Work Text:
— Бинни-хён?
Тишина.
— Бинни?
Напряженная тишина.
— Со Чанбин!
— Нет, Хёнджин, — Чанбин устало вздыхает, оборачиваясь к парню, застывшему у входа в раздевалку для работников магазина. — Я же сказал, я не могу выйти за тебя на работу завтра. У меня планы.
— Случайно не с тем красавчиком из пекарни напротив нашего супермаркета? — Хёнджин упирает руки в бока, прищуриваясь. — Сынмин, кажется? Он наконец ответил тебе?
О чужих переглядках он давно в курсе. И по стремительно краснеющим щекам Чанбина понимает, что попал в яблочко своим предположением. Вообще он безумно рад за друга и не хочет быть последней стервой, отбирая законный выходной, но у него буквально вопрос жизни и смерти!
— Какая разница? — бормочет Чанбин, встречаясь взглядом с Хваном. — Это в принципе не меняет факта того, что я не могу. Попробуй поменяться с кем-нибудь ещё.
— Я пытался, — вздыхает Хван, присаживаясь на скамейку. Ерошит волосы, делая жалобные глаза. — Но все заняты.
— Даже Джисон?
— Даже Джисон.
Чанбин прикусывает губу, глядя на сгорбившегося Хёнджина с самой несчастной моськой на свете.
У него добрый нрав, да и смены лишними не бывают, но… нет.
Он не может.
У него тоже вопрос жизни и смерти.
Чанбин присаживается рядом на лавку, осторожно хлопая Хёнджина по плечу.
— Ну, да ладно тебе так переживать. Может, он обойдется без своих обычных выкрутасов.
— Минхо? Сомневаюсь, — невесело усмехается Хёнджин. — Он мне этим днём пеперо уже две недели мозг выносит.
Чанбин задумывается: Ли Минхо — сотрудник, который устроился месяц назад. Как работник проявил себя нормально (не косячил с раскладкой и не опаздывал на смены), да и как человек казался вполне адекватным: и поможет, и подменит, и разговор поддержит в перерыве.
Вот только выяснилось, что адекватность его заканчивалась, как только в его зоне видимости оказывался Хёнджин…
Вообще, когда Хван впервые рассказал об этом, внезапно поменявшись с Джисоном сменами, Чанбин скептично приподнял бровь: ну не увязывалось у него в голове, что обычно спокойный и расслабленный Минхо может сыпать двусмысленными шуточками, словно из рога изобилия.
Со даже переспросил на всякий случай, об одном и том же человеке они сейчас разговаривают, на что получил от Хёнджина угрюмый взгляд. Конечно, Чанбин как старший смены знал о всех сотрудниках, но вот эмоциональный пересказ разговоров у него с Минхо ну вообще не складывался в одну картинку.
Вот совсем.
И что более странно, не только разговоры отказывались восприниматься как реальность, а не чей-то бурный сон, но и само поведение Хёнджина. Тот ведь обычно в карман за словом не лезет, да и постоять за себя вполне может, а тут внезапно сидит и жалуется, ковыряя заусенцы на пальцах, как примерная студентка-отличница, которой хулиган проходу не даёт.
А резонный вопрос: «Так что ты ему не ответишь?» был встречен опущенным взглядом, закушенной губой и невнятным бормотанием про «не хочется портить отношения в коллективе, ну что тебе сложно нас по разным сменам развести, Бинни-хён?»
Чанбину вообще-то было сложно, но, глядя на такого странного Хёнджина, он всё равно пообещал что-нибудь придумать и даже правда поменял Хвану несколько смен.
А по несчастливой для Хёнджина случайности Минхо поменялся на эти смены тоже.
Вообще попахивало преследованием, однако, когда сам Чанбин работал с ними в смену, то ничего криминального в целом не заметил. Минхо не распускал руки, не зажимал по углам, да и в общем-то вёл себя как обычно.
Разве что взгляд у него становился тяжелее и выразительнее, когда на Хёнджина смотрел. И проявлял чудеса расторопности, разделываясь со своими обязанностями в два счёта, чтобы лишний раз возле Хвана покрутиться.
Короче, чужую вполне конкретную заинтересованность было видно невооруженным взглядом.
Но вот почему Хёнджин это не пресечёт, как он умеет, если ему это было неприятно, всё ещё понятно не было.
Да и от предложения Чанбина лично поговорить с Минхо он тоже поспешно отказался.
