но они и не важны.
— Я могла бы понести подобное, — кивнула она на тело Предка.
Настолько цинично, что внутри Энриха всё перевернулось в очередной раз за такой короткий промежуток времени. Он не понимал, как до сих пор мог испытывать к этой женщине что-то кроме ненависти.
— Нет, не могла. Какая высокородная особа позволит себе родить от отродья предателя?
Но их дети были бы прекрасны, и она, увидев их, обязательно стала бы отличной матерью…
— Кому, как не тебе знать, что всякое бывает. — После кратковременного молчания, она продолжила, но уже с меньшей тоской в голосе: — У вас ведь была возможность вовлечь меня в свой культ. Почему вы ею не воспользовались?
Хотел бы он сказать, что она не достойна Его благословения, но, устроив засаду на нижних палубах, уже наивно выразил все сожаления. Кто бы мог подумать насколько живучая она дрянь.
— Так получилось.
«Присутствие инквизитора само по себе угроза, не говоря уже о выходке Кровавой паутины, — говорил ныне покойный Магус, когда Энрих предложил вовлечь ее в культ, взвесив все за и против, — а после мятежа, повлёкшего за собой смерть предыдущего лжелорд-капитана, их бдительность окрепла. Мы уже слишком много потеряли, чтобы идти на неоправданные риски».
— Почему ты лично не убил меня? Тоже так получилось, что рука дрогнула, и пуля совершенно случайно попала в того мальчика на другом конце?… — Не договорив, она отвлеклась на кого-то вне обзора сервочерепа.
«Непоправимая ошибка. Не поднялась рука. Не смог».
И та ошибка, стоила жизни Неми, Мии, их всех. Не чувствовать вину за неё было бы кощунством – Энрих понимал, что из-за минутной слабости ничем не лучше ложноверцев: предатель с какой стороны ни посмотри.
—… Хейнрикс, я и не собиралась. Мне просто любопытно.
Палец у кнопки пульта вздрогнул от судороги, вызванной гневом. но Энрих тут же взял себя в руки: ещё рано. Велик соблазн поддаться истерике, предвещая кару Многорукого Императора за гибель его семьи, Предка и священных детей, но он не должен тешить эго убийц, а попытаться сделать хоть что-то, чтобы не допустить полного угасания Хищной звезды. Должен всё исправить.
— Я лишь уступил честь прикончить тебя другим.
Она не поверила, но и не стала спорить.
Времени оставалось критически мало, и когда настала его очередь говорить, то он воззвал к её милосердию, что восхваляли подданные, к сожалению, такие же слепые, как и их хозяйка. Но она отказала, что неудивительно: дрянь, мразь и подстилка Инквизиции.
Он сделал что мог. Иной исход всё равно не исправил бы ошибку, но попытаться стоило. Теперь оставалось лишь надеяться, что после взрыва уцелевшие, где бы им ни пришлось укрываться, не падут духом и не угодят в руки самых кровожадных ложноверцев.
Собственная же жизнь для Энриха потеряла ценность: он глух, разбит и абсолютно одинок. Умрёт? Эгоистично, но по крайней мере весь этот кошмар наконец-то закончится. Выживет? Придерживаясь изначальной цели, сделает всё возможное, чтобы культ Хищной звезды не угас.
— Энри?
Даже сейчас после всего она не постеснялась так его назвать.
— Чего тебе? Тянешь время? Не поможет.
— Я буду скучать.
Он фыркнул, едва ли не усмехнувшись, и сжал пульт покрепче. Она либо сумасшедшая, либо… В бездну, она сумасшедшая. Видимо, поэтому он когда-то и полюбил, увидев в той частичку Эльсиоры. Стыдно признаться даже самому себе.
— В таком случае, — он навёл палец на кнопку и устало улыбнулся, — можешь уже начинать, фон Валанциус.