Work Text:
— Привет.
Сондже лениво поднимает глаза.
— Баку.
Та садится рядом на ступеньки неподалёку от парка. И одна и вторая могли сесть и на лавочку там где-то, но обе выбрали не быть как нормальные люди.
— Тяжёлый день?
— М-м.
Сондже неопределённо мычит. С каких пор Баку есть дело?
Помешавшая гордому одиночеству бросает взгляд на лежащие тут же рядом пластыри, спирт и бинты. И пачку сигарет. Сондже выглядит потрëпанной.
— Возьми.
Лениво смотрит ещё раз.
— Я не люблю милкисы.
— Хочешь мою фанту?
Качает две банки в руках. Виноград или базовый банан. Между двух зол…
— Ладно, давай милкис.
— Дарëному коню в зубы не смотрят.
— Тебе делать нечего?
Они не дружат. Не тусят вместе, не общаются, не пересекаются никак, кроме того чтобы выяснить отношения в драках. Не их отношения даже — так, про что-то там. Они не одноклассницы, даже не с одной школы. Но Баку ведёт себя так, будто всё перечисленное было неправдой. Или что она вообще себе думает?
— Ну вообще я просто мимо проходила. Часто мы с тобой пересекаемся, а?
— Не особо.
Хотя, если подумать, то и правда Баку мелькала в поле зрения чаще остальных. Всегда прибегала в сопровождении к Готак, за Шиын заступалась, за этой мелкой в очках приглядывала. В любой бочке затычка.
И с Сондже виделась как будто даже чаще, чем просто случайности. Или им так просто везло?
Несколько раз Баку прибегала уже к самому концу драк, так что оставалось только растащить уставшие тушки подруг по их домам. Заботливая такая. Несколько раз проходила мимо, когда Сондже в одиночку дралась с кем-то ей незнакомыми. Взглядами пересекались. Случайно. Несколько раз Баку окликала её где-то посреди улицы и здоровалась. Уже специально.
— Почему не здороваешься со мной?
Совсем в тему произносит. Сондже не смотрит в её сторону.
— Зачем? Мы не друзья.
— Хм.
И она была права. Сондже щёлкает открывашкой на банке и отпивает. Слишком сладко для неё. Баку тоже теперь просто молча пьёт, сидя рядом. Сондже пить не хочет (и милкис ей всё ещё не нравится), поэтому в сторону отставляет, а вторая, как допивает, встаёт, сминая банку в руке.
— Не мусори.
— Как буду уходить, специально на банке напишу твоё имя и здесь оставлю.
Баку смеётся. Машет ей рукой и уходит.
Сондже снова остаётся одна.
— Привет.
Сондже поднимает голову.
— Опять ты?
— Ага, и опять ты. Возьми.
Протягивает ей.
— Я не пью милкис.
— А, точно. Хочешь мою фанту?
Сондже фыркает.
— У меня дежавю.
Принимает ещё раз с её протянутой руки. Баку ещё раз садится рядом. Могла остаться стоять, вообще могла не оставаться, но зачем-то выбирала опускаться к ней.
— У тебя кровь под носом.
— А у тебя ебало тупое.
Огрызается. Баку хмурится и роется в кармане. Протягивает платок. Бинтов и спирта рядом в этот раз не видит. По настроению обрабатывает?
— Вытри лицо. Почему тупое?
Смиряет взглядом и трогает костяшками руки нос. Действительно кровь.
— Потому что нехуй меня рассматривать.
Принимает платок и вытирается. Баку отворачивается, когда ей протягивают обратно. Щёлкает открывашкой банки и отпивает.
— Оставь себе.
— Мне он не нужен.
Пожимает плечами.
— Выкинь.
Сондже суёт в карман. Выкинет в ближайшую мусорку.
Баку допивает свою фанту и уходит. Сондже слушает звуки удаляющихся шагов.
— Привет.
Уже не удивляется.
— Привет.
— Держи.
— Почему не милкис?
— Его не было.
И ты не любишь.
Сондже пшикает выходящими газами из 7UP-a. Он ей нравился.
— Потуши сигарету.
— С чего бы?
— Воняет.
— Сама ты.
