Chapter Text
От открытого окна веет прохладой, от елки пахнет хвоей, морозом и праздником, гирлянды переливаются разноцветным светом, и Бельфегор посмеивается от удовольствия. Ему так легко и хорошо, за это он и обожает Рождество, за это невесомое чувство счастья и беззаботности. Возможно, в этом помогает и шампанское, едва не переливающееся за край бокала, и Бельфегор тут же отпивает половину. Пузырьки забавно лопаются на языке, и он смеется громче.
— Что вас так повеселило, семпай? — Фран появляется рядом, на нем нет лягушачьей шапки, зато надет свитер Бельфегора, зеленый и с крупными белыми снежинками. — Мандаринку? — Фран протягивает дольку, и Бельфегор наклоняется, чтобы ухватить ее ртом, но удержаться от шалости сложно, и он касается губами пальцев.
— Пришло время подарков, — отстранившись говорит он, проглатывая дольку мандарина, и не отрывая взгляда от Франа.
— Даже не близко, — тот едва заметно щурится и фыркает, разделяя остатки мандарина. — Еще слишком рано.
— Как принц сказал, так и есть, — Бельфегор поворачивается обратно к елке и садится на пол прямо перед упакованными коробками.
— Теперь я понимаю, почему Скуало запрещает вам пить, — Фран трагично вздыхает и садится на рядом стоящее кресло.
— Принцу все можно, — бурчит Бельфегор, допив шампанское и отставив бокал, и пододвигает ближайшую коробку. Будут его еще лягушата поучать.
На первой коробке написано имя Леви, и она летит в сторону, с грохотом врезается в стул, и слышится ругань где-то сзади.
— Господи, Бел, ты как ребенок, — возмущается Скуало и неожиданно появляется сбоку, отвесив подзатыльник: — Если не можешь руки держать при себе, то веди себя хотя бы нормально.
Бельфегор хихикает и поправляет волосы. Капитан очень забавно злится, не разозлить его еще больше очень сложно.
— Не нуди, Скуало, а то заберу все твои подарки себе.
Под руки как раз попадает коробка с изящно подписанным «Для любимого капитана». Бр-р, какая слащавая мерзость. Наверняка от Луссурии. Нет, внутрь Бельфегор заглянуть не рискнет, он брезгливо отодвигает ее в сторону.
— Когда ж ты успел так накидаться, — тихо ворчит Скуало и отходит, бросая напоследок раздраженное: — Фран, следи за ним.
— Как скажете, капитан. Глаз с него не спущу, — голос звучит утомленно, но Фран действительно не сводит с него взгляда, и Бельфегор улыбается. Есть маленькое желание чуть-чуть подвинуться и откинуться на его ноги, но Бельфегор еще не настолько пьян. И он не какая-то там собака, чтобы сидеть в чужих ногах и радоваться этому. Поэтому он шутливо пихает Франа в колени и возвращает свое внимание подаркам.
А еще вспоминает, как вообще появилась такая традиция в Варии: Луссурия хотел порадовать маленького Бельфегора, Скуало его в этом поддержал, а у остальных не осталось выхода. Теперь уже взрослый Бельфегор продолжает наслаждаться маленькими островками счастья и детства.
— Принц молодец, разобрал все коробки по именам! — Бельфегор гордо скалится, довольный собой, и тянется к бокалу. Там пусто, и он раздраженно встряхивает головой. Когда он успел допить?
— В поиске обычно и заключается половина веселья, — поучительно звучит из кресла, и Бельфегор снова бьет по колену.
— Жуй свои мандарины и не квакай. А лучше лови подарок от меня и восхищайся.
Фран едва ловит летящую в него коробочку и неловко вертит ее в руках.
— Чувствую здесь какой-то подвох, — и не дождавшись никакого ответа кроме смеха, поднимает крышку.
А Бельфегор с жадностью отслеживает реакцию, когда Фран увидит содержимое, и ожидание не подводит: глаза комично распахиваются, недоуменно моргают, и он быстро закрывает коробку, чтобы тут же уставиться на Бельфегора.
— Я опробую все это сперва на вас, — и это звучит как самое сладкое обещание.
— Да без проблем, и-ши-ши, — Бельфегор даже предвкушает этот момент, несколько часов за листанием товаров на сайтах секс-шопов разгорячили его воображение.
— Ловлю на слове. И раз уж начали, открывайте дальше, — Фран якобы невозмутимо откидывается на спинку кресла, но рука, лежащая на подарке, нервно теребит ленточку, а на щеках растекается легкий, едва заметный румянец. Так что, возможно, подарок пригодится уже сегодня. Как удачно.
Бельфегор усмехается и подтаскивает единственную оставшуюся коробку, лениво вертит ее в руках:
— Здесь не подписано кому это. Так что будем считать ее моей.
В коробке что-то тяжелое, какой-то прибор, вероятно. Бельфегор встряхивает ее, и внутри что-то подозрительно щелкает.
— Эм, семпай, тут написано «Не встряхивать», — напряженно говорит Фран.
И все это вместе портит атмосферу праздника.
— А раньше сказать не мог? — Бельфегор раздражается и продолжает прислушиваться. Не бомба же там внутри. Наверное… И почему даже Рождество нельзя провести без мафиозных разборок?
Но что-то продолжает тихо гудеть с нарастающей скоростью, и становится не до посторонних мыслей. Привычный взмах ножом, края коробки расходятся в разные стороны, обнажая свое содержимое — непонятный прибор с быстро заполняющейся линией загрузки на маленьком экране.