Больше попыток урегулировать этот вопрос Чанбин не предпринимал.
— Ну, я не думаю, что он сделает что-то сверх того, что уже делает, — Чанбин задумчиво трёт подбородок. — А если тебя так нервирует, то скажи ему об этом. Без всяких там опасений про атмосферу в коллективе. Ваша беготня по сменам тоже хорошей погоды не делает. Я не могу постоянно перекраивать графики по вашей прихоти.
— Да с ним невозможно разговаривать, — фыркает Хёнджин. — Я… — мнётся, — уже пытался. Я ему слово, он мне десять. И всё со своими шуточками.
Чанбин недоверчиво выгибает бровь.
Видел он такие «попытки» пару раз: красные щеки и бурчание под нос, ага.
— Тогда ответь ему тем же самым, — пожимает плечами. — Может, ему как раз нравится, что ты так мнёшься, вот он к тебе и липнет. Так что вдруг твой напор охладит его?
— Я не… — Хёнджин покусывает губу и смотрит жалостливо, но Чанбин непрошибаем. Остаётся лишь вздохнуть. — Хорошо. Я понял.
— Ну, отлично. Если не поможет, — Чанбин одобрительно хлопает Хвана по плечу, поднимаясь с лавки, — тогда подумаем о переводе в другой магазин.
Хёнджин после этих слов вздрагивает, а Чанбин про себя усмехается: пора заканчивать эти кошки-мышки. Конечно, он бы не стал так поступать в случае провала «переговоров», но дополнительный ментальный пинок Хёнджину не помешает.
Для его же блага.
***
На следующее утро Хёнджин пытается как можно быстрее и незаметнее прошмыгнуть в раздевалку для персонала, потому что сталкиваться с самого утра с Минхо у него сил нет. Ни моральных, ни даже физических: он долго ворочался в кровати, обдумывая слова Чанбина про перевод в другой магазин, и не мог уснуть.
Его мучала совесть: неужели он в своих переживаниях настолько перегнул палку, что Бин предложил такой кардинальный вариант решения его «проблемы»?
Он настолько достал всех своим нытьём?
Видимо, не зря его Чонин дразнит «королевой драмы», вот только теперь надо как-то отмотать ситуацию обратно.
Переводиться Хёнджин не хотел: он пришел сюда из-за удобного графика и шаговой доступности до дома и учёбы.
Да и перевода Минхо, честно говоря, он не желал.
Как бы Хёнджин ни ныл и не просил поменять себе график, настоящей неприязни он никогда не испытывал. И раздражения или агрессии тоже.
А вот странного смущения и непонятной щекотки в районе солнечного сплетения из-за двусмысленных шуточек и нагловатой ухмылки было хоть отбавляй.
Конечно, он догадывался о «природе» таких ощущений, падать туда с головой не спешил. Потому что хоть Минхо внешне был вполне в его вкусе, но его очарование держалось ровно до тех пор, пока тот не открывал рот.
Таких тупых и пошлых подкатов Хёнджин давно не слышал.
И он не мог понять, шутит ли Минхо или действительно считает, что на него это должно было хоть как-то подействовать, потому что глаза Ли всегда оставались внимательными и серьёзными.
Как будто действительно ждал какой-то ответ.
Серьёзный ответ.
И он настолько не понимал, как на эту дуальность реагировать, что не придумал ничего лучше простого побега в другие смены из-под шквального огня искромётных шуток, в которых Минхо, кажется, ещё ни разу не повторился.
Однако не очень помогало.
Хёнджин закрывает шкафчик, полностью переодевшись, и только сейчас понимает, что Минхо, который обычно до последнего задерживался в раздевалке, чтобы отвесить пару сомнительных комплиментов, — отсутствует.
Хван хмурится.
Он точно помнил, что Минхо стоял в графике, да и никого из другой смены не заметил, чтобы подумать, что тот внезапно поменялся.
В груди шевелится тревога: а вдруг Минхо заболел? Или с ним что-то случилось, пока он шёл на работу?
От последней мысли волосы на затылке встают дыбом.
Нужно ли кому-то позвонить? Кому-то сказать? Искать его?
Минхо никогда не опаздывал.
У него нет номера, но он точно должен быть у Чанбина…
Пока он судорожно соображает, как поступить, в раздевалку заглядывает Чонин. Обводит взглядом помещение и цепляется за Хёнджина:
— Вот ты где! Планёрка начинается, пошевеливай булками. Чего застыл?
