Work Text:
Больница просто кишела пациентами и медицинским персоналом, бегающим туда-сюда с кучкой бумаг в руках. Дэвид неспеша пробирался сквозь всю эту толпу, всем своим видом показывая, как ему плевать на всё и вся. В голове — планы на сегодняшний день. Именно день, потому что ночная смена закончилась, и про подтирание задниц старикам, инъекции и постановки катетеров в тонкие, еле заметные вены можно было забыть на целых двое суток. Самое главное — поспать, привести себя в чувства. Остальное — второстепенно.
Потрёпанная, но в меру опрятная голубая хирургичка висела на теле, прячась за темной толстовкой. За спиной — рюкзак. Дэвид подходил к лифту, полному людей. Увидев, как народ почти зашел, он ускорил шаг, но Джесси, его супер-вредный коллега, с которым у него регулярно были какие-то тёрки, быстро нажал на кнопку закрытия дверей, успев ухмыльнуться и показать средний палец. Вот же придурок.
Он нажал на кнопку и стал ждать другой лифт. Вокруг него уже успели столпиться люди, пока он стоял минуты две и тёр глаза. С такой загруженностью он точно никуда не уедет, если только мигом не скатится задницей по свежевымытой санитаркой лестничной площадке, как это было на прошлой неделе. Нет уж, не в этот раз. Он подождет, ничего страшного.
Наконец-то прозвучал сигнал, и двери открылись. На удивление, лифт оказался пустым. Почти пустым. Дэвид бы не затормозил, если бы напротив него не стоял он. Нет, не отражение, а реальный он. Точнее, человек, ну очень похожий на него.
Ох-ре-неть.
Тот был одет в футболку с выцветшим принтом и кожанку и пялился в плеер, щёлкая на кнопку, поэтому и не обратил никакого внимания на Дэвида.
И вот он, кадр из кино: оператор наводит камеру, — и фигура приближается, фон отдаляется. Как называется такой эффект? Кажется, что-то связанное с Хичкоком. Дэвид простоял две секунды в оцепенении и на ватных ногах прошел в лифт. Он, конечно, подозревал, что генетический код мог исчерпаться или дать мутацию и всякое такое, в результате чего где-то да появился бы его двойник, а может, и не один, но вот встретиться с ним лицом к лицу…
Лифт набивался людьми, и Дэвиду пришлось встать возле этого парня. Он старался не пялиться на него в открытую, хотя косить до боли глаза — идея так себе.
Этажи казались бесконечными, словно он ехал не с пятого, а с самого высокого небоскрёба. Дэвид несколько раз проморгался, сильно зажмурился и открыл глаза, но парень никуда не исчез — он по-прежнему игнорировал соседа, похожего на него, и продолжал перещёлкивать музыку на плеере.
И снова — пикающий звук. Люди друг за другом выходили из лифта, и Дэвид в последний раз кинул взгляд на парня, который уже соизволил обратить внимание на мир вокруг себя и пялился на него удивленными глазищами. В кабинке остались они вдвоём. Они бы так и таращились друг на друга, пока женский голос не окликнул их:
— Молодые люди, вам наверх?
Оба повернулись. Перед дверьми — новая кучка людей.
Они вышли из лифта и остановились в стороне. Сигнал — и двери захлопунлись. Парень, похожий на него, снял наушники и засмеялся.
— Обалдеть.
Дэвиду было не очень смешно.
— Ага.
— Чувак, ты-
— Да.
Из наушников долбила музыка — похоже, метал.
Внезапно усталость накрыла новой волною. Он слишком много работал, чтобы воспринять сложившуюся ситуацию в здравом уме.
— Давай выйдем, тут слишком шумно.
Парень кивнул.
Они быстро прошли по коридору и вышли из больницы. Дэвиду казалось, что все пялились на них. Конечно, можно было принять их за близнецов, хотя различия между ними какие-никакие были, если хорошенько присмотреться, но сам факт, что они разные люди, с разными родителями, жизнями и вообще впервые видятся — вот в чём прикол.