Сегодня явно должен был быть всемирный день компромиссов или какая подобная херь, потому что Сондже молча размазывает дымящийся конец окурка об асфальт. Вовсе не из-за 7UP-а вместо милкиса.
— Царапины не обрабатываешь?
— Похуй на них. Крови почти нет.
Сондже растрёпанная, как обычно, Баку, как обычно, сидит рядом. Сондже отшатывается, как только та поднимает к ней руку.
— И что ты делаешь?
— Не дёргайся так. Волосы торчат, поправить хочу.
Сондже сама проводит рукой по длине. А колтуны у неё на макушке. Баку хмыкает и всё равно дотягивается, быстро прочёсывая их пальцами и приглаживая как было. Теперь нормально.
Баку прижимает свою широкую ладонь к её затылку. Сондже косит взгляд. Соскальзывает с макушки вниз, чуть оттягивает за кончики, проводит заодно и по спине. Как будто в приободряющем жесте. Коротко хлопает и убирает руку.
— Иди домой, поздно.
— Сама.
Ещё раз повторяет. Баку соглашается.
— И я пойду. Спать хочу уже до жути.
И всё равно же зачем-то к ней подсела. Сондже встаёт. Баку поднимается следом.
— Доброй ночи.
— М-м.
В кармане находит платок с засохшей кровью. Скидывает его вместе с окурком в ближайшую мусорку. Баку в спину уже настаивает.
— “И тебе доброй ночи, Пак Хумин”.
— Ага, всего тебе.
— Тебе!
Они встречались случайно, и Баку выбирала оставаться намеренно. Подходила к ней, если видела издалека. Махала, даже если была в компании одноклассниц. Заводила разговор, пока Сондже молчала или огрызалась.
Теперь покупала ей 7UP. Или ещё что, если не было ни его, ни милкиса.
Сондже тушила сигареты.
Баку ей поправляла волосы. Иногда смахивала грязь с одежды.
Потом начала оставлять ладонь на спине.
Потом начала садиться ближе, чем метр от неё. Теперь они почти касались коленями.
— Завтра обещают снег.
— Ты что, прогнозы смотришь?
— Нет, это Джун Тэ сказала. Одевайся тепло.
Сондже фыркает.
— Кто из нас ползимы проходила в куртке и спортивных шортах под юбкой?
— У меня закалка! А ты не болей.
— Какая заботливая
Передразнивает её.
Сондже не замечает, как перестала напрягаться, когда Баку к ней подходила или подсаживалась. Постепенно и верно она закрепилась в её рутине, точно также, как в неё входило драться и после драк курить, думая о своём. Теперь иногда среди “своего” в мыслях мелькала и Баку. Но называть её своим другом Сондже не хотела. Не признавала. Обжигалась уже, теперь держалась в три раза закрытее.
— Почему без шапки?
— Ненавижу шапки. Привет.
Баку её догоняет посреди улицы, ероша волосы. Сондже ненавидела, когда трогали за волосы. А Баку улыбается.
— Привет. Стой.
За локоть останавливает. С себя шапку стягивает и в руках растопыривает. Сондже отшатывается, идя дальше.
— Убери, блять. Я в шапках выгляжу по-уёбски.
— Дай посмотреть!
Баку лезет к ней, пока Сондже отбивается. Руки на холоде мёрзнут, до этого шла с ладонями в карманах, а теперь пришлось мутузиться с девушкой, ещё и проиграть. Сондже останавливается, стоя с ярко-красной шапкой, натянутой на неё аж по самые очки. Чёлка зажата по лбу, пряди вокруг лица лезут в рот. Баку ржёт в голос и щёлкает камерой с разных сторон.
— Ты как додик.
— Реально? Прям не врёшь?
Баку подставляет телефон ей почти под подбородок, ещё раз фоткает, а затем листает галерею. Сондже в щёлке между шапкой и очками смотрит на фотки. Тоже со смешком выдыхает.
— Придурошная.
— Эй, оставь!
Не даёт ей стянуть шапку, всё продолжая хихикать.
— Ты хочешь, чтобы я ходила позорилась и дальше?
— Нет. Возможно. Частично.
— Нужное подчеркнуть.
— Надень обратно! У тебя котелок отморозится и мне не над кем больше будет ржать.
