Work Text:
Нью-Йорк к Рождеству действительно преображался. Кажется, что ты словно попал в сказку, которую до этого видел только в детстве по телевизору. Повсюду развешаны гирлянды, хвойные композиции, свечи, рождественские венки и колокольчики. В некоторых кофейнях украшали камины, вешая на них носочки. Зеркала и стекла были украшены наклейками с ангелами, свечами и сценками из рождественских историй. Из каждого угла звучали рождественские песни, а пройдя от метро до компании можно встретить штук пять человек, разгуливающих в костюме Санты.
У них в Сеуле тоже готовились к Рождеству основательно, но это было иначе. Для Чонина, впервые оказавшегося в чужой стране, это было что-то новое. Всю свою жизнь он прожил в Корее, и выезжал заграницу разве что в отпуск на неделю в Японию. Сейчас он находился буквально на другом континенте, один, без друзей и без семьи, которые в этот момент готовились отметить праздник вместе.
Чонин провёл в Нью-Йорке уже несколько месяцев, но серьёзных знакомств и близких друзей до сих пор не нашёл. Его английский оставлял желать лучшего, и из-за этого он стеснялся разговаривать со своими коллегами. Поэтому для большинства он был просто милым и приятным мальчиком, который тихо проводил свои будни за компьютером, упорно работая, и не более того. Он мечтал завести новых друзей, стать ближе, но пока не смог побороть свою стеснительность. И ему всё ещё казалось, что он чужой на этом месте. Пусть его хорошо приняли в офисе, позволили выбрать себе рабочее место, а один из коллег сказал, что тот может не бояться и в случае чего спрашивать у него что-то на корейском, Чонин все равно не мог привыкнуть. Поэтому в этот сочельник и само Рождество он планировал заказать себе еды из корейского ресторанчика, который ему посоветовал коллега, и смотреть фильмы. В холодильнике его уже ждали несколько бутылочек пива, а в морозильнике была огромная банка мороженного.
Эти мысли поддерживали его с самого утра и только так помогли не уснуть прямо на рабочем месте. С утра было пасмурно, валило много снега и это, вместе с горячим какао и имбирным печеньем, очень усыпляло. Чонин постоянно зевал и сразу улыбался, стоило только кому-то заметить его вялое настроение. Подавив очередной зевок, Чонин всё же решает дойти до кофемашины и сделать себе чашку крепкого кофе, надеясь на то, что это продержит его хотя бы пару часов.
Аромат горячего кофе манит и Чонин гипнотизирует кружку. Он наблюдает, как та заполняется горячим напитком, принося с собой лекарство от сонливости. Возникает желание добавить в американо лёд, но он отбрасывает эту идею, вспоминая, что только недавно избавился от последствий простуды. А болеть в праздники в его планы не входит.
― Уже третья кружка кофе за сегодня, вау. Ты в порядке?
Чонин вздрагивает от вопроса. Он даже не заметил, что на кухне кто-то есть.
― Ах, да, ― Чонин немного тянет, думая, что ещё добавить, ― Просто… хочу спать.
― Ты можешь говорить со мной на корейском, ― легко отвечает парень на чистом корейском.
― Спасибо, ― мямлит Чонин, слегка кланяясь.
Парень хмыкает, от чего Чонин смущается ещё больше. Он забирает свою кружку и замирает, не зная, то ли уйти к себе в кабинет, то ли остаться и составить компанию коллеге. Но тот его опережает, махая рукой на свободное место напротив. Чонин кивает и садится.
― Имбирных пряников? ― парень пододвигает ближе тарелку с милыми печеньками.
Чонин снова благодарит и берёт одно. Он снова улыбается парню напротив, и только сильнее смущается такому внимательному взгляду. Ким Сынмин был ненамного старше его, но производил впечатление взрослого и состоятельного человека, который, к тому же, уже руководил одним из отделов и по факту его должность была выше Чонина, что смущало того ещё больше. Он рос в корейском обществе и теперь это воспитание не позволяло ему спокойно общаться с человеком почти что своего возраста. А то, что Сынмин сам был из Кореи, не делало все это проще. Ведь Сынмин сам был воспитан, умён и красив, и при этом обладал прекрасными навыками руководителя. И Чонин не мог позволить себе обращаться к нему как-то неформально.