Хван отмирает, торопясь на выход. Ровняется с Чонином:
— Мы сегодня урезанным составом? — старается звучать незаинтересованно, но выходит слишком наигранно. — Я не видел Минхо.
— А что, уже соскучился? — Чонин не может не подколоть: за беготней Хёнджина от Минхо наблюдал весь магазин. А некоторые сотрудники даже делают ставки. Он в том числе. — Он еще на той смене предупреждал, что задержится.
Хёнджин, получив объяснения, кивает и торопится в торговый зал, где уже собралась смена для раздачи заданий.
А про себя выдыхает: по крайней мере с Минхо всё в порядке.
***
Хёнджин практически заканчивает разбирать полку с молочкой, выискивая среди многочисленных творожков и йогуртов просрочку, когда позади него раздаётся:
— Мне сказали, ты меня искал. Неужели готов дать положительный ответ на моё предложение?
От игривой интонации Минхо по загривку бегут мурашки, и Хёнджин клянется оттаскать Чонина за уши, когда встретит, за то, что натрепал лишнего, но пока куда больше его интересует формулировка самого последнего вопроса.
— Предложение? — Хван разворачивается и тут же вздрагивает, потому что Минхо оказывается слишком близко.
С неизменной нагловатой ухмылкой.
— Ага, — Минхо хитро щурится. — О твоих ногах на моих плечах сегодня вечером.
Хёнджину надо секунд пять, чтобы осознать услышанное. И еще столько же, чтобы залиться краской и, помня совет Чанбина, что с Минхо надо поговорить, пробурчать:
— Тебе совсем заняться не чем?
— Почему же? Прямо сейчас я очень занят.
— И чем же?
— Размышлениями о том, как красиво будет смотреться твоя одежда на полу моей спальни, — Хёнджин готов застонать в голос, но позволяет себе только шумно выдохнуть, чтобы не давать повода для продолжения шуточек. Иначе Минхо не успокоится. Хотя его и сейчас не очень-то останавливает: Ли расплывается в хищной улыбке, делая шаг ближе и понижая голос до вкрадчивого шепота. — А ещё у меня там хорошая звукоизоляция, так что ты сможешь не сдерживаться.
— Послушай… — голос даёт петуха, едва Хёнджин находит в себе силы посмотреть Минхо в глаза. Два тёмных озера, в которых он тонет моментально.
И почти забывает, как дышать.
Нет, похоже, прямо сейчас последовать совету Чанбина он не сможет.
— Очень внимательно, Хёнджинни, — голос с мурчащими нотками заставляет колени дрогнуть.
Минхо смотрит на него не отрываясь, а Хван два слова связать не может.
— Минхо, подмени Рюджин на кассе, — помощь приходит неожиданно (но так своевременно), когда Чонин выныривает из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, заставляя обоих вздрогнуть.
Хёнджин пользуется заминкой, отворачиваясь обратно к стеллажу, чтобы скрыть свои пылающие щёки, и слышит, как Минхо недовольно цокает языком позади.
— А ты будешь прохлаждаться, мелкий бездельник? — беззлобно фыркает.
— Не, нас с Хёнджином поставили на приёмку товара, — пожимает плечами Чонин, подхватывая корзину с отобранными Хваном продуктами. — А потом на выкладку. Так что закругляйся, — Хёнджин виском чувствует хитрый взгляд Яна, — коробки с товаром уже ждут твоих длинных и сильных рук.
Хван уже собирается проскочить мимо Минхо, но тот в последний момент хватает его за запястье, заставляя замереть.
— Я, может, тоже жду его сильных рук, — Минхо дурачится, дуя губы, и еле сдерживает смех от изумлённого лица Хёнджина. — Неужели мне придётся для этого нарядиться в костюм коробки?
Он еще от предыдущих подкатов не отошел, а Минхо всё накидывает. И пока Хёнджин судорожно пытается сообразить, как ему выкрутиться, Чонин фыркает.
— Ага, и бантик сверху налепить. Хён, иди уже, Рюджин пора на обед. А если она вовремя не поест, то никому житья до конца смены не даст. А у меня на вечер были планы.
— А у меня планы на Хёнджина, но ты ж меня выгоняешь, — довольно хмыкает старший, глядя, как Чонин закатывает глаза, бормоча: «Давайте не перед моим салатом». — Так уж и быть, спасу нас всех от гнева Рюджин. Но я надеюсь на достойную оплату моего геройства. О цене поговорим позже.