Дэвид до самого выхода чувствовал, как спину прожигает его взгляд, и исчезло это только после того, как он повернулся к своей копии.
— Как тебя зовут?
— Адам, — он улыбнулся и чуть сощурил глаза.
Адам потянулся к карманам и достал сигареты. Чёрт возьми, это же…
— Хочешь? За знакомство, — он открыл пачку Мальборо и любезно протянул ему.
Без лишних слов Дэвид взял сигарету. Вокруг них смешалось всё — шум, запах улицы, лай собак, крики детей. Теперь планета крутилась лишь вокруг них двоих.
— А тебя как зовут?
— Дэвид. И дым в лицо можно было не пускать, — он помахал ладонью.
— Так ты же сам куришь.
— Но я не выдыхаю в тебя, Адам.
— Ладно, извини. — Парень затянулся и поставил свободную руку на бок. Музыка уже не играла.
— Что ты тут делаешь?
— Я здесь работаю, — ответил Дэвид. — У меня была ночная смена.
— По твоему лицу видно, чувак.
Он закатил глаза.
— А ты… чего тут?
— Кровь сдавал.
Дэвид лишь покивал. Мозг выдавал «отказ двигателя». Он же не мог случайно вколоть себе морфин или принять габапентин? Иначе разумных объяснений, почему он смотрит сам на себя, — нет. Эй, прохожие, у вас в глазах не двоится?
— Слушай, я очень устал, я не спал целые сутки и мне кажется сейчас, что ты — всего лишь галлюцинация.
— У меня такое же чувство.
Такой шанс нельзя упустить, нет.
— Давай… я мог бы оставить тебе свой контактный номер, если хочешь, мы можем поговорить как-нибудь, а сейчас, — Дэвид потёр глаза, — а сейчас я не соображаю. Что скажешь?
Адам улыбнулся и потянулся за телефоном.
— Диктуй. — Пальцы быстро нажимали на кнопки. — И кстати, — он поднял взгляд. — Почему вы, медики, ходите в своих костюмах по улице?
— Так уличная инфекция конкурирует с внутрибольничной и убивает её.— Отлично, — ответил Адам, — а вот и первая несостыковка.
— В смысле? — Дэвид нахмурился.
— В отличие от меня, ты — ботаник.
— Да пошел ты, — парень выкинул бычок в мусорку. — Всего хорошего.
Всё это казалось сплошной выдумкой. Вот сейчас он вернётся домой, поспит и не будет никакой его копии. Всё это окажется полётом фантазии. Из-за отсутствия сна у людей начинают происходить разные функциональные нарушения, об этом он убедился и на работе, об этом говорили и в колледже.
К счастью, автобус как раз подходил. И как жаль, что наушники он забыл дома.
***
После сна двойник не исчез и даже написал ему с предложением встретиться. Дэвид простонал в подушку. Неужели двенадцатичасового сна оказалось недостаточно? По правде говоря, он долго не мог заснуть, думая о нём. Этот Адам был громом средь белого дня. Как такое вообще возможно — в голову ничего не приходило. И почему они встретились именно в больнице? Какова вообще вероятность такого появления двойника? Один на миллион, миллиард? Он был готов даже позвонить матери с вопросом о брате-близнеце. Возможно, она успешно скрывала всё от него эти годы.
Парень взъерошил волосы. Глупые мысли. За вечерним, а для него можно сказать и утренним, кофе он остановился на единственном здравом и вполне осуществимом варианте — генетика распорядилась так. Он пролистал в Интернете несколько статей, где описывались генетические исследования у похожих друг на друга людей.
Судя по переписке, Адаму очень-очень нужно было увидеться с ним. Дэвид так и представил, как тот чуть ли не из штанов выпрыгивает, только бы задать хренову тучу вопросов. Справедливости ради, от него он не особо и отличался.