― Вкусно? ― интересуется Ким.
― Да, спасибо.
― Ты так много смущаешься, ― Сынмин улыбается. ― Но при этом постоянно меня избегаешь.
― Я не избегаю, ― Чонин пожимает плечами. ―Просто… вы старше и…
― Успокойся, это всего лишь какие-то полгода, ничего серьёзного. К тому же здесь, в Америке, это не так важно, но я понимаю, в первое время и меня это сбивало с толку. Но обещаю тебе, ты точно привыкнешь, ― Сынмин одобрительно улыбается.
― Откуда вы знаете, что на полгода старше меня? ― Чонин с удивлением смотрит на коллегу.
― У нас есть общедоступная таблица со всеми днями рождениями. Ты не знал? Я позже скину тогда, ― Сынмин подмигивает, ― Кстати, что ты делаешь вечером? Сегодня ведь сочельник.
Чонин пожимает плечами. На секунду ему кажется, что тон Сынмина немного издевательский и его вопрос направлен только на то, чтобы посмеяться на ним, но он тут же отметает эту идею. Сынмин кажется выше подобных издёвок. Наверное…
― Закажу что-нибудь поесть и лягу спать.
― Не хочешь прийти ко мне?
― Что?
Чонин чуть не давится кофе. Он глупо моргает, пытаясь осознать то, что сказал ему Сынмин, не зная, как реагировать на это предложение. Они не были близки с Сынмином и за все это время их диалоги сводились только к пожеланиям доброго утра/дня/вечера/приятного аппетита, либо же какой-то ерунде в виде «Мистер Ким, нужно подписать договор. Да, конечно, мистер Ян.» Да, Сынмин всегда был учтив, но Чонину казалось, что это очередная вежливость, и именно такое неожиданное предложение очень сбивало с толку.
― Почему нет? Ты один в чужой стране и, насколько я заметил, как таковых, друзей ты ещё не нашел.
― И вы настолько добры, что решили оказать мне такой жест неслыханной щедрости? ― Чонин язвит помимо своей воли.
― Вау, всё же ты можешь быть той ещё сукой, ― хмыкает Сынмин, слегка улыбаясь.
― Возможно, ― фыркает Чонин.
― Ну так что насчёт моего приглашения? ―возвращается к вопросу старший.
Чонин отставляет кружку и задумывается на секунду. С одной стороны, в этом нет ничего плохого и он был не против провести время с кем-то. А с другой, он довольно странный.
― А я не помешаю?
― Нет, нисколько. Если хочешь, закажем то, что ты хочешь. У меня есть вино и смесь для глинтвейна, ещё куча печенья и заготовки для ужина.
― Звучит так, будто ты готовился к романтическому ужину. Сорвалось?
Теперь настаëт черед Сынмина давиться кофе. Но он тут же прикрывает глаза и вытирает губы салфеткой. Чонин сам не замечает, как сам улыбается, наблюдая за тем, как поставил в неловкое положение старшего.
― Нет, я просто очень люблю Рождество.
― Хорошо, допустим, ты любишь Рождество.
― Смотри-ка, быстро ты перешел на неформальную речь.
Чонин закатывает глаза, но улыбаться не прекращает.Он действительно не заметил этого момента. Подумать только, как легко можно сломать, кажется, такие крепкие стены.
― Хорошо, я согласен. Напиши мне адрес, я приеду.
― Мы можем сразу поехать ко мне…
― Хэй, это звучит как минимум странно, это во-первых. И во-вторых, мне нужна нормальная одежда. И в-третьих, если я усну у тебя, я хочу спать в своих любимых пижамных штанах.
― Хорошо, как скажешь. Я напишу тебе в какао.
Чонин кивает и встаёт из-за стола. На удивление, либо ему помог кофе, либо же это был Сынмин, но сонливость пропадает, а с губ всё не сходит улыбка. Что тут скажешь, ведь приятно понимать, что Рождество он проведёт не один, а в компании симпатичного парня.