Минхо игриво подмигивает Хёнджину, проводя пальцем по тыльной стороне ладони, когда отпускает руку, и уходит к кассам, оставляя парней одних. Хёнджин же чужим поведением настолько дезориентирован, что Чонину приходится пихнуть его в бок, чтобы тот наконец очнулся и пошел на склад.
Всё же, коробки сами себя не разгрузят.
***
Хёнджин задумчиво ковыряется вилкой в своём ланч-боксе во время обеденного перерыва, разглядывая внезапно обнаруженные в собственном шкафчике коробки с пеперо. Десять штук, включая сезонные, и все в разных обсыпках.
Вопроса «кто?» не было.
Зато был вопрос «зачем?».
И «как реагировать?».
Минхо действительно приседал ему на уши с этим праздником, предлагая сыграть с ним в игру для парочек, но Хёнджин думал, что дальше обычных шуток не зайдёт, а тут…
Десять разных пачек?
Серьёзно?
Причем часть из них в принципе явно не в их магазине куплена…
А еще и каждая подписана в стиле Минхо: от привычного «давай сэкономим воду и примем душ вместе?» и «я потерял свои ключи. Можно я посмотрю в твоих брюках?» до внезапно милого «твоя рука выглядит тяжелой. Давай я ее подержу» и «знаешь, в чем ты будешь выглядеть просто неотразимо? В моих объятиях».
Ради того, чтобы просто посмущать и посмеяться, это слишком заморочено.
Хёнджин прикусывает губу. Чужое рвение — поражает.
Серьёзно.
Упорство Минхо, наверное, заслуживает отдельного памятника с эпитафией «Вижу цель — не вижу препятствий».
Ведь сколько он от него ни бегает, а Ли всё равно продолжает догонять. И Чанбин прав по факту: тот не переходит каких-то границ (хотя вторгается в личное пространство), но Минхо его за руку-то впервые сегодня взял.
Хван подносит кисть к глазам, всё ещё ощущая фантомное тепло чужого прикосновения.
Зачем это старшему — всё еще не понятно, но так не хочется ошибиться…
Дверь в комнату для персонала распахивается, заставляя Хёнджина вздрогнуть, вынырнув из собственных мыслей. Он поворачивает голову, натыкаясь на привычную ухмылку, которая становится ещё шире, стоит самому Минхо заметить на столе его «подношения».
— Приятного аппетита, Хёнджинни, — он проскальзывает внутрь, усаживаясь напротив. С момента как Ли отправили на кассу, они больше не сталкивались (и не то чтобы специально, ага), и сейчас его нерастраченная энергия явно просилась на выход.
Хёнджин считывает это по озорным искоркам в чужих глазах. По всё той же широкой улыбке и немного нервным движениям рук, когда Минхо сцапывает со стола одну из пачек.
Которую нагло распечатывает, вытаскивая соломку, а затем зажимает кончик меж зубов. Подмигивает:
— Твои губы выглядят слишком одинокими. Не хочешь познакомить их с моими?
И Хёнджин в общем-то не ожидал ничего иного, но в голове вновь проносится напутствие Чанбина ответить Минхо тем же.
И он решается: резко поднимается из-за стола и хватает Минхо за грудки, притягивая ближе. Не без удовольствия ловит в чужих глазах смятение (Минхо аж рот приоткрывает, роняя несчастную палочку от неожиданности) и прижимается к чужим губам поцелуем.
Без языка, но со всей отдачей: напирает, жмурится, ощущая, как щеки и кончики ушей охватывает жар. Пульс подскакивает до каких-то космических значений, а сердце вот-вот проломит грудную клетку.
А едва Хёнджин чувствует, как чужие губы дёргаются, то словно очухивается: разрывает поцелуй, резво отпрыгивая в сторону. Тяжело дышит, пытаясь переварить собственные действия, а потом пулей выскакивает из комнаты, оставляя растерянного Минхо самостоятельно переваривать случившееся.
***
До конца рабочей смены они не контактируют.
Хотя сам Хёнджин спустя пару часов от происшествия нет-нет да на Минхо поглядывал, замечая, как тот стал рассеянным и задумчивым. И Хвану впору бы радоваться, что остаток дня он проводит не в побеге от чужого внимания, но почему-то радостно не было.
В груди неприятно тянуло.