В итоге они сошлись на забегаловке, где народ был занят только распитием спиртных напитков и явно не грел уши и не пялился бы на них. (Они не близнецы, чёрт возьми, но другие пусть думают так, только бы оставить неловкость на скамье запасных). Иронично, что они оба опоздали и оба на пятнадцать минут.
— Ладно, расскажи о себе.
Это уже похоже на свидание.
Они уселись в конце зала, с бокалом холодного пива. Людей было немного, что не могло не радовать.
— Я работаю в больнице медбратом, окончил медицинский колледж. Живу один, не женат, детей нет. По выходным иногда хожу на концерты всяких групп или езжу к родителям.
Дэвид отпил пиво. Спустя столько времени в одиночестве сложно рассказывать о себе — в голове, как назло, было пусто. — Раньше был кот, но он умер. От старости. Заводить сейчас кого-то — полный стресс для меня. — Дэвид замолчал. Он не выспался и всё вокруг начинало постепенно раздражать. Можно он уйдет домой, а? — На этом, пожалуй, я закончу.
Адам слушал его, подперев подбородок одной рукой.
— И всё?
— А ты что, хотел интимных подробностей? — Дэвид усмехнулся.
— Больно они мне нужны, — ответил Адам. — На самом деле, у меня тоже ничего сверхъестественного не происходит: работаю, тоже хожу на концерты. Кстати, странно, что мы на них не пересекались, потому что, как я понял, вкусы на музыку у нас одинаковые.
— Просто не обращали внимания.
Дэвид украдкой разглядывал парня. У них же должны быть какие-то несхожие внешние черты. Но, к сожалению, за годы учебы зрение подвело и всё, что он мог отметить для себя — Адам выглядел моложе. Ненамного, но всё же. У Дэвида наверняка было измученное лицо, присуще каждому медицинскому работнику, хотя у парня напротив тоже был далеко не веселый вид. Может, он шутил и подкалывал, но глаза говорили о другом.
Он также не мог не заметить, как тот рассматривает его шрамы на щеках. Первое время Дэвид закрывал их отросшими волосами и нервничал, если чёртов ветер сдувал пряди с лица, но, на радость, раны неплохо зажили, и сейчас рубцы едва ли были заметны. К счастью, Адам так и ничего не спросил про них.
— У тебя есть варианты, умник, почему мы так похожи? Я бы даже сказал — идентичны.
— Мы не идентичны. Я почитал несколько статей.
Адам опёрся на стол и чуть наклонился вперед, готовый впитывать полезную информацию.
— Такое встречается, на самом деле, нередко. Я не особо вдавался в подробности, но у нас с тобой просто много общих особенностей в структуре ДНК.
— Но мы ужасно похожи, понимаешь? Мы как будто один человек, я не верю, что такое бывает.
— На Земле больше шести миллиардов людей, не может ведь человеческий организм бесконечно быть уникальным.
Адам откинулся на спинку дивана.
— Я думал, этому будет более эпичное объяснение.
Дэвид покачал головой.
Они проболтали ещё какое-то время, прежде чем разойтись по домам. Каждый рассказывал забавные, и не очень, истории из своей жизни. Дэвид делился рутиной из больницы, чем вызывал смех или гримасу отвращения у Адама. Да, они действительно были пугающе похожи не только внешне — у них совпадали интересы, вкус в одежде и даже круг общения. Дэвид объяснял это тем, что если специальные структуры в организме сделали их похожими внешне, то и внутренний мир мог не отличаться, несмотря на разные социальные взаимодействия. Адам был таким же саркастичным и по-своему странным, но очень эмпатичным парнем.
Они разошлись ближе к закрытию и пообещали почаще общаться и находить время для встреч, но на это Дэвид лишь пожал плечами — работа отнимала много времени и сил, из-за чего он мог несколько дней не отвечать на сообщения. Адам не лез, не настаивал, и парень был безумно благодарен за это.