А Сынмин, несомненно, симпатичный. Даже более того, по нескромному мнению Чонина, он очень красивый, хоть он и пытался не обращать на это внимания, всё же работа была на первом месте. И вообще, Чонин не планировал строить отношения или флиртовать на работе.
Наверное.
И всё же, Чонин прихорашивается, стоит ему вернуться домой. Он выбирает самую красивую пижаму, носочки и собирает всю необходимую уходовую косметику. Ещё успевает сходить в душ и нанести немного макияжа. Оглядывая себя в зеркало, остаётся довольным. Он выглядит прекрасно, просто восхитительно. Осталось только надеть теплую одежду и красивый милый Рождественский свитер, который он нашёл в одном из магазинов.
Тëплые ботинки, шарфик, пальто и вот он уже самый милый мальчик, которого только можно ждать к себе в гости. Он вызывает такси, пока спускается в лифте и пока такси подъезжает, он забирает в ближайшей кондитерской тортик. Не с пустыми руками же ехать.
Сынмин скинул ему адрес и, благо, это не настолько далеко. Не нужно выезжать за пределы Манхеттена, что уже облегчало задачу добраться как минимум до десяти вечера. Чонин отчитывается, что уже на пути к нему и получает в ответ одобрительный стикер.
Пока он ехал в машине, Сынмин ещё раз написал ему, что уже начал готовить ужин и это снова вызвало на лице у Чонина улыбку. Добирается до дома коллеги Чонин чуть дольше, чем рассчитывал, но всё же часы показывают без десяти десять вечера, так что хотя бы не заполночь. Снег к вечеру снова разошëлся и, стоило только Чонину выйти из такси, как снежинки украсили его пушистую шевелюру, шарф и пальто.
Сынмин впустил его в подъезд быстро, не прошло и пару гудков домофона. Видимо, он действительно ждал его и был в предвкушении от вечера. Или же Чонину так кажется и он просто нафантазировал себе всё это и сейчас выглядит просто глупым мальчишкой, застрявшем в чужой стране, как бы нелепо это ни звучало. Он поднимается на третий этаж и хочет уже постучать, как понимает, что дверь уже открыта. Сынмин невыносим, он даже дверь заранее открыл! Чонин не знает, смущает ли это его или нет, он к такому не привык. Или в Америке это норма, и возможно Сынмин слишком хорошо влился в американский быт за последние пару лет или сколько он уже жил в Штатах? Чонин не знал, да и интересовался мало, считая, что это не его ума дело.
Квартира Сынмина встречает его теплым светом от ночника и ароматом запечённой курочки. У Сынмина совсем небольшая квартира, но кажется, его всё устраивает. Чонин скидывает с себя пальто с шарфом и аккуратно вешает на вешалку.
Он слышит шум со стороны кухни и спешит туда, захватив с собой подарочный пакет. Гостиная совмещена с кухней, так что Сынмин находится быстро. Он возится между плитой и кухонной тумбой, которая так же служит столом. У окна Сынмин поставил огромную красивую ель, которую украсил со всей тщательностью, Чонин такие только в фильмах видел. Сам он в подобном не силён, поэтому осматривает интерьер с восхищением. У Сынмина вся квартира представляет собой уютное гнездышко с красивыми картинами на стенах, мягким пледом и декоративными подушками в рождественской тематике на диване, а под ногами у Чонина красуется чудесный тёплый ковёр.
― Извини, я увлёкся, ― Сынмин вытирает руки полотенцем, тоже в тематике Рождества, и спешит к младшему, ― Я хотел тебя встретить прямо у подъезда, но ты оказался быстрее.
― Я думал, что опоздаю, пришлось взять такси. В метро слишком много народу.
― Все спешат домой, ― Сынмин оглядывает Чонина, ― Хорошо, что в глухую пробку не попал.
― Да, я тоже рад. Спасибо за предложение провести вечер у тебя.
― Без проблем. Ужин почти готов, глинтвейн готов и ещё у меня есть чай, кофе и виски.
Сынмин выглядит мило. Он сменил свой обычный офисный костюм в виде пиджака, рубашки и брюк на тëплые красные штаны и кремового цвета свитер. Он весь буквально светился от счастья, и у Чонина самого поднималось настроение глядя на такого чудесного парня.