Хёнджин, выбежав из комнаты, рванул на склад. И уже там, затерявшись между стеллажами, успел и проораться в собственные ладони, и сгореть от стыда. А еще совсем чуть-чуть позлорадствовать, вспоминая ошарашенное лицо Минхо, и испытать небольшую гордость собой.
Не только Минхо умеет выбивать своими выходками почву из-под ног.
Однако эйфория от условной «победы» продержалась недолго: достаточно было наткнуться взглядом на чужую напряжённую спину в торговом зале.
И появился вопрос — а что дальше?
Да, он смог ответить. Да, таким радикальным способом.
Да, Минхо теперь к нему не подходит.
Но доволен ли он сам?
Однозначно ответить Хёнджин не мог.
Мог только ловить себя на мысли весь оставшийся вечер, что постоянно выискивает между стеллажей чужую макушку. Чертыхаться, встряхивать головой и вновь искать.
С каждым разом всё больше тревожась.
К концу смены чувство тревоги трансформировалось в чувство вины и достигло критической отметки. Настолько, что Хёнджин даже медленнее переодевался, чтобы задержаться, оставшись с Минхо один на один, и извиниться за свои действия.
Однако тот сегодня собирался после смены, как на пожар: за рекордные пять минут, постоянно поглядывая в телефон. А потом вовсе скомканно пробурчал прощание и вылетел за дверь, как из комнаты ужасов.
(Хотя обычно дожидался Хвана, чтобы проводить до остановки, продолжая терроризировать шутками.)
А сейчас…
Почему-то очень обидно.
Хёнджин разглядывает коробки с пеперо, которые вновь обнаружил в своём шкафчике (хотя сам их туда не убирал), и поджимает губы.
Может, переложить их к Минхо? Оставить здесь?
Забрать с собой?
Хван шумно выдыхает, раздражённо ероша свои волосы, а потом принимается утрамбовывать сладости в рюкзак.
Чёртов Ли Минхо даже так умудряется создать для него проблемы.
Но в конце концов, это ему подарили, так что он имеет на них полное право!
Будет чем заедать обиду дома.
***
Хёнджин устало толкает входную дверь, выходя на крыльцо. Поправляет шарф, недовольно фырча: хочется уже декабрь и рождественскую суету, а не вот этот вот промозглый ветер и голые унылые деревья…
… и сердце делает кульбит, когда, подняв глаза, он натыкается на фигуру Минхо, который смотрит прямо на него.
Получается… он не ушел?
Он тут… ради него?
Хван едва ли не отшатывается от удивления, но вовремя тормозит себя. Обида притупляется, а чувство вины выходит на первый план, заставляя сделать шаг вперёд.
Была не была.
— Хёнджин…
— Я хочу извиниться, — выпаливает Хёнджин, сгибаясь в поклоне. — За то, что поцеловал тебя без твоего разрешения, — но не может удержаться от шпильки. — Ты, конечно, терроризировал меня на протяжении месяца своими подкатами, но больше не предпринимал никаких попыток, поэтому и я не должен был так поступать. Я должен был поговорить, обсудить, — поджимает губы. — но ты просто не оставил мне шанса! Я прошу прощения, больше такого не повторится.
Хван жмурится, всё еще не выпрямившись, и дожидается чужого решения. Немного нервничает: не хотелось бы в таком виде предстать перед коллегами, которые вот-вот покинут магазин, но ему нужен ответ Минхо.
Прощение, шутка, что угодно, что даст понять, что между ними всё нормально.
Ну, насколько это возможно.
Однако…
— Совсем не повторится?
— Совсем.
— Даже если я не против?
— Что???
— Что?
Хёнджин резко выпрямляется, встречаясь с Минхо взглядами. Старший смотрит на него внимательно, но закушенная нервно губа выдаёт чужое напряжение.
Хван озадаченно хлопает ресницами.
— В смысле?
— В самом прямом, — Минхо трёт шею, отводя взгляд. — Как и сказал: я не против, если это повторится, — переминается с ноги на ногу. — Конечно, я ожидал, что это произойдёт уже после нашего свидания, но не против и такого развития событий, — неуверенно хмыкает. — Я уже даже не знал, что предпринимать, и почти отчаялся…
— Стоп-стоп-стоп! — Хёнджин поднимает ладонь вверх, тормозя чужие рассуждения. Хмурится, пытаясь осознать сказанное. И состыковать с реальностью. Недоверчиво приподнимает бровь. — Но ты никогда не давал понять, что для тебя это что-то серьёзное!