— Ну вот так значит.
Они борются ещё некоторое время, то снимая, то натягивая шапку Сондже на голову, пока она не кидает её на метры вперёд, чтобы Баку отстала. Та только фыркает со смехом. Не обижается.
— Хочешь фотки тебе скину? Дай свой номер.
— Нахуй мне этот позор в галерее? Не надо.
— М-м.
Баку обгоняет её, чтобы поднять шапку, отряхнуть от снега и надеть всё-таки на себя. Смешно качается из стороны в сторону, нахохлившись в своём дутом пуховике, пока её ждёт, и произносит.
— Ну ты всё равно номер дай.
— Зачем?
— Надо.
— Зачем?
— Дай и узнаешь.
— Пф.
Баку всовывает ей свой телефон в руки, и Сондже, глянув на неё, набирает. Отдаёт обратно. Через пару секунд ей приходит уведомление. Двенадцать фоток. Смайлик с высунутым языком.
— Я тебя заблокирую.
— Только попробуй. Я только добыла твой номер, а ты уже отшиваешь! Дай мне шанс!
— Не проворонь его.
У Сондже в списке контактов среди родителей, Бэкджин, десятка полезных номеров по делам союза теперь висит и “Тупица”. У Баку среди дружеских прозвищ, сокращённых имён и по локальным шуткам глупых слов четвертая на букву В появляется “Вредина”. И “Вредине” она теперь присылала смешные видео и картинки, а также докучала вопросами о том, как у неё дела. Про свои тоже рассказывала, игнорируя или не замечая тот факт, что её ни разу не спрашивали. Не смущало, потому что Сондже всё равно отвечала. Первое время с большими перерывами, потом начала быстрее. Потом и вовсе почти сразу. Теперь сообщения не всегда замечала уже Баку. На одно её в ответ потом накидывала пять своих. И спустя пару минут они уже отмечались прочитанными.
Баку “Вредину” спустя несколько месяцев поменяла на “Джедже”. Знает, что “Тупицей” так и осталась, зато переписку их было теперь до начала не долистать. Скинуты были десятки тупых фото друг друга с обеих сторон, Баку и своих друзей ей в сообщениях тоже позорила. По телефону заставляла всех передать ей привет. Сондже хмыкала и не отвечала. Созванивались они тоже достаточно. Взаимные приветы никогда никому не передавала.
Баку была громкой. Шумной и открытой. Эмоции выражала прямо, хохотала во весь голос. С Сондже хохотала почему-то особенно часто и громко. С любой саркастически сказанной чуши. Сама сарказм не всегда понимала, а потом ржала, как до неё доходило, что её в очередной раз поймали. Друзья привыкли к её смеху каждые полминуты, когда она плечом зажимала телефон у уха.
В любви она тоже призналась открыто, с горящими глазами. И встречаться начали после разговора. Не прямо откровенного — без рассказа об истории чувств, без комплиментов и перечисления всех понравившихся черт, без отсчёта дней с осознания — но Баку ей всякого всё равно наговорить смогла. Возможно, что-то из списка выше и проскочило. Возможно, и всё. К Сондже с такими признаниями ещё никогда не обращались, Сондже таких признаний не делала. Переваривать пришлось немного дольше, чем она хотела это растягивать. Чтобы Баку не успела понять, что застала её врасплох. Но в ответных чувствах призналась.
Не то чтобы это всё случилось так уж неожиданно, и Сондже не видела как к этому шло. На самом деле, почти совсем наоборот. Это произошло слишком натурально. Слишком легко, слишком по маслу. Баку с ней сблизилась, завоевала расположение, можно сказать, даже каплю доверия, а потом предложила сойтись.
Не то чтобы Сондже хоть раз выступала той стороной, вокруг которой крутились, поэтому такое внимание её сначала ставило в ступор, но Баку была слишком простой и читаемой по всем своим поступкам и вообще в целом характеру, так что не успело возникнуть даже ни неловкости, ни ожидания момента икс. Момент икс наступил, как только Сондже достаточно расслабилась, а Баку вдоволь её надоставала. Призналась без лишнего оттягивания. Встречаться начали тоже не успев потянуть кота за яйца.
