Work Text:
Тряпка, которую он искал пять минут, нашлась на поясе. Пропахшая маслом, железом и потом. Макс сорвал ее и быстро вытер руки, тут же отбросив в сторону к ожидающему беспорядку на столе.
Мастерская уже закрывалась, он был в ней один. Он и Кими, который сидел за той самой горой беспорядка между учебником по математике и сломанным зеркалом заднего вида.
— Почему бы не делать уроки дома? — Макс протянул руку и потрепал кудрявую макушку.
Он почувствовал, как Кими наклонился навстречу прикосновению, а потом вновь вернулся к учебнику и, увлеченный чтением, пробубнил:
— У тебя лучше думается.
И, как будто в подтверждение своих слов, он принялся проговаривать себе под нос какие-то хитрые формулы, которые Макс не смог бы понять при всем на то желании. Кими вообще во многом душой лежал к тем вещам, которые Макс не разделял. Математика не была самой страшной из списка.
При всем этом удивительно, что сын пошел в него в главном — он любил машины также сильно и с тем же самоотверженным рвением. И неудивительно, что исключительно в этой автомастерской предпочитал проводить все время после школы. Говорил, что здесь, под звук мотора и ворчание Макса все делать легче.
Потому что Кими терпеть не мог Монако, а Макс разделял его чувства, но продолжал жить именно в этом городе. По каким-то чрезвычайно глупым причинам.
— Тебе там долго еще?
— Чуть-чуть, — проворчал под нос Кими. — Три абзаца всего.
На улице стемнело, и в еще приоткрытую дверь гаража лился теплый свет фонарей. Тишину нарушал шум машин снаружи, гудение Кими, читающего учебник, и шаги Макса. Он посвящал последние минуты уборке, которая заключалась в том, чтобы никто не убился о ведро, домкрат или каталку.
После им предстояло зайти в небольшой магазинчик у дома, заказать пиццу и провести еще один семейный вечер за просмотром какого-нибудь нового фильма.
— Я закончил! Можем…
Кими замолчал, когда у мастерской притормозила машина. И пусть основная работа уже закончилась, время приема формально — исключительно формально, как иногда напоминал себе Макс — еще не истекло. И он, бросив на сына виноватый взгляд, обернулся к раскрытым воротам.
Машина, которая там стояла, могла принести им неплохую выручку. Макс просто обязан был хорошо обслужить ее владельца.
— Вот это тачка! — раздалось из-за спины.
Макс обернулся и посмотрел на Кими, пытаясь взглядом донести ему мысль отойти и помолчать, но внезапно у того так сильно расширились глаза, что почти сказочно заблестели.
Одновременно с этим тот, кто оставил свое дорогое «Феррари» у ворот автомастерской, обратился к Максу:
— Добрый вечер. Вы еще работаете?
Что-то в этом акценте на ту долю секунды, пока Макс поворачивался к клиенту, царапнуло память. А потом он встретился взглядом с самим Шарлем Леклером и мысленно улетел в совсем другие, далекие, года.
Те, когда они столкнулись на одном картинге. Макс его покидал после очередной за детские годы ссоры с отцом, а Шарль — пришел впервые за руку со своим. Светился, оглядывался и почти бежал к ближайшему карту; в итоге вырвался и врезался в Макса.
За свой злобный крик ему потом было стыдно, и это чувство надолго сохранилось в Максе, пока он не позабыл. Вплоть до момента, когда узнал в молодом пилоте, влившемся в ряды лучших «Формулы-1», того самого мальчика.
Шарль смог, а Макс, разорвав все связи с отцом, нет.
— Так вы работаете? — повторил вопрос Шарль. — Или нет? Просто мне пробило колесо, нужна срочная замена. Я могу доплатить и…
— Нет, — поспешил ответить Макс. — Не надо доплачивать, мы еще не закрыты и все сделаем.
Он помог Шарлю загнать машину в гараж поближе к подъемнику, стараясь не сильно пялиться на конечно же дорогой «Феррари». После чего попросил Кими сделать для Шарля кофе или чай, а сам взялся за домкрат.
— Пап, рубашку испачкаешь, — остановил его Кими и протянул руку.
Макс, не думая, скинул рубашку и отдал ее сыну. Майка была вся в пятнах, не самая приличная, но времени искать рабочую футболку уже не было, поэтому он начал так. Дело было несложным, способным уместиться в оставшееся время работы. Тем более, что Макс действовал быстро, найдя у них в закромах нужное колесо, подготовив его и приподняв машину для замены.