— Я просто не очень хорош в этих делах, — устало выдыхает старший. — Поэтому, ну… как получалось.
— «Как получалось»? Вот этот месяц психологического террора — «как получалось»? — в груди нарастает раздражение. Хёнджин трёт переносицу. Ну действительно! Столько наблюдать, как он смущается, бегает от Ли по всему магазину, но не догадаться позвать на обычное свидание??? — На что ты вообще рассчитывал, используя такие ужасные подкаты?
— На то, что буду для тебя самым незабываемым, — пожимает плечами Минхо. Покусывает губу и добавляет. — Но ведь сработало.
— Потому что Чанбин сказал ответить тебе тем же! — огрызается Хёнджин.
— Значит, я должен быть ему благодарен? Оказывается, это сработало лучше, чем все мои намёки.
— Намёки? — Хван делает шаг в сторону Минхо, возмущённо выдыхая. Нет, конечно, двусмысленности его словам не занимать так-то, но кто вообще в здравом уме так сближается? Кто в здравом уме это «намёком» назовёт?!
…А потом замечает в руке Минхо ещё одну коробку пеперо и хмурится, вспоминая, что в рюкзаке еще десять лежит.
И все от него.
Старший прослеживает чужой взгляд и сразу же протягивает пачку, поясняя.
— Это последняя, которой не хватает для коллекции вкусов.
— Но зачем столько? — недоумевает Хван.
— Я не знал, какие ты любишь больше, поэтому просто постарался найти все.
Вот так просто.
Всё.
Хёнджин пялится на коробку, потом на Минхо, а потом снова на коробку.
Он купил все, потому что не знал, какие ему нравятся?
(После их обычных «разговоров» поступок выглядит сюрреалистичным.)
Но Хёнджин находит это… милым?
Он забирает протянутую коробку, переворачивая стороной, где Минхо оставлял послания, и видит, что эта не подписана.
— Пусто?
— Я не успел. Мне доставили её только что, — пожимает плечами Ли, и теперь Хёнджин понимает, почему старший так торопился после смены.
Хван прикусывает губу. Поведение Минхо, их разговор сейчас и прояснение всех обстоятельств смешивается в груди в ядрёный коктейль из эмоций.
И, наверное…
— А что хотел?
Минхо моргает.
— А?
— Что бы написал, если бы успел? — Хёнджин склоняет голову к плечу, разглядывая старшего. — Только подумай хорошенько. Потому что я собираюсь ответить на твоё послание.
…ему интересно, как далеко они смогут зайти.
— «Думаю, что твой номер в моем телефоне надежнее, чем в твоей голове»? — Минхо настороженно смотрит на Хёнджина, боясь ошибиться в предположении, но тот лишь фыркает, делая шаг ближе.
— Избито.
— Тогда: «Ты случайно не путешественник во времени? Просто я вижу тебя в своем будущем»?
— Банально.
— «Можете одолжить свой поцелуй? Я обещаю его вернуть», — Минхо наконец улыбается. Хёнджин не сбегает от него, а наоборот идёт навстречу.
Главное — не облажаться.
— Ты и так мне уже должен, — Хван замирает напротив старшего. Поза расслабленная, в глазах смешинки, а на губах мягкая улыбка.
(И Минхо соврёт, если скажет, что не мечтал об этом с самой первой совместной смены.)
— Если бы я был на твоем месте, то дал бы мне шанс.
— Уже лучше, — одобрительно кивает Хван. — Но я думаю, ответ был и так понятен. Попробуй ещё раз.
— Я знаю, что ты занят сегодня, — выдыхает Минхо, глядя Хёнджину в глаза. — Не мог бы ты добавить меня в свой список дел на выходных?
— Вот это в самый раз. Но ты немного ошибся с расчётами, так что надо подкорректировать план, — ухмыляется Хёнджин. Смотрит на наручные часы, кивает и возвращает внимание к Минхо. — Я сегодня свободен, и мои выходные начались пять минут назад. Мой любимый вкус — классический, — потрясает в воздухе коробкой с пеперо. — Не хочешь помочь уничтожить оставшиеся десять пачек вместе с чаем у меня дома?
— Только если мы это сделаем по всем правилам парочек в этот день.
Хёнджин фыркает.
— По-другому я бы не согласился.