Баку была громкой, открытой и любила она точно так же — громко. Приглашала её на свидания, сыпала комплиментами, продолжала покупать газировки. Запомнила, что не милкис. Оказалось, и не фанта тоже.
Один раз вручила небольшой букет.
— Пф… ха-хах… ХА-ХА-ХА-ХА!
Сондже громко смеялась, пока Баку на месте мялась.
— Не нравятся?
— Нахуя мне цветы? Ты с дуба рухнула?
— Что значит нахуя… Мы встречаемся… Ты моя девушка… Я подумала… было бы мило…
— Мне милее, что ты подумала, что мне могут быть нужны букеты. Оставь веник себе.
— Ну я уже купила.
Баку обижается, но протянутую руку не опускает. Хмурится. Сердится. На Сондже или на свою тупость? Это выглядит крайне смешно.
— Забери.
— Тупица. Куда мне его девать? Мы с ним гулять будем?
— А… не знаю. Мне не дарили цветы, и я не знаю, куда их девушки девают, когда им дарят в начале встречи.
— В машине может оставляют.
— О, кстати, может быть. Ну, машины у меня нет.
— Я заметила.
— А вообще у нас переписке полгода стукнуло.
— Сегодня?
— Не-е… Неделю назад.
— Так зачем цветы? И ты чё, даты записываешь?
— Не, просто искала первые фотки, чтобы Гого показать, а оказалось у нас юбилей. Так что не выкидывай.
— Ты теперь празднуешь юбилей переписки?
— Ну Джедже, я даты вообще не запоминаю, а это вот точная отметка, когда ты перестала на меня скалиться и мы, можно сказать, тогда окончательно подружились. Я хотела сделать тебе что-то приятное, а ты всё высмеиваешь.
— Переименуешь опять в вредину?
Баку молчит, вздыхает и качает головой.
— Нет. Ты мне вредная нравишься.
— Ха-хах.
Сондже рассматривает букет. Обычные засушенные цветы. Не разбиралась в сортах. Баку, она уверена, тоже. Символизма в них искать не было смысла — значили они простое “нравишься”.
Тупость, а приятно.
Букет проваляется на крышке автоматов в компьютерном зале, потом она его чуть не забудет в забегаловке с едой. Дома еле найдёт куда поставить — всунула в неиспользуемую банку для печенья и поставила на подоконник, чтобы не просто валялся. Всё равно вода ему уже не нужна.
Баку вслух умилится, когда спустя недели заметит его по видеозвонку. Сондже отмахнётся, что забыла про него. Сама то и дело поглядывала.
Сондже не умеет заботиться. Ухаживать — да, заботиться — нет. Баку за ней и ухаживала и о ней заботилась. Хумин.
— Хумин-а.
Сондже тянет устало, чуть раздражённо. Баку чем-то шуршит ей в динамик, на фоне раздаются голоса. Потом её почти оглушает какой-то хлопок, и девушка отдалённо материться. Телефон уронила, что ли?
— Привет, Джедже.
— Привет.
— Я с друзьями на спортплощадке у школы. Ты где?
— В твоём районе. Думала встретиться.
— Приходи.
— К вам?
— Ну да. Ща, подожди. РЕБЯТ!
Сондже снова отклоняет телефон от уха.
— МОЯ ДЕВОЧКА ПРИДЁТ.
Сондже кусает нижнюю губу. Хумин что-то отвечают, хотя её объявление больше звучало именно объявлением, чем вопросом. Она снова говорит нормальным тоном.
— Всё ок, ждём.
— Мгм.
Баку из тех, кто постоянно говорит о своих людях. Об отце, о друзьях, об одноклассниках, о своей девушке. И все вышеперечисленные также наравне знали и о последней. Её девочке. Такая тупость. Сондже ни разу не была чьей-то девочкой.
— Ей обязательно приходить?
— Готак, это грубо.
— Она меня бесит.
— Не говори это при Баку. Ты её расстраиваешь.
— Я всё слышу.
Хумин оборачивается, снова скидывая телефон в карман широких спортивок. Хёнтак складывает руки на груди, Шиын вздыхает. Джун Тэ поддерживает позицию Шиын.
— Сондже не такая уж плохая. Баку же её за что-то любит.