— Черт! — Времени на раздумья нет, Бельфегор кидает коробку в открытое окно, но не успевает. Луч света вспыхивает и попадает в него, и вокруг все затапливает фиолетовый дым.
Вокруг слышится шум, чьи-то раздраженные крики, резкие приказы, но Бельфегор осознает это краем сознания, он едва чувствует свое тело, ему не больно, но ощущения странные, дыхание перехватывает, сердце стучит как-то неровно и громко, а в ушах уже знакомо гудит. Легкое покалывание начинается в груди, куда попал луч, распространяется по всему телу и резко пропадает. Дышать становится легче, но чувство чего-то неправильного не пропадает.
И когда дым рассеивается, все продолжает быть странным.
— Семпай? — голос Франа звучит удивленно, Бельфегор поворачивается к нему и почему-то вынужден смотреть на него снизу вверх. Какая нелепость. Он лежит на полу или что? Тело все еще какое-то непривычное, едва чувствуется. Он пытается подтянуть ноги, чтобы сесть, но зрение тут же перекрывает что-то светлое и пушистое.
«Что за дичь?» — хочет спросить он, но вырывается изо рта только какой-то жалобный писк. Это начинает раздражать. Он дергается, и непонятная штуковина исчезает с глаз. И да, он на полу.
— Это не Минк, — растерянно произносит Фран, и рядом с ним появляется Скуало, сзади удивленно таращатся остальные варийцы. Что происходит? Причем тут Минк?
Он пытается еще раз сесть, но тело двигается неправильно, и он снова утыкается головой в пол.
«Какого черта!» — хочет заорать Бельфегор, но раздается только злое шипение. И это слишком нечеловеческий звук.
Что с ним случилось?
Он пытается осмотреться, наконец-то начиная чувствовать тело, вертит головой и натыкается на хвост.
Хвост, который почему-то идет от него.
Что-то еще осознать он не успевает, Фран осторожно подходит к нему и говорит очень успокаивающим тоном, от которого становится только тревожнее:
— Семпай, только без резких движений, пожалуйста. И не волнуйтесь, — и он наклоняется и тянется к нему, и Бельфегор чувствует, как пахнущие мандарином руками обхватывают его всего и поднимают.
Вопросов становится только больше, но вместо них раздается только очередное шипение, язык совершенно не слушается. А Фран, словно что-то понимания, успокаивающе гладит по голове, и хочется приникнуть к теплой ладони в абсолютно непонятном желании.
— Только этот коронованный засранец мог так влипнуть, — ворчит Скуало и трет глаза. — Маммон, посмотри, что там за хрень его облучила. Чую, это была тебе посылка.
Слышится согласное мычание и шелест плаща, а Бельфегор наконец приходит в себе и пытается выбраться из уютных рук.
— Нет, семпай, нет, хватит пытаться сбежать, — Фран из раза в раз его ловит и хватает за шею, что почти полностью обездвиживает. — Нам нужно во всем разобраться, так что вы пока останетесь у меня.
И вот что тоже странно — Фран говорит слишком мягко, так он разговаривает только с Минком, с неразумным животным.
— Тише, тише, — теперь его гладят по всему телу, и это приятно, но само это чувство ощущается чужеродно. — Не суетитесь так. Сейчас я вам все покажу.
И Фран прижимает его ближе, утыкает в свитер со снежинками и идет. Фран его несет. Фран держит его на руках, и Бельфегор в них целиком помещается. Осознание всех фактов накатывает неожиданно, словно бьет по голове.
Бельфегор в ужасе. Бельфегор хочет, чтобы это прекратилось. Он хочет сбежать, но даже не может вырваться из хватки на шее, понимая, что чужие пальцы без усилий могут обхватить его шею.
Вторая рука продолжает поглаживать по голове, пока Фран идет к зеркалу. Бельфегор боится его приближения, боится в него смотреть. Он уверен, увиденное ему не понравится.
Но еще пара шагов, еще одно ласковое прикосновение к голове, еще один вздох, ощущающийся всем телом, и Фран отрывает Бельфегора от себя и перехватывает его поудобнее. Как игрушку какую-то. Или зверушку.
У Бельфегора очень плохое предчувствие.
— Давайте только без паники, Бел-семпай, — осторожно просит Фран. — Уверен, все можно исправить.
И Фран встает так, чтобы можно было увидеть их отражения.
И да, неудивительно, что Фран может целиком удержать Бельфегора на руках, даже не напрягаясь.
Потому что Бельфегор выглядит как Минк. Как чертов хорек.
— Вы выглядите очень даже миленько, — успокаивает Фран, но снова гладить не решается.
А Бельфегор не может оторваться от отражения. Там он видит светлого хорька, очень обычного, даже не такого привычного как Минк, без нелепо смотрящейся на животном челки. Замечает яростно мотающийся из стороны в сторону хвост.
И понимает, что разъяренно шипит, только когда видит оскаленную мордочку в зеркале.
— Нет, Бел, все не так плохо. Воспринимай это как рождественское чудо, — Фран верно понимает его злость, но его слова совершенно не помогают.
Какое к черту рождественское чудо?! Он превратился в животное!
Бельфегор кусает протянутые пальцы, Фран встряхивает руку и пробует еще раз:
— Злобная же вы зверюга, семпай, — нравоучительно говорит он и настойчиво гладит, начиная с головы и заканчивая хвостом.
А Бельфегор все еще не может оторваться от отражения. Это выглядит, как обычная картина, когда Фран тискает Минка.
И как обычно и бывает хорек в отражении ластится к рукам и довольно урчит.
И что ж, по итогу Бельфегор лежит не на ногах, а на руках, и да, он все еще не собака. Порадоваться в полной мере он не может.