― Ванная прямо у входа, в прихожей, а спальня вот здесь. Если хочешь, можешь переодеться, или оставить свои вещи там. Я всё же надеюсь, что ты останешься у меня на ночь.
― Я смотрю, ты надеешься на слишком быстрое развитие отношений, ― Чонин хмыкает.
― А ты ― нет, и именно поэтому ты взял с собой целую сумку одежды, ― Сынмин возвращается к плите, по пути ставя чайник.
Чонин закатывает глаза, но ничего не говорит. Всё же Сынмин прав, Чонин в глубине души надеялся, что останется у Сынмина подольше, ведь пара часов за ужином вдруг начали казаться такими крупицами.
У Сынмина ванная словно кукольная, в розовых тонах, милых занавесочках и с небольшим количеством уходовой косметики. Чонин рассматривает это с улыбкой и нагло ставит рядом парочку своих средств, а в стаканчик рядом с щёткой Сынмина ставит новую, для самого себя любимого. Помыв руки и поправив причёску, Чонин возвращается в гостиную, где Сынмин уже разложил по тарелкам еду и разлил по кружкам глинтвейн.
― Если надо, можешь надеть тапочки, ― не отвлекаясь от своих кухонных занятий, говорит Сынмин.
― Всё в порядке, ― Чонин, уже немного освоившись, пересекает гостиную и садится за барный стул, ― У меня такое ощущение, что мы за один вечер всё не съедим.
― У нас есть ещё завтра, а после ещё суббота и воскресенье.
― То есть, ты не планируешь выпускать меня из своей квартиры до вечера воскресенья?
Чонин прищуривается, словно лис, стараясь найти хоть какие-то ответы у Сынмина, но у того на лице абсолютная маска спокойствия, словно разрезание хлеба волнует его больше.
― Я просто предлагаю, ― Сынмин бросает на него невиннейший взгляд и снова возвращается к нарезанию хлеба.
― Может, быть тебе помочь?
― Всё в порядке, я почти закончил.
Чонин фыркает, но тут, вспомнив про свой подарок, тут же слезает со стула и спешит за десертом. У Сынмина в квартире достаточно тепло, поэтому оставлять тортик так явно ничем хорошим не кончится.
― Хён, ― выражение вылетает из его рта как само собой разумеющееся, что он не замечает, ― Прости, что не смог приехать с более важным подарком, поэтому держи от меня такой чудесный тортик.
― Вау, ― Сынмин глупо моргает, но подарок принимает, ― Спасибо, мне очень приятно. Давай, я пока уберу в холодильник.
Сынмин оглядывает милую коробочку и заглядывает под краешек прозрачной упаковки, и в очередной раз Чонин убеждается, что Сынмин похож на любопытного щеночка. Старший тратит на это ещё несколько секунд и уже после убирает его в холодильник.
― Не стоит извиняться за то, что не успел подготовить подарок, я позвал тебя в самый последний момент. И всё же, ты не поленился и принёс такой милый презент, хоть для меня на это Рождество ты ― самый главный подарок.
Чонин перестаёт дышать на пару секунд и замирает, пока Сынмин со всем своим спокойствием возвращается от тумбы и усаживается рядом.
― Хочешь ужинать здесь или, может, устроимся на диване?
― Ты флиртуешь со мной? ― только и может спросить младший.
― Возможно, ― Сынмин недовльно оглядывает стол и потом, с лёгкостью подхватив пару больших тарелок, утаскивает их на журнальный столик, спрятавшийся между диваном и елью.
― Возможно? ― Чонин машинально повторяет за старшим и тоже переносит закуски и глинтвейн на журнальный столик.
― Ты против? ― Сынмин возвращается на кухню и забирает остатки еды.
Чонин же растерянно пожимает плечами и плюхается на диван, в кучу подушек. Горячий глинтвейн Сынмина получился поистине вкусным, что Чонин аж глаза от удовольствия прикрывает. Сынмин же пододвигает ближе телевизор на подставке и усаживается рядом.
― Что хочешь посмотреть?
