Work Text:
Эстетическое блядство.
Ну, а как ещё назвать это безобразие? Вряд ли во вселенной существует более подходящее определение.
Его взгляд мог зацепиться за что угодно, но нет. Он проклят всеми богами этого мира, обречён на веки вечные.
А всё из-за кимоно.
Если бы кто-то сказал однажды, что настолько обычная, ничем не примечательная одежда, в которой ходят буквально все в этом помещении, будет так сильно привлекать его внимание, то Джаббер бы не поверил. Он бы громко рассмеялся и не мог бы успокоиться ещё полчаса. Но вот он здесь.
Медленно провожает взглядом Занку. Что ж, самое время признать, что ему дьявольски идет. Эта строгость, многослойность. Это высокомерное выражение лица, будто бы он вытирает ноги обо всех присутствующих. Словно он не просто человек, которому повезло родиться в семье аристократов, а ожившее произведение искусства самого известного в мире мастера.
Конечно же, такое пристальное наблюдение не могло остаться незамеченным. Они встречаются взглядами. Занка, на удивление, не выглядит раздражённым, скорее скучающим. Джаббер позволяет себе улыбнуться и помахать рукой в качестве приветствия, на что Наджик закатывает глаза.
Негоже так приветствовать аристократию. Особенно, когда у аристократии под кимоно сто процентов есть катана или что-то похожее.
Взгляд Занки снова возвращается к нему, будто бы задавая вопрос: «Что надо?». Но Джаббер больше не двигается, продолжая наблюдать. Наблюдать за тем, как Занка что-то говорит своей сестре, кланяется и встаёт из-за стола.
Вечер становится интереснее. Вонгер прикрывает глаза, предвкушая, как его с ног до головы покроют ругательствами.
– Что тебе нужно? – Занка подходит к нему бесшумно, – Даже Киеко заметила, как ты на меня смотришь.
Джаббер на упрек лишь улыбается. О нет, как страшно. Какой-то оборванец пялится на одного из членов семьи якудз. Какой скандал, кошмар и безобразие!
– Расслабься, – Джаббер, когда кажется, что Занка вот-вот испепелит его взглядом, начинает говорить словами через рот, – Здесь скучно, а ты единственный кого я знаю. Ну, кроме Зодила.
Наджик глубоко вздыхает, переводя взгляд к потолку, будто бы молясь всем известным ему богам.
– Ясно, – с долей раздражения произносит Занка, – Не смотри на меня так долго, это привлечет внимание.
– Да, конечно, – Джаббер наклоняет голову в сторону Занки, от чего тот тоже наклоняется, чтобы лучше расслышать, – Но вот только мои взгляды привлекают не так много внимания, как наш разговор.
Занка панически оглядывает помещение. И правда, находится достаточное количество человек, которые заинтересованы в их диалоге больше положенного.
– Да, ладно тебе, – Джаббер сдерживает смех изо всех сил, – Не так уж это и страшно. Мы же просто болтаем.
Занка недовольно разглядывает Джаббера с ног до головы. Вонгер уверен, что если бы презрение было бы материальной величиной, он бы уже утонул в нём.
– Было приятно пообщаться, – Наджик натянуто улыбается и уже собирается уходить, как его взгляд останавливается на чужом кимоно, – Почему у тебя оно запахнуто справа налево?
– А что не так?
– Ты что, покойник? – отвечает вопросом на вопрос Занка, снова закатывая глаза. Мысленно Джаббер уже ведёт подсчет, – Иди за мной, идиот.
Занка резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и, не оглядываясь идет в сторону стола, где сидит его сестра. Джаббер, конечно, может просто остаться на месте, но он все же следует за ним из искреннего интереса. Занка быстро что-то говорит старшей, получает медленный кивок и продолжает свой путь. Джаббер, когда проходит мимо Киеки, получает от неё крайне недовольный взгляд. Это, по всей видимости, семейное.
Его ведут по извилистым коридорам дома. На пути нет никого. Наджик мог бы сейчас безнаказанно зарезать его или отвести в любую комнату и перерезать горло, хотя это самый скучный вариант. Однажды Джаббер наблюдал за тем, как Занка лично снимал с какого-то несчастного кожу. В тот момент он понял, что был бы не против оказаться на месте этого бедолаги. Так искусно, медленно и медитативно ещё никто пытки не проводил.
– Заходи, – Занка открывает сёдзи, – Приведу тебя в порядок.
– Я настолько плохо выгляжу, что лично Занка Наджик будет мне помогать. Какая честь! – Джаббер заходя в комнату, сразу начинает все осматривать, хотя судя по скромному интерьеру и одинокому тябудай с какими-то фруктами, рассматривать тут нечего.
– Заткнись, – Занка рывком разворачивает его лицом к себе.
Джаббер ничего не успевает сказать, как его кимоно распускают и так же быстро запахивают по-другому.
– Кто тебе помогал его надевать?