Через месяц им удалось встретиться в квартире Адама, где они до ночи смотрели сериалы («Нет, ну ты видел?! Почему никто никак не запомнит, что дефибриллятор используется при фибрилляции желудочков, а не когда кто-то перестал дышать или просто упал в обморок?») и играли в приставку, которую Адам успел выкроить на распродаже.
— Знаешь, за все наши встречи я понял, что в нашей внешности всё же есть различия, — начал Адам. — У тебя морщинки в уголках глаз, немного кривой нос и в принципе ты какой-то заёбанный.
— Эй, прекращай, — Дэвид развёл руками.
— Ой, ладно. Я же ничего такого не сказал. И, кстати, ты чуть ниже меня.
— Насколько? На пол-миллиметра?
— Тебе сказать ничего нельзя? — Адам закатил глаза. — Зануда.
— Ты первый начал.
— Что ты как маленький?
— Если я маленький, то ты тоже.
Дэвид покачал головой. Он будто спорил сам с собой, глядя в отражение зеркала.
На экране появилось «Игра окончена», и Адам с ухмылкой бросил джойстик на диван. Он встал, открыл окно, закурил и вернулся в гостиную.
— Кстати, всё хотел спросить. — С серьёзным и немного беспокойным выражением лица он повернулся к Дэвиду. — Откуда у тебя эти шрамы? Они не особо видны, но выглядят интригующе.
— Эм, долгая история. Может, ты даже слышал об этом.
— О чём? — парень нахмурился.
— О маньяке, что похищает людей и делает с ними… разное.
Дэвид вздохнул и посмотрел на Адама, бледного и взволнованного.
— Продолжай.
Дэвид насторожился.
— Несколько лет назад я проснулся в неизвестном мне месте, с капканом на голове и связанный на стуле. Не хочу вспоминать, но суть в том, что я смог выбраться оттуда. Из капкана тоже. Но эти раны до конца так и не зажили. — Подушка мялась в руках. — Это сделал какой-то старый мужик. Его самого я не видел — он… говорил со мной с помощью записи на диктофоне и куклы на трёхколёсном велосипеде, прикинь? Когда я выбрался из капкана — эта хрень выкатилась ко мне и сказала, что другие люди упустили свой шанс выбраться живыми или вроде того. — Дэвид сидел с опущенной головой — он привык видеть жалость в глазах людей после того, как рассказывал им свою историю. Историю, как он победил смерть. — Больной ублюдок. Я несколько лет не смотрел новости и без понятия, что с ним. Я просто оставил его в прошлом. Надеюсь, он сейчас дохнет за решёткой.
Подняв голову, он встретился с глазами Адама, полных серьёзности и заинтересованности.
— Всё нормально?
Парень ничего не ответил и поднял футболку, оголяя грудные мышцы. Указательный палец указывал на рубец на правом плече.
— Это сделал он.
— Он?
— Два года назад я проснулся в ванной комнате, прикованный цепью к трубе. Я находился там не один, а с человеком, который был его лечащим врачом. Но он выбрался. И я тоже. Правда, пришлось пожертвовать: ему — ногой, мне — выстрелом в плечо. — Он видел, как с каждым словом Адаму всё труднее и труднее говорить. — Это сделал мой сокамерник, чтобы освободить нас обоих.
— И… как же вы выбрались? — шёпотом спросил Дэвид.
— Он отпилил себе ногу, а через несколько дней меня нашла полиция. Это он им всё рассказал.
Получается, они не только чуть ли не идентичны, но ещё и попали в ловушки одного и того же маньяка? Дэвид и так с трудом воспринял своего «двойника», а после такого напрочь усомнился в своей адекватности.
— Ты не думаешь, что он нас принял за одного человека? — он вопросительно глянул на него.
— Нет, это исключено.
Адам прищурился.
— А что ты сделал?
— В смысле, что я сделал?
— Ну, не знаю, — парень пожал плечами. — Может, грохнул кого или увлекался наркотиками.
— Я тебя не понимаю.
