Chapter Text
Воздух в главной библиотеке Тизки был особым, настоянной на вековой мудрости, и пах сухим пергаментом, медью астролябий и едва уловимым, сладковатым запахом озона, что вечно витал вокруг фокусирующих кристаллов. Высокие своды терялись в полумраке, который не рассеивали даже светильники в виде парящих сфер; этот мрак был священным, ибо хранил в своих углах тома, чьи переплеты не раскрывались и столетия.
В центре ротонды, под самым куполом, где через оптически чистое стекло лился холодный, бездушный свет далеких звезд от Просперо, стоял он. Магнус Красный. Алая фигура, обычно исполненная невозмутимой и монументальной грации, сейчас была напряжена. Одним глазом он вглядывался в хаотичную пляску самоцветов в хрустальной сфере перед ним. Другой, вечно закрытый, будто подергивался, следя за незримым зрелищем.
Сознание плыло в океане Варпа, раскинув бесчисленные, невесомые щупальца-проводники к зарегистрированным в архивах Адептус Астра Телепатика душам — детям, отрокам, юношам и девушкам с нераскрытым потенциалом, помеченным на недавно присоединенных мирах как пси-активные субъекты. Он искал не имена. Он искал самоцветы их присутствия в великой симфонии бытия: теплые, трепетные огоньки, каждый уникальный, как отпечаток пальца вселенной. Огоньки, которые он, Магнус, поклялся найти, взрастить и уберечь.
Но он находил пустоту.
Не хаотичный всплеск боли, означавший насильственную смерть. Нет. Он натыкался на пустоту. На черные бездонные дыры в полотне реальности. Там, где должен был сиять уникальный узор души, зияла абсолютная тишина. Будто кто-то аккуратно стер их с пергамента мироздания. Стер без следов, без эха, без памяти.
Чуждая гримаса исказила благородное лицо. Мышцы щеки задрожали, веко открытого глаза прикрылось на миг, не в силах сдержать вспышку гнева — холодный, клокочущий, рожденный из оскорбленного разума. Но под слоем этого гнева, как под тонким льдом, пульсировала черная жилка беспокойства, предчувствия.
Тень мелькнула. Он не повернул головы. Знал, кто это.
— Повелитель, — голос был тихим и почтительным. В нем была та же сталь, что и в взгляде Айзека Аримана, Первого Капитана, его правой руки. — Данные подтверждаются?
Магнус медленно отвел взгляд от сферы, где самоцветы теперь кружились в тревожном, беспорядочном вихре. Он посмотрел на Аримана.
— Данные, Айзек? — его голос прозвучал глухо, будто доносясь из глубокого колодца. — Нет данных. Будто поработали профессиональные парии. Десять, двадцать, тридцать душь… на мирах от Дальних Фростов до Поясных Станций. Они не погасли.
Он умолк, и тишина библиотеки, прежде благотворная, вдруг стала давящей. Казалось, сами древние фолианты на полках затаили дыхание.
Ариман сделал шаг вперед. Его глаза, острые, как у хищной птицы, сузились.
— Следы? Любые аномалии в Варпе? Вмешательство ксеносов? Пиратов?
— Пусто, — отрезал Магнус, и в его голосе прозвучала горечь. — Работа палача, который убивает саму память о жертве.
Он поднял руку, и его пальцы, способные крушить доспехи, с нежностью, полной ярости, коснулись гладкой поверхности хрустальной сферы. Внутри нее свет окончательно угас.
— Это не случайность, — тихо, но с железной убежденностью произнес Ариман, озвучивая мысль, витавшую в мертвом воздухе между ними. — И не природный феномен. Это охота. Целенаправленная, методичная охота на наших будущих братьев и сестер. На твоих детей, Отец.
Слово «дети», сказанное Ариманом, отозвалось в Магнусе глухой болью. Он думал не только о пропавших подростках. Он думал о своих Сынах, о каждом псайкере Легиона, который был для него таким же сокровищем, как эти книги. Он думал о том, как на них смотрят другие Легионы. С каким подозрением. С каким презрением.
— Да, — прошептал Магнус, и его взгляд устремился в звездную бездну за стеклом купола, будто ища в ней ответа или невидимого врага. — Охота. И тот, кто охотится… он знает, как скрыть следы не только от глаз следопытов. Но и от моего взгляда.
В его голосе, впервые за долгие века, прозвучала тень чего-то, что у примарха было сродни страху. Не за себя. За будущее, которое кто-то методично, беззвучно стирал в черную пустоту.
***
Тишина после слов Аримана оказалась обманчивой. Рационализм, вторая натура, требовал действий в рамках системы, созданной Отцом. Он был примархом, творением Императора, и даже его экстраординарные способности должны были найти опору в логике имперского права. Иллюзия порядка должна была быть соблюдена.
И он начал с самого правильного, самого очевидного. Из его личных покоев, где на стенах висели голографические карты галактики, испещренные мерцающими глифами, полетели официальные запросы. Они были составлены не его рукой, но каждая строфа дышала неопровержимым авторитетом примарха Пятнадцатого Легиона. Запросы в отделы Администратума на Терре с дотошными ссылками на имперские хартии о защите пси-активного населения. Запросы в судебные трибуналы, что курировали присоединенные миры — в первую очередь, к тем Легионам, чья преданность букве закона была легендой. К Ультрамаринам и к Имперским Кулакам.