– Никто. Я сам, – спустя несколько секунд отвечает Вонгер, – А чё, это так важно?
Он слышит, как Занка хрустит костяшками. Видимо, пытается не начать орать на него благим матом. Он заходит Джабберу за спину, чтобы завязать узел.
В голове проскальзывает мысль, что это идеальный момент для тихого убийства.
– Да, кимоно надо запахивать слева направо. Запомни, пожалуйста, – Занка заканчивает возиться с узлом и делает шаг назад, – Всё, свободен.
Джаббер пару раз вертится вокруг своей оси, пытаясь разглядеть то, что натворил там Занка, но ничего подозрительного не увидел. А то кто их этих якудза знает.
– Прекрати.
Теперь время Джаббера закатывать глаза, но послать или съязвить не получается. Его внимание привлекают неизвестные фрукты.
– Это что? – Вонгер без зазрений совести, по-хозяйски берет фрукт с подноса.
– Апельсины, – с нескрываемой злостью отвечает Занка, дергая его за рукав, – Положи на место.
Но уже поздно что-то говорить. Джаббер, долго не думая, пытается откусить от апельсина кусок.
– Придурок, ты что делаешь? – судя по крику, есть эти самые апельсины надо не так.
– Что опять не так? Они отравленные?
На лице у Занки слишком много эмоций. От недоумения до гнева, даже не понятно, что он больше испытывает.
– Апельсины нельзя есть с кожурой, – Наджик отбирает фрукт, – Какого чёрта всё надо тебе объяснять?
– Ох, простите, ваше величество, – Джаббер скалится. Этот нравоучительный тон начинает потихоньку раздражать, – Мне, простому смертному с помойки, неведомо как есть эти ваши апельсины.
Несколько секунд в комнате царит тишина. Только музыка из центрального зала доносится до них эхом.
Занка заметно смягчается, глубоко вздыхает.
– Если чего-то не знаешь, то спроси.
Наджик снимает кожуру, так ловко и аккуратно, будто он учился этому всю свою жизнь. Словно это самый хрупкий предмет, который он когда-либо держал в руках. Он не делает ничего особенного, но это всё равно завораживает. Завораживает так же, как и когда этот же человек снимает со своего врага кожу. Занка обнажает внутреннюю мякоть, такую же яркую привлекающую внимание, как и внешняя оболочка.
Он разделяет внутренности напополам, одну часть протягивает Джабберу.
– Держи.
Вонгер забирает свою часть, рассматривая несколько долек поближе. Выглядит красиво. Они такие нежные и мягкие, будто от любого давления разорвутся. Такой невероятный соблазн их раздавить, посмотреть, что внутри уже этой тонкой пленки.
Джаббер поступает так же как и Занка, отделяет от основной массы одну дольку и запихивает её себе в рот. Стоит только прокусить тонкую кожу, рот наполняется кисло-сладким соком. Потрясающе вкусно. Даже хотется растянуть удовольствие и есть дольки медленнее. Или украсть еще один апельсин с подноса.
– Блять, – тихое ругательство звучит оглушающе в тишине комнаты.
Джаббер отвлекается от мыслей о воровстве и обращает внимание на кое-что поинтереснее. Все руки Занки были испачканы апельсиновым соком, пару капель попало даже на кимоно.
Какое безобразие.
– Как не аккуратно с вашей стороны, – Джаббер не сдерживает смеха, наблюдая, как Занка, быстро кладет кожуру и оставшиеся дольки на поднос.
– Пошёл к чёрту, – Занка уже собирался выходить из комнаты, но его схватили за рукав.
– Да ладно тебе, это не трагедия, – Вонгер бестактно тянет Занку ближе к себе, – Подойди.
Наджик явно хотел возразить, но слова так и застряли в горле, когда Джаббер берет его за запястье и подносит ладонь к губам, хитро улыбаясь.
На чужих пальцах сок намного слаще. Не надо продираться через барьеры и можно сразу же насладиться самым вкусным. Джаббер бесстыдно смотрит Занке прямо в глаза, а тот, как заворожённый, наблюдает только за чужим языком. Мышца плавно, медленно скользит между пальцами, слизывая каждую каплю.
– Хватит, – шёпотом произносит Занка, но руку не отдергивает, – Мы и так задержались. Скоро нас начнут искать.
Вопрос, – «Только ли это его останавливает?», – остается не высказанным. Многое остается только в этой комнате. Как и недоеденные апельсины.
В следующий раз они встречаются только, когда вокруг лежат трупы, кишки, кто-то ещё болезненно стонет, пытаясь уползти. Джаббер наступает на горло бедолаге, прекращая его страдания.
– Благодарю за помощь, – Джаббер оборачивается.
Занка вытирает катану о рукав, хотя это не сильно помогает, и разворачивается к выходу. Его руки по локоть в крови.
Вонгер не сдерживает улыбки.
Он клянется, что если бы вместо сока на пальцах Занки была кровь – он бы с удовольствием облизал их снова.