― Может друзей? В последнее время они часто поддерживают моё настроение, ― Чонин сильнее укутывается в плед, а Сынмин уже откуда-то достаёт второй и укрывает им ноги.
― Как скажешь, ― старший ищет сериал и сразу же включает, понизив громкость на приятный уровень, который бы их не раздражал. ― Ты не замерз?
― Нет, но мне нравится кутаться в плед, он мягкий.
Чонин улыбается Сынмину и после фокусирует свой взгляд на экране, пока мозг судорожно пытается придумать, о чём им говорить. Сынмин рядом сидит и потягивает глинтвейн.
― Как тебе здесь? ― тихо спрашивает он.
― У тебя красиво очень и уютно, ― бормочет младший.
― Спасибо, ― Сынмин хихикает, ― Но я имел в виду, как тебе здесь, в Нью-Йорке? Я заметил, что ты не особо хорошо говоришь на английском, так что…
― А-а, оу, ― Чонин вздыхает, ― Нормально? Мне кажется… ― он мешает корейский с английским и почти не обращает внимания, ― Я стал лучше говорить на английском, но всё равно смотрю друзей и стараюсь повторять за ребятами, чтобы развивать свою речь… и, знаешь, я узнал так много разных фраз и устойчивых выражений.
― Молодец, ― Сынмин берёт тарелку с чипсами и протягивает Чонину, ― А можно нескромный вопрос?
― Смотря насколько нескромный.
― Как ты к нам попал? Я имею в виду, в наш отдел? Не пойми меня неправильно, ― Сынмин отпивает напитка из кружки, ― Но когда я пытался попасть в международный отдел, мне пришлось несколько месяцев ходить на курсы по подготовке и потом сдавать экзамен, потому что начальство в тот момент не давало спуску.
― Ну-у… ― Чонин тянет, пытаясь подобрать нужные слова, ― Я уснул на встрече…
― Что? ― Сынмин чуть не давится глинтвейном и тут же выпрямляется, ― Ты что?
― Уснул.
Чонин закатывает глаза, а потом смотрит на Сынмина, который кажется и вправду находится в полном шоке. Он так забавно хлопает глазами, но Чонин не выдерживает и хихикает.
― И тебя не уволили? Как так? Как можно уснуть?
― Я переволновался, ― Чонин вздыхает, ― Я не мог уснуть, это была моя первая работа.
Сынмин понимающе мычит и как-то успокаивающе похлопывает Чонина по коленке.
― Так вот, я уснул и проснулся от того, что меня спрашивают, что я думаю по поводу проекта. И я ответил полнейшую чушь, лишь бы показаться умным, ― Чонин отводит взгляд, ― Я сказал, что нам необходимо развиваться и за пределами Кореи, не стоять на месте, расширять офис, приносить новые идеи, бла-бла-бла… это было так глупо, я и вправду почувствовал себя Чендлером, который так же уснул на встрече, хах, ― Чонин хихикает.
― Знаешь, а ведь похоже, ― Сынмин фыркает. ―Давай кушать, а то уже поздно и ты наверняка голодный.
Он протягивает Чонину тарелку с курочкой и запечённым картофелем с соусом. Младший благодарит и подцепляет вилкой кусочек.
― И когда начальник узнал, что я уснул на встрече, он решил отправить меня сюда как наказание, ― Чонин задумчиво жует, а потом продолжает, ― Я не знаю, хорошо это или плохо, но тогда у меня особо не было выбора, либо я еду сюда, либо увольняюсь. А мне так не хотелось подводить семью, они так гордились мною…
― Понимаю, ― Сынмин кивает, подливая им глинтвейна.
― Я думал уволиться, ― неожиданно откровенничает Чонин.
― Правда? ― Сынмин замирает с ковшом в руке.
― Да, за это время я не смог толком найти друзей, я не мог даже подойти к тебе и спросить что-то, кроме того, где можно покушать корейской еды, просто потому что ты старше и потому что ты такой недоступный. Я знаю, что это глупо, но в какой-то момент мне действительно стало одиноко. Поэтому я думал уйти прямо в сочельник и улететь домой.
― Так почему ты остался? ― ковш наконец-то возвращается в кастрюлю с глинтвейном.