— Люди просто так не попадают в его игры.
Дэвид застыл. Адам сидел напротив, скрестив ноги, и ждал ответа. Получается, он ещё и виноват? Он сам себя загнал в ловушку?!
«Игры»? Это так теперь называется? Сколько же он пропустил? Последняя новость, про которую он знал — есть и другие жертвы. Они основали свой кружок. Встречи, которые Дэвид успешно проигнорировал.
Как только он выбрался — его не отвезли в больницу. Вместо неё ждала камера за решёткой. Детектив только накинул наручники поверх грязных серых рукавов кофты. Ему даже не оказали медицинскую помощь, не считая обработки раны тампоном, смоченным спиртом, и сразу отправили на допрос, который он весь прокурил, пока детектив допрашивал его. Уголовное дело только-только возбудили, подробностей никаких не было, поэтому полиция была очень настойчива.
Дэвид посмотрел в глаза напротив.
— А что сделал ты?
Адам молчал. Молчал, сидя с нахмуренным лицом. И почему этот придурок молчит?
— Адам, блять, ответь на вопрос. — Пульс долбил в ушах
Тот снова промолчал, но потом всё же открыл рот:
— Я следил за людьми. Клиенты приходили ко мне и просили проследить за кем-нибудь — за другом, любовницей, начальником — мне было без разницы за кем. Один мужик, — как оказалось потом — детектив, — заплатил мне кучу денег, и я начал следить за одним доктором. Тем самым, с которым я был заперт в ванной комнате. Фотографии я проявлял в лаборатории в своей квартире, — Адам провел рукой по лицу. — И в один день я захожу туда и понимаю — тут кто-то есть. Короче, на меня напали, что-то вкололи и я отключился. Позже копы рассказали, что это сделала сообщница этого ублюдка.
— А сейчас где они?
— Мертвы.
Бычок отправляется в пепельницу.
— А что сделал ты, Дэвид?
— Погоди, ещё вопрос, — он поднял указательный палец. — Почему доктор?
— Изменял жене, грубил среднему персоналу, был самовлюбленным мудаком. — Адам пожал плечами. — Знаешь, заточение в гребаной вонючей комнате и отпиливание собственной ноги… — он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — Не могу сказать, что это пошло ему на пользу, но в последний раз, когда мы виделись, он выглядел неплохо. Уж не знаю, что у него в мыслях.
Дэвид потряс головой. Конечно, после такого начать новую жизнь кажется самым лучшим вариантом, потому что когда по уши в дерьме — пора искать соломинку, чтобы вздохнуть.
— А он… изменил твое отношение к жизни?
— Ответь на мой вопрос, Дэвид.
— По такой логике почти все люди планеты должны оказаться в ловушке. Что-то ты не договариваешь, Адам.
— Завились уже.
Дело шло к ссоре. Дэвид в течение всего их недлительного общения понял, что Адам — маленький комок агрессии. Он далеко не скуп на оскорбления и запросто мог вылить словесные помои и волны импульсивности на людей. В отличие от него, Дэвид был сдержаннее, хотя и не отрицал, что иногда хотелось кому-нибудь хорошенько врезать.
Подумав, он всё же ответил:
— Я ничего не делал плохого. Конечно, ссорился с друзьями, убегал из дома. Но я не заслужил.
— Не обязательно что-то делать в адрес других. — Адам откинулся на спинку дивана. — Есть вещи, которые касаются лично тебя.
Дэвид молчал. Конечно же есть. Они у всех имеются. Его история не уникальна: давно известно, что в медицине не всё так просто, но главный её принцип — сначала спасти себя, и только потом — остальных. Он сделал с точностью наоборот. Результат — на лицо. И другие части тела.
Адам внезапно перехватил его кисть и поднял вверх.
— Понимаешь, о чём я?