Все это время Шарль маячил где-то позади, попивая принесенный ему кофе и извиняясь за то, что заставил их работать так поздно, ведь они явно собирались уходить.
— Мы еще работали, так что извиняться не за что, — Макс даже находил в себе силы улыбаться, когда ослаблял гайки. — Это всего лишь колесо. Тем более, что у нас как раз было подходящее.
— Мне повезло.
Макс усмехнулся вместо ответа и быстро закончил. Поднявшись на ноги, он убрал домкрат и перевел взгляд на Шарля, впервые за их разговор, — прямо. И понял, что тот смотрел на него непрерывно все время работы.
Когда они пересеклись, уголок губ Шарля дернулся.
— Вам можно работать в боксах, — сказал он и поспешил пояснить. — Это было быстро.
— Предлагаете мне работу в Феррари? — встречно пошутил Макс.
Их прервал нарочито громкий кашель со стороны Кими, которым он замаскировал смешки. Макс мысленно взмолился, чтобы сын не сказал ничего неприличного — тому было известно многое о временах отца в картинге. Они были честными, а этит увлечением Макс всегда делился. И иногда, натыкаясь на Шарля в трансляциях, вспоминал их краткую встречу.
Надежды, что Кими сдержится, не оправдались.
— Папа — болельщик Ред Булл!
Желание провалиться под землю вспыхнуло с новой силой. На секунду Шарль отвлекся и с изумленной улыбкой посмотрел на Кими, а Макс закатил глаза и чертыхнулся под нос. Ничего лучше его сын сказать не мог, потому что, во-первых, Шарля это вообще не должно было волновать.
— То есть, твой папа все же болельщик? — с внезапным весельем спросил Шарль, обратившись следом к Максу. — И давно?
— Ваш дебют помню, — честно сказал он и пошел к кассовому аппарату, чтобы пробить услугу.
Шарль последовал за ним с карточкой в руках и сияющим видом. Как будто Кими сказал, что Макс жизнь готов положить на Феррари. Хотя там ему нравился буквально один пилот. И тот — стоял прямо перед ним.
Расплатившись, карточку Шарль убрал, но сам уходить не спешил. Хотя уже прекрасно знал, что мастерская закрывалась и ее хозяева уходили.
— Может, вас подвезти? Я, правда, весьма благодарен за помощь.
Несмотря на неуемное желание согласиться, хотя бы просто ради неожиданного и полезного даже для бизнеса знакомства, Макс не стал врать. Он пропустил Кими вперед себя и остановился рядом с Шарлем у его манящей «Феррари».
— Я был бы не против, но у нас своя машина и…
— Пап, — у его сына было свое мнение на этот счет. — Мы можем забрать машину завтра. Соглашайся!
Кими честно старался говорить тихо; Макс понимал это, но слышно было, наверное, и в соседнем квартале. Но с трудом сдерживающий смех Шарль стоил того.
— Это наглость? — устало спросил Макс, застегивая пуговицы рубашки.
— Я сам предложил.
Они все вместе вышли, и, пока Макс закрывал мастерскую, Шарль и Кими стояли у «Феррари» и о чем-то увлеченно разговаривали. Краем глаза Макс следил за сыном, с трудом удержавшись от того, чтобы не крикнуть ему не «доставать» клиента.
Но Шарль с готовностью впустил Кими на пассажирское сидение, подал ему рюкзак, а Макс растаял — мягкие сидения обняли их, и Кими на пассажирском моментально заснул. Обстановка способствовала. Не будь Макс увлечен изучением приборной панели такого дорогого автомобиля, он бы последовал за сыном.
— Вы когда-нибудь посещали гонки? — Шарль отвлек Макса от бесстыдного разглядывания всего, выехав на дорогу и уверенно направившись по указанному адресу.
— Нет. Точнее, я разок был, лет пять назад. Здесь, на этапе. А Кими нет.
— Тоже фанат?
Макс обернулся на спящего сына и кивнул.
— Если бы он не устал от учебы сегодня, то ни за что бы не отключился, — сказал он Шарлю, когда тот на светофоре тоже повернулся к Кими. — Мы бы слушали восторженную болтовню всю дорогу.
Загорелся зеленый, и машина двинулась дальше. До конца оставалось не так много, что не могло не расстраивать Макса, слушавшего воспоминания Шарля о собственных годах учебы.
— Сколько ему? — поинтересовался Шарль после того, как вспомнил все свои попытки совмещать уроки и картинг.
— Двенадцать. Я предлагал ему пойти на картинг, но он почему-то отказался. Хотя любит.
Шарль что-то понимающе промычал. Его руки на руле