― Билеты на это время дорогие и их почти нет, ― Чонин обиженно фыркает, ― Да и к тому же, у меня нет жилья в Сеуле, а возвращаться в Пусан, к родителям вот так, со всеми своими вещами…
― Я рад, что ты остался, ― спокойно отвечает Сынмин. ― И не такой уж я и недоступный.
― Разве?
Сынмин демонстративно обводит глазами гостиную, намекая на что-то. Чонин фыркает, поудобнее устраиваясь на диване.
― Честно, я поначалу подумал, что у тебя действительно обломилось свидание и поэтому ты позвал меня.
― Ахах, меня подначивали позвать тебя ещë на День благодарения, но я не решился. Ты выглядел таким милыс, но, в то же время, диким лисом. Мне кажется, что, если бы я тогда подошел к тебе, ты бы просто сбежал.
― Да, сбежал бы, вероятнее всего.
― Вот видишь, я был прав, ― Сынмин подсаживается ближе.
― Да… ― Чонин тянет, ― Наверное, хорошо, что я остался.
― Я рад, что ты остался. Было бы обидно, если бы такой красивый парень сбежал прямо у меня из под носа.
Чонин смеётся, что чуть тарелку не роняет на себя.
― Ты серьёзно? Мы почти не знакомы!
― Это плохо, что мне понравился парень и я хочу узнать его поближе?
― Нет, но… ― Чонин отставляет тарелку и подползает ближе, ― Ты уверен? Вдруг
ничего не получится?
― И это повод не попытаться? ― Сынмин наклоняется ближе, оставляя между их лицами всего лишь пару сантиметров, ― Ты красивый, умный и упрямый, и мне это нравится. А ещё ты пиздец какой сексуальный, на тебя половина отдела слюни пускает. Удивительно, как ты ещё не заметил.
Сынмин отворачивается, чтобы взять свою кружку, а Чонина, кажется, голова кружится. Он понимает, что за эти несколько секунд даже не дышал, и Сынмин был так недопустимо близко, что у младшего все адекватные мысли покинули мозг. Он делает глубокий вдох и прикрывает глаза, пытаясь прийти в себя. Он всё ещё не может осознать тот факт, что он действительно кому-то нравится. Он прикусывает нижнюю губу, размышляя об этом.
― Прекрати, ― тихо говорит Сынмин.
― Что? ― Чонин отвлекается, зализывает ранку на губе и растерянно смотрит на старшего, ― Что не так?
― То, как ты кусаешь свои губы. Я хочу провести этот вечер душевно, без сюрпризов в своих штанах.
― То есть, тебя настолько легко возбудить? ― Чонин специально проводит языком по губам.
Сынмин фыркает, прикрывая глаза.
― Кстати, хён, ― сладким голосом напевает Чонин, ― Ты так готовился к этому дню, а подарок мне не приготовил?
― Меркантильный, ― Сынмин возвращает кружку на столик, ― Прости, я разнервничался и забыл.
Чонин улыбается на это. Сынмин же выбирается из под пледа и семенит в спальню, возвращается через пару секунд с огромной подарочной коробкой. Чонин хлопает глазами, в то время, как Сынмин плюхается рядом и протягивает подарок. Чонин забирает коробку и вертит в руках. Разглядывает милую подарочную упаковку с медвежатами Тэдди, обëрнутую красивой лентой, повязанной бантом.
― Ты не будешь против, если я сделаю фото на память? ― аккуратно интересуется он.
― Конечно, это ведь твой подарок. Могу сфотографировать тебя?
Чонин кивает, соглашаясь, и пока он фотографирует красивый бантик, Сынмин фотографирует его.
― Я рад, что тебе нравится упаковка, ― Сынмин нервно посмеивается, ― Я потратил часы, чтобы научиться завязывать банты.
― Ты молодец, спасибо, хён.
Чонин улыбается. Ему хочется обнять Сынмина или, возможно, чмокнуть, но он не знает, хорошая ли это идея. Поэтому он тянет бантик и развязывает ленту. Аккуратно снимает упаковку и открывает коробку. Внутри оказывается набор уходовой косметики, которая Чонину так нравится, наушники, небольшой набор лего, а так же шапочка и перчатки от бренда, который нравится уже самому Сынмину и который он постоянно носит.