— За всё люблю.
Отвечает твёрдо. Её очень расстраивало всё плохое за её спиной. Особенно про её близких.
— Джедже классная, и она изменилась. Сколько ещё времени должно пройти, чтобы вы её простили? Дрались и дрались. Сейчас она к вам не лезет.
— Я просто не понимаю, зачем её приглашать к нам.
— Потому что Баку так хочет.
— Да. Я хочу проводить время и с вами, и с ней. Я не буду выбирать между вами.
— Никто не ставит тебя перед выбором. Но нам всё ещё непривычно, что Сондже бывает…
— Не сукой. Хотя у неё плохо получается.
Шиын ещё раз вздыхает. Хёнтак была слишком категорична, хотя, судя по рассказам, их двоих связывала действительно долгая хронология неприятных встреч. Оттого и бесится. Может, и просто за Баку переживает, что та ей будет причинять какой-то вред. Подруги детства и девушка, которая раньше им только солила. У Готак были все основания относиться к ней с некоторым предостережением. И предубеждением. Хотя это уже можно было чуток и придержать.
— Она может вести себя как захочет до тех пор, пока не устраивает драки. А их, в последнее время, провоцируешь чаще ты, Гого.
— Скажи ей.
Шиын подходит к Хёнтак, говоря вполголоса. Та сначала вскидывает брови, а затем переводит глаза на подругу. Тоже теперь вздыхает.
— Прости. Я просто волнуюсь за тебя. Если она тебя будет обижать, я её убью.
— Она меня не обижает.
Говорит чуть спокойнее.
— Но и вы её тоже не трогайте. Она не такая бесчувственная, как кажется со стороны.
— Это я не бесчувственная?
Подкрадывается сбоку. Никто её не заметил, пока она почти совсем не подошла к ним. Усталая улыбка. Все видят, что вымученная. Крепится, чтобы не подумали, что у неё и правда могут быть какие-то там чувства. Никогда о них не слышала.
— Я вообще-то машина для убийств и серийная маньячка, так что бойтесь вставать мне на пути или я вас до полусмерти отпинаю.
— Ну конечно.
Готак закатывает глаза, когда Хумин тоже расплывается в улыбке, делая ей шаг навстречу. Ей она улыбается радостно, нежно. Рукой забирается под растёгнутую олимпийку, к себе за талию притягивает.
Все видят, как Сондже вмиг теряет всё напускное самодовольство и язвительность. Всего на чуть-чуть. Пока Хумин целует её, придерживая второй ладонью за щёку.
С Баку она и правда вела себя по-другому. Каждый раз случайно трескалась в своём образе “бесчувственной маньячки”, пропуская что-то… ну, человеческое? Ого.
— Рада тебя видеть.
Хумин продолжает гладить её по щеке большим пальцем. Хёнтак ударяет баскетбольным мячом о землю, стряхивая с себя наваждение от увиденного. Никогда не хотела заставать что-то такой с кем-то такой, как Сондже. Ну и зрелище. Бе. Шиын тоже идёт к кольцу. Джун Тэ Хёнтак пасует мяч. Сондже позволяет себе чуть качнуть головой навстречу касанию. У Баку горячие руки.
— Я ненадолго, устала. Хотела увидеться.
— Конечно, прелесть, хорошо что пришла. В баскет с нами сыграешь?
— Обыграю вас и пойду.
Подмигивает. Никогда не упускает шанса в чём-то посоревноваться. Хумин весело кивает.
— Давай.
Становятся два на три: Сондже с Шиын против Баку, Готак и Джун Тэ. Так, потому что Хёнтак всё клялась, что забьёт ей десять очков подряд, а Хумин просто хотела поноситься против неё. И Джун Тэ к ним, как самую неиграющую. Шиын хорошо попадала, но плохо бегала и постоянно теряла мяч при атаке. Так что в целом силы были равны.