Дэвид выхватил руку. Это было давно. Это не считается. Мало кто соображает в малолетнем возрасте, куда идёт и чего хочет от жизни. Бесконечные переработки, учеба, тяжёлые пациенты — всё это сбивало с ног. Следить за собой оказалось куда сложнее, чем за другими. Об этом и напоминали белые полосы на предплечье.
После «игры» жизнь резко не поменялась. Всё стало только хуже: он вскакивал от ночных кошмаров, не высыпался, редко выходил на улицу. В итоге пришлось уволиться и устроиться в новую больницу. К счастью, это дало положительные результаты.
— И в каком году ты был там?
— В две тысяча третьем. — Дэвид вскочил с дивана. Разговоры пора прекращать. — Знаешь, давай спать. Я так понял, мне можно остаться у тебя?
В доме давно все стихли. Время давно перевалило за полночь.
— Да, ты прав, прости. Извини, что начал-
— Забей. Нам обоим досталось.
Усталость валила с ног. Сначала он был жутко взбудоражен, а потом организм врубил компенсаторные механизмы, твердил — пора сваливать спать. Сон сейчас — это отличный способ уйти от разговора.
В ванной ему пришлось почистить зубы пальцем, густо смазанным зубной пастой, потому что свою щётку он, конечно, успешно оставил дома. Адам достал ему постельное бельё, помог разложить диван, и они разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойных снов.
Дэвид зарылся в одеяле. Диван был ужасно неудобным — слишком твердый и скрипучий. Но он не жаловался — в общежитие колледжа бывало и хуже. Информация крутилась и крутилась, как хомяк в колесе: факт, что они похожи, теперь не казался таким бредом, чего не скажешь про игры, на кону которых стояла жизнь. Он не удивится, если их снимают, как в «Шоу Трумана». Сценаристы настрочили на печатной машинке всю их жизнь и давай показывать зрителям. Ну нет, кошмар, и думать о таком противно. Сцены секса тоже мелькали?
Он долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, но всё же провалился в сон и проснулся уже утром, когда лучи только-только пробивались сквозь окна. Цифры горели красным на электронных часах. Он проспал всего лишь два часа.
В соседней комнате раздался громкий вздох, и кровать скрипнула под тяжестью веса.
Отлично. Между ними точно есть какая-то таинственная связь.
По паркету тихо зашаркали тапочки. Адам вошёл в гостиную и посмотрел на Дэвида. Тот в ответ поднял бровь. Парень цокнул языком, прошёл мимо дивана и открыл жалюзи.
— Закрой эту хрень! — раздалось с кровати.
— Ты всё равно не спишь. Дай воды попить.
Дэвид со стоном откинулся обратно на подушку, закрывая лицо руками. Как же бесило, что организм жаждал сна, а потом не давал уснуть. Эволюция где-то промахнулась.
— Налей мне тоже, пожалуйста.
— Встань и налей сам.
Он сел.
— Я же сказал — пожалуйста.
Стэнхейт проигнорировал его, и Дэвид скорчил злое лицо, но встал и подошёл к столешнице. Вода со звоном лилась в стакан. Кухня наполнялась заливистым солнечным светом. Их искажённые тени легли на кухонный фартук из белой плитки. Сонные, они смотрели друг на друга.
Адам спрятал улыбку и продолжал пялиться, пока не допил воду.
— Чего тебе?
— Везде ли мы такие одинаковые?
— Что ты имеешь в виду?
И тут он быстро кинул взгляд на штаны, чуть ниже торса. Дэвид сдержался, чтобы не выплеснуть воду прямо ему в лицо.
— Пошел ты! Не выноси мне мозг с утра, — он обошёл смеющегося Адама.
— Видел бы ты своё лицо, чувак!
— Прекращай, это уже по-пидорски.
Неловкость всё-таки сошла со скамьи запасных, проходя мимо остальных с высоко поднятой головой.
Парень уселся рядом с ним на диван. Ладно-ладно, он думал об этом всего лишь раз, на смене. Тогда ему нечем было заняться и в голову лезла всякая дурь, которая моментально испарилась с приходом руководителя отделения.