Магнус ожидал многого. Ожидал тупой бюрократической волокиты, ожидал запросов на дополнительные санкции, даже ожидал вежливых отказов, подкрепленных ссылками на высший приоритет крестовых походов. Он был готов к спору, к дискуссии, к битве умов на поле логики. Он жаждал ее, ибо на таком поле чувствовал себя непобедимым.
Ответы пришли. И они были совершенны в своем коварстве.
Они не были отказами. Они были отписками, облаченным в типичные рамки имперского канцелярита. «Светлейшему Примарху Магнусу, Владыке Просперо, — начинались они витиеватыми вензелями. — Ваше проявление бдительности и заботы о подданных Империума вызывает глубочайшее восхищение…»
А далее следовала выверенная бредятина.
Из архивов Администратума: «…К сожалению, в результате несанкционированной кибератаки на ретрансляторную станцию, данные по указанным субъектам за указанный период подверглись невосстановимому уничтожению. Приносим глубочайшие извинения. Ведется расследование».
Царство Ультрамар, мир Макрагг: «…Расследование инцидентов, упомянутых Вашим Светлостью, было проведено в соответствии с Кодексом Комплайнса, параграфы 45-78. Вещественные доказательства отсутствуют. Свидетели дают противоречивые показания, сводящиеся к предположениям о добровольном уходе субъектов в рамках местных религиозных практик. Оснований для продолжения дела не обнаружено. Дело закрыто».
Из форта Имперских Кулков, орбитальная платформа «Несокрушимая Воля»: «…Пси-скрининг присоединенного населения является приоритетом. Зафиксированные аномалии в показателях отдельных индивидуумов были классифицированы как проявления естественной нестабильности варп-чувствительных душ, что, как Вам известно, Светлейший Примарх, является распространенным и печальным феноменом. Рекомендуем обратиться в Схоластик Псайкана для консультации по процедурам утилизации нестабильных пси-объектов».
«Данные утеряны». «Следствие зашло в тупик». «Нестабильность душ». Фразы кружились в его сознании, превращаясь мантру. Гордость, та самая, что была и двигателем, и его проклятием, сжалась в комок где-то в основании горла. Его, Магнуса, чей разум мог постигать тайны звезд и беседовать с сущностями Варпа, его водили за нос. Ему, творению Императора, подсовывали эту… эту пародию на отчетность, ожидая, что он удовлетворится. Это было личным оскорблением. Это было унижением его интеллекта и его статуса.
В каждой из этих «стертых искр» видел в них не просто ресурс Империума, а будущее — будущее, где знание и сила духа будут идти рука об руку, где страх перед непостижимым будет изжит. Он давал им тихие, негласные обеты защиты. И теперь он сидел в своей позолоченной клетке величия, а их вырывали из реальности, и ему в ответ вежливо улыбались и советовали обратиться в Схоластик Псайкана.
Он вышел на балкон своей башни, возвышавшейся над сияющими куполами Тизки. Воздух Просперо был чист и прозрачен, пах озоном и далеким морем. Где-то там, в этой ясной синеве, висела невидимая, липкая паутина лжи. Глаз, устремленный в небо, видел уже не красоту, а возможный сговор.
«Другого выбора нет», — прозвучала в нем мысль.
Он вернулся в кабинет, где его уже ждал Ариман. Примарх не сел и остался стоять.
— Отец? — тихо спросил Ариман, видя решение в его осанке.
— Официальные каналы для нас закрыты, Айзек, — голос Магнуса был низким, ровным, но в нем вибрировала сталь. — Закрыты теми, кто либо участвует в сокрытии, либо слепо служит ему. Что ж. Мы будем действовать в тени.
Он сделал паузу, и в воздухе повисло тяжелое, неотвратимое слово.
— Начнем тайное расследование. Полностью. Отозвать всех наших агентов-псайкеров с второстепенных заданий. Задействовать их сеть на мирах-мишенях. Я хочу, чтобы каждый из пропавших был найден, хотя бы в эхо-следах Варпа, в снах их родственников, в их палачей. Использовать всё: астральные проекции, сканирование снов, пророчества, предсказанья, игра со временем.
Ариман медленно кивнул.
— Это… вызовет ропот, Отец. Не только среди чужих. Среди наших тоже. Прямое вторжение в сны и частные мысли, даже врагов… это на грани тех самых табу, о которых нам так часто напоминают. Нас уже боятся. Эти действия назовут чернокрижием.
— Пусть называют, — отрезал Магнус, и в его главе вспыхнул тот самый алый огонь, что дал ему имя. — Я предпочитаю быть чернокнижником, найдя и покарав виновных, чем оставаться ученым, в то время как остальных псайкеров, стирают в небытие. Если Империум отворачивается от своих самых уязвимых, то кто, как не мы, должен стать их щитом? Даже если этот щит будут клеймить знаком ереси. Отдай приказ.