Сондже дразнит Хёнтак, когда забивает им первое очко. Бесит её, когда толкается и ставит подножки. У Шиын постоянно забирает мяч и никогда не пасует. Вокруг Джун Тэ так вообще издевательски попрыгала, прямо над её макушкой и кончиками пальцев вытянутой во весь её сравнительно со всеми маленький рост забив ещё одно очко. Играло её преимущество в виде разницы в полголовы или треть или несколько сантиметров — смотря с кем — хотя две заядлых баскетболистки всё равно быстро приноровились ко всем её скользким приёмам (и приколам), так что ещё пять очков отыграли. Шиын только глаза закатывала, когда Сондже вновь начинала перебрасываться словесными провокациями с Хёнтак, и та неслась только на неё, на пару сжимая её с двух сторон с Хумин.
Они толкаются, смеются, кричат, возможно, слишком громко для позднего вечера, когда Баку толкает Сондже в бок так, что мяч у неё успевает забрать Хёнтак, а сами те валятся на площадку друг на друга с громким хохотом. Шиын тщетно противостоит баскетболистке, помешав всего одному забитому очку из трёх подряд, а Хумин набрасывается на Сондже ещё раз, сжимая её руками со спины и обхватывая ногами, чтобы не успела подняться.
— Пусти меня, загребущие ты руки, ты оставляешь одну Шиын на Готак и эту!
— Они и без нас справятся!
Прерываясь на смех, ворочается на спине с навалившейся на неё Сондже, пока та брыкалась ногами, и они обе цеплялись друг за друга руками, сминая одежду и путаясь в волосах. Хумин раскачивается всем своим весом вбок, чтобы завалить теперь Сондже на спину на землю, прижимая её плечи своими крепкими руками. В моменте впивается в её губы поцелуем, проникшись азартом и яркостью эмоций. Сондже обвивает чужую шею руками, скрывая заодно их лица от чужих глаз. Обе шумно дышат, сбивчиво целуются, сбивчиво хватаются то за плечи, то за руки друг друга, пока Сондже наконец не падает головой на покрытие площадки со смехом. Хумин смеётся ей в шею, сжимая в объятиях.
— Мы вам не мешаем?
— Мешаете!
Сондже быстро рявкает Хёнтак, хотя улыбаться не переставала. Сил теперь совсем не осталось. Итак ноги отваливались, она ещё и повелась на игровой запал.
— Если я не смогу встать и усну на улице, ты распинаешь меня завтра утром, чтобы я успела добежать до своей школы?
— Если ты не сможешь встать и уснёшь на улице,
Баку поднимается на локти, чтобы встретиться с её улыбающимся взглядом. Всё ещё держит в своих руках. Всё ещё прижимается к животу. Сондже красивая. И тяжело дышит.
— то я останусь с тобой, и мы вместе замёрзнем в объятиях. Ты сейчас очень красивая.
— Конец весны, тепло уже.
Шиын отпускает комментарий, её толкает под локоть Джун Тэ.
— Ты портишь романтику.
Сондже смотрит в глаза напротив её. Опять та говорит всё подряд.
Хумин смеётся, сваливаясь наконец тоже на землю, распластавшись рядом с девушкой. Выдыхает.
— Хорошо, что ты пришла.
— Да, в итоге было весело.
Джун Тэ косится на Хёнтак. Та нехотя кивает.
— А вы прям так не хотели меня видеть.
— Все хотели!
Перекрикивает её Хумин, лёжа переворачивая голову вверх ногами, смиряя взглядом друзей.
— Быстро ей сказали!
— Хотели.
— Да-да.
— Конечно.
— Ха-ха-хах.
Сондже поправляет очки на носу, выдыхает. Прикольно, когда есть с кем посмеяться. И приятно, что Хумин с ней это делит. Её друзей, их совместное время.
— Ладно, вставай давай, ещё до тебя идти.
Хумин раскачивается ногами, поднимаясь. Руку Сондже протягивает. Хватает крепко, враз вытягивает наверх. Все прощаются, а по пути она покупает два 7UP-а.
— Сегодня без фанты?
— Сегодня хочу всё с тобой.
Сондже влюбилась, когда Хумин ей впервые поправила волосы и погладила в голове. Такой жест просто… необязательный.
Может, влюбилась и когда та купила ей первый 7UP. Хотя 7UP это пустяк.
Может, когда впервые подсела к ней поздно вечером.