― Ты с ума сошел? ― Чонин вертит в руках шапочку и тут же надевает её.
― Ты постоянно без шапки и перчаток, ― возмущенно отвечает Сынмин, ― Так и заболеть недолго, уж ты-то знаешь.
― Я про то, что… это действительно дорогой подарок…
― Ерунда, я думал, купить тебе пальто или дублëнку потеплее, но я всё ещё не уверен в том, какой у тебя размер…
― И наушники? Серьёзно? Я так долго мечтал об этой модели, но всё никак не мог решить купить… Спасибо, хён.
― Я рад, что ты оценил.
Сынмин смущается, взгляд отводит, но Чонин видит, что он счастлив и доволен собой. Он явно готовился и выбирал не просто красивые и дорогие подарки, а те, которые младший действительно хотел или нуждался, а такое Чонин ценил. И это трогало его больше всего. Сынмин подметил, какой крем стоит у Чонина на рабочем столе, что он ходит без шапки или перчаток.
― Как ты узнал, что я хочу эти наушники?
― Просто случайно увидел открытую вкладку у тебя на компьютере, прости, ― виновато оправдывается Ким.
― Ох, вот как… значит, всё же стоит блокировать экран, когда я отхожу даже налить себе воды.
― Да ладно, это ведь не пор… ― Сынмин кашляет и утыкается носом в кружку.
― Ох, нет, не говори мне, что ты так делал прямо на работе! ― Чонин возмущенно давится воздухом.
― Нет, но сотрудник, который работал в компании до тебя, именно этим и занимался…
― Пожалуйста, скажи, что это было не за моим столом, ― Чонин лицо руками прикрывает.
― Нет, не за твоим. За соседним.
― Бля, это ужасно.
Чонин стаскивает с себя шапочку, понимая, что ему становится жарко и убирает в коробку. А коробку ставит рядом со столиком, чтобы подползти ближе к Сынмину. Он берёт его за руку и крепко сжимает его ладонь в своих.
― Спасибо, хён. За подарок и за этот вечер. Я очень рад, что мы проводим время вместе. Я нахожу тебя очень милым и ты мне нравился с нашей первой встречи, просто…
Сынмин выжидательно смотрит на него и Чонин удивляется его выдержке. Кажется, Сынмин так же готовил себя к возможному отказу. Ох, он действительно безумно сильный ментально.
― Я боюсь строить отношения на работе, ― выдает Чонин. ― Вдруг, если что-то случится и мы расстанемся, нам придётся работать вместе.
― И? Это повод не пытаться? И почему ты сразу думаешь о плохом? И даже если мы вдруг не сможем построить отношения, всегда можно попросить о переводе… я понимаю, что у тебя специфические отношения с начальством, но тем не менее, думаю, это один из самых неблагоприятных вариантов.
Чонин раздумывает на его словами, взвешивая всё за и против.
― Я не тороплю тебя, ― Сынмин нежно поглаживает его ладонь большим пальцем, ― Ты можешь думать столько, сколько хочешь. В любом случае, я позвал тебя сегодня вечером просто провести время вместе, покушать и посмотреть что-нибудь…
Сынмин не успевает договорить, потому что Чонин тянется к нему и быстро целует в губы. Это не то, чем обычно занимается Чонин на первом свидании, но Сынмин выглядит слишком очаровательным, что невозможно сдержаться.
― Хорошо, ― Чонин утыкается носом в шею старшего и продолжает, ― Я доверюсь тебе.
― Правда? ― тихо уточняет Сынмин.
― Да, ― Чонин целует Сынмина в щеку и возвращается на своё место.
― Сходим завтра в Рокфеллер центр? Посмотрим на эту огромную елку, покатаемся на коньках? Выпьем какао?
― Там будет куча народу…, ― Чонин падает на подушки, ― Может быть, лучше будем лежать весь день в кровати, болтать за жизнь и целоваться?
― У нас на это будет ещё два дня, ― мычит Сынмин, уже уткнувшись в свой телефон.