Хорошо, что Адам не мог забраться ему в голову.
— Твои мысли — мои мысли.
Дэвид вздрогнул.
— Ты думаешь, я телепат?
Адам смеялся, пока Дэвид пытался не прибить его. Скоро им и разговаривать не нужно — достаточно будет поглазеть друг на друга пару секунд, обработать информацию.
— Не переживай, я не умею читать мысли. — Адам, наконец-то, успокоился. — Пока что. Ты реально не думал одинаковый ли у нас размер?
О, нет.
— Адам, заткнись. И вообще, почему ты не спишь?
Парень полез в телефон.
— Вот чёрт, уже почти полшестого.
— Да, и я иду домой.
Стэнхейт вопросительно взглянул на него.
— В смысле?
— Я не могу уснуть на чужом месте, прости. Пока зайду в больницу, дела есть. — Он начал собираться.
— Ты серьезно? Тебе настолько нечего делать? Останься, завтра сходишь. Вернее, сегодня. Зачем тебе уходить в такую рань?
Дэвид только закатил глаза. Он быстро оделся, взял рюкзак и направился ко входной двери, на которой застыли полосы света, проникающие сквозь окно напротив.
Дэвид присел на корточки, чтобы завязать кроссовки. Ни в какую больницу он не пойдет, конечно, но домой свалить хотелось — там действительно слаще спится. Если он скажет это Адаму — тот точно не отпустит его.
— Когда соберёмся в следующий раз? — тот стоял, прислонившись к стенке со скрещенными руками на груди и устало смотрел на парня.
Дэвид выпрямился.
— Мне нужно прожить эту неделю, следующая будет полегче. Тогда и посмотрим.
Он кинул взгляд вниз. Носки кроссовок сильно запачкались и виной тому — недавно прошедший дождик. Тогда он наступил в неглубокую лужу, и, как на зло, захватил дырявым кроссовком воду. Кроме нецензурной брани других слов из него не вышло.
— Погоди.
Рука так и застыла на дверной ручке.
Внезапно пальцы аккуратно прикоснулись к щеке и мигом чужие губы оказались на его собственных. Они были слегка липкими и сладковатыми. Поцелуй длился быстрее, чем Дэвид смог осознать, что вообще происходит.
— Извини.
Сердце бешено застучало.
Что связывает его с этим человеком? Внешность, голос, интересы, общая боль — конечно, несомненно. А есть ли взаимная симпатия? Отвечая на вопрос Адама — естественно, он думал о всяких пошлостях и не считал это чем-то постыдным — всего лишь интересом, любопытством. Поэтому сейчас он ответил на свой главный вопрос, который давно крутился в голове — так какой же он на вкус?
Что ж, живём один раз.
Дэвид сократил расстояние между ними за один шаг и впился в чужие губы. Трясущиеся руки беспорядочно водили по волосам, щекам, шее, пока они жадно целовались, стукаясь носами и зубами. Дэвид был непротив. Они оба были пиздец как непротив. Адам чуть оттянул и прикусил губу, и красная полоска крови отдала металлический привкус в рот и размазывалась по коже возле рта. Целовать свою копию — очень сексуальное занятие, оказывается.
Дэвид потерял равновесие и прислонился спиной к двери. Они целовались как в последний раз, как любовники после долгой разлуки. Такого в жизни у него еще не было — и человека, и поцелуев. Затылок больно упирался в дверь. Холодными руками Дэвид залез под футболку, касаясь мягкой кожи.
Они смогли разъединиться лишь когда сосед за стенкой громко хлопнул дверью, напугав их обоих.
Они застыли, пялясь друг на друга и громко дыша. Адам облизнул губы.
— Охуеть.
— Ага.
Адам глянул вниз.
— Со стояком пойдешь?
— Так мне уйти?
Он улыбнулся и потянул его за собой в комнату. Разве он имеет право отказаться от такого?