Но всё-таки, наверное, когда пригладила волосы. Потому что она обратила на них внимание и решила не остаться безучастной. Исправить, просто потому что может. А руку задержала, потому что…
— Помнишь, как ты находила меня по рандомным местам и садилась рядом?
Сондже вдруг подаёт голос среди общего молчания. Обе думали о своём. И Сондже думала о Хумин.
— Конечно. Я радовалась, когда тебя видела. Ты всегда сидела такой одинокой и грустной, что мне становилось жалко тебя, вот я и подходила.
— Только поэтому?
— Ну…
Баку крепко держит её за руку и большим пальцем гладит по костяшке.
— Ещё ты мне просто была интересна, я хотела узнать тебя лучше. При других ты только язвила и выëбывалась, так что вот такие тихие вечера были для меня настоящей находкой. Ты мне вот тогда и понравилась. Я захотела быть с тобой.
— Влюбилась?
— Быть с тобой рядом. Вот в эти одинокие тихие моменты. Но влюбилась тоже. Я изначально хотела заваливаться поближе, но ты бы не подпустила, наверное.
— Да. Хотя полезть мне волосы поправлять тебе смелости хватило.
— Да? Не помню. Но к слову о них.
Хумин тянет еë за руку, заставляя остановиться. Отпускает, обеими руками поправляя ей что-то на голове. Сондже смотрит в её скачущие по её волосам глаза.
— У меня из-за тебя ощущение, будто я до этого сплошняком ходила как чучело.
— Ну не прям так.
Хумин хмыкает, по-смешному оставляя ладонь лежать на её макушке. Как посвящение какое-то.
— Но то что ты лохматая это да.
— Это кто ещё лохматая?
Баку со смехом жмурится, когда Сондже тормошит её короткую стрижку ладонью, заставляя теперь её волосы торчать в разные стороны. Выглядит как заигравшаяся псина.
—Теперь у нас мэтч. Дай свои очки.
Сондже ненавидела, когда её очки лапали или надевали на себя. Передавала их во время драк своим подручным, но на любые насмешки за плохое зрение тут же прописывала пару ласковых.
Хумин их с неё стягивает за дужку на переносице и цепляет на себя.
— Похожа на тебя?
— Ха-хах, щас, стой.
Баку корчит рожи и крутится во все стороны, когда Сондже её фоткает пару раз. Та к её боку тут же прижимается, заглядывая в телефон.
— Ай, нихуя не вижу, забирай.
Цепляет ей обратно очки на нос. Сондже их поправляет и показывает сделанную пару кадров. Хумин теперь и её телефон из рук выхватывает, вытягивая над их лицами.
— Улыбнись мне, Дже-я.
Сондже ненавидела, когда трогали её телефон. В камеру она улыбается, показывает язык, потом показывает средний палец. Баку к ней прижимается, за плечо обнимает, щёлкает им теперь вместе кучу селфи, засоряя галерею. В отличие от Сондже, фоткала она плохо, часто смазано и по тысяче раз. Нетерпеливая потому что. Всё это выделяет и перекидывает в их переписку. Как только загрузка пошла, отдаёт телефон обратно. Постоянно так делала. Сондже даже не напрягалась, потому что Хумин было всё равно на любые остальные переписки, любые остальные фото, любое всё, что Сондже на телефоне хранила. На личные границы Хумин, в общем-то, тоже было всё равно, но именно она почему-то Сондже и не напрягала. Наверное, потому что делала это ненамеренно и не со зла.
Хумин валится на свою кровать, покачивая на матрасе уже лежащую там на животе Сондже, кидая с ней рядом две пачки чипсов. Сама опирается спиной о стену, подминая под себя подушку, что-то тыкает у себя на телефоне, пока вторая сразу открывает себе пачку и начинает хрустеть.
Хумин включает ютуб громко, Сондже всегда её стебала, что она глухая, как старики, а сама Сондже рубится в какую-то игру, между каждым пройденным уровнем закидываясь новой порцией чипсов. Болтать особо не о чем — итак полдня прошатались вместе, Хумин только то и дело наклоняет к Сондже свой телефон, чтобы показать что-то смешное.