― То есть ты и вправду не планируешь отпускать меня на выходные домой?
― Нет. К тому же, я уже купил билеты, не пропадать же им, ― Сынмин откладывает телефон, ― Завтра, на три часа дня.
― Ты держишь меня совсем за глупого иностранца? ―Чонин фыркает, ― Сейчас я поверю, что ты за меньше, чем сутки купил билеты туда, куда сходятся все и вся?
― Я купил их ещё в начале декабря, ― бубнит Сынмин после пары секунд молчания.
Чонин глаза закатывает на это.
― Хорошо, пойдём с тобой завтра смотреть на эту ёлку. Но на Новый год за развлечения отвечаю я.
― Дай угадаю, ты закажешь корейской еды, купишь пива и мы будем целоваться всю ночь?
― Я клянусь, я живого места не оставлю на твоей заднице.
Чонин подрывается с места и взяв подушку, несколько раз хлопает ею по попе старшего, который так удобно её подставляет, свалившись от смеха на бок. Добавив ещё пару ударов, Чонин валится рядом. Сынмин устраивается поудобнее, подкладывает подушку под голову младшего и начинает мягко поглаживать его волосы.
― Ты чудесный, ― тихо говорит он, ― Если что, я могу поспать на диване, а спальня будет полностью в твоём распоряжении.
― Хм, ― Чонин прикрывает глаза от удовольствия. ― Мне и так нравится.
Сынмин продолжает массажировать его голову, перебирать волосы и это начинает усыплять Чонина. Ему тепло и хорошо, от Сынмина пахнет легким ароматом парфюма, имбирными пряниками, а шум на фоне дополняет уюта.
― Ты хочешь спать? ― аккуратно спрашивает Сынмин.
― Всё хорошо, ― Чонин с силой открывает глаза, ― Нам нужно поужинать, а то мы толком не ели, а ты ведь так старался, ― он с усилием заставляет себя сесть.
― Ты такой милый, когда сонный. Можно тебе поцеловать? ― аккуратно спрашивает Сынмин.
― Да, можешь, ― Чонин слегка улыбается.
Сынмин пододвигается ближе, он проводит ладонью по щеке Чонина и накрывает его губы своими. Второй поцелуй кажется более осознанным и Чонин отвечает на него. У Сынмина мягкие губы со вкусом глинтвейна, и целуется он до безумия сладко, что младшему сразу становится наплевать на всё остальное. Он просто отдаёт всего себя этим чувствам, обнимает Сынмина за шею и позволяет уложить на диван. Сынмин целует его со всей нежностью, сплетает их языки, и незаметно пальцами забирается под одежду младшего, вызывая тонны мурашек по всему телу. Кажется, что только недавно Чонин хихикал над тем, как легко возбуждается старший, а теперь сам распалялся от одних только прикосновений к своей коже.
― И всё же, я так чувствую, мы ночуем на одной кровати, ― шепчет Сынмин между поцелуями.
― И не только ночуем, ― Чонин тянет свитер Сынмина, пытаясь стянуть его, ― И только не говори, что ты не подготовился к такому варианту событий.
― Я стараюсь быть готовым ко всему.
― Тогда заткнись и продолжай целовать меня.
Сынмин не перечит более и наклоняется, чтобы поцеловать снова. Возможно, Чонин планировал провести этот вечер иначе, один в чужой стране, но он рад, что вышло так, как вышло. Он никогда не думал о том, что может кому-то понравится, но Сынмин заметил его с первых дней. И, если так подумать, он был тем, кто посоветовал ему тот корейский ресторанчик, предложил самому выбрать себе рабочее место и сам лично скинул ему несколько писем с инструкциями на корейском. Пусть Чонин сначала и подумал, что это элементарная вежливость и часть его работы, вполне возможно, Сынмин делал это по своей воле. А Чонин был просто непонимающим сотрудником, который переживает, что никому нет до него дела. Возможно, и в этом плане он так же заблуждался.
Но сейчас это его мало волновало. Куда интереснее было валяться на диване, попивая глинтвейн и целоваться. Это то, что ему действительно было необходимо в такое непростое время.