У самой руки деть некуда, а может она просто не могла держать их слишком долго от второй, поэтому правой она залезает в пакет чипсов, согнутым коленом держит телефон, а левой зарывается Сондже в волосы. Ну а чё она лежит рядом, как не при делах? Сондже не реагирует, продолжая играть. Хумин из этого тоже чего-то особенного не делает: чухает её по макушке, зачёсывает пряди волосы за уши, с плеч собирает по одну сторону шеи. По шее тоже гладит. Сондже не реагирует. Хумин рукой и под ворот футболки ей залезает. По спине водит. У неё как всегда горячая ладонь.
Сондже не отвлекается, не сильно, а вслух всё равно матерится, из-за того что на уровне застопорилась. Так, конечно, интереснее, когда есть над чем заморочиться, но этот ей не давался уже до невесёлого долго.
— Дай мне.
Хумин скидывает свой телефон перед ней, а её выхватывает из рук. Сондже не сопротивляется, тыкает на отмену паузы на видео на её. Какие-то там спортивные челленджи развлекательного формата. Такое можно смотреть на постоянке?
Уведомление приходит от “Гого”.
“БАКУ”
“Ты опять с тупой своей?”
Сондже мельком поднимает глаза на девушку. Игнорит? Или не замечала? Перекручивается ногами к голове Хумин, заходит в диалог. Кто это ещё тупая из них?
Хёнтак спустя пару секунд получает ответ. С фото. Селфи Сондже, лежащей на фоне Баку, держащей в руках её телефон в узнаваемом ярко-синем чехле со злобной рожицей. Показывающая ей фак.
Сондже смеётся, когда ниже прилетает такое же селфи Хёнтак со средним пальцем. Переворачивается обратно, вытягивая руку с открытой перепиской перед Баку.
— Я ща проебу, подожди. О. А.
Между игрой и видной ей боковым зрением перепиской с фотками взгляд всё-таки невольно переметнулся на второе. Хумин выдыхает в смешке.
— Спроси её чё она хочет.
Баку, вот, личное пространство, личные переписки и вообще всё подряд личное готова была делить со всеми подряд. Ну, с близкими. Отцу уже про неё рассказала, познакомила их даже, представила… Приводя Сондже домой, он уже буднично фыркал и на неё. Всё вот так просто. Без драмы, без секретов. Наверное, поэтому чужие границы её и не смущали. Вообще мало что её смущало. Сондже набирает сообщение. Хёнтак отвечает быстро.
— Поиграть в коопе.
— Зарубимся?
Они вдвоём с компа Хумин. По очереди или как пойдёт. Обычно просто мешали друг другу, толкаясь и тявкаясь кто когда сменит вторую.
— Погна.
Сондже теперь курила на улице, прижимая телефон со звонком к уху. Иногда набирала, а сбрасывала как только спустя время слышала шаги со стороны.
Лохматой ходить так и продолжила, а Хумин, помимо постоянного забывания расчёсывать хоть иногда её короткие волосы, теперь тоже иногда приходила потрёпанная. Все запомнили, что не от драк. А Сондже всем, кроме неё, руки заламывала, если пытались её потрепать. Ну, Хёнтак в основном. К Баку только наоборот лезла в ответ.
Виноградная фанта, оказалось, не была самой любимой газировкой Хумин. Просто в конце дня в магазинах на полупустых полках в углу почему-то в основном оставалась только она. А так она всё подряд пила без предпочтения. Спросила один раз, почему Сондже ей одно и то же берёт — так и выяснили.
У Сондже в контактах появилась ещё “Тупица 2”, “Заучка” и “Мелкая”. По кличкам, чтобы не думали, что они друзья, хотя писать и названивать ей те и правда то и дело стали. Не только на счёт Баку — так просто тоже. Особенно, опять же, Хёнтак. С ней велась история перекидывания факами как в виде эмодзи, так и фотками. Иногда совместно с лицом Баку рядом. Такое отправляли тоже с обеих сторон. Остальных записала, чтобы не спрашивать каждый раз кто это. Придурошные её Тупицы. Была бы возможность записывать контакты в группы, так и назвала бы всех троих.
И среди “своего” в мыслях теперь прочно закрепилась Хумин. Без сомнения её Хумин. А сама она Сондже при всех так и называла — “моя девочка”. Тупо так. Ей нравилось.
Как и вся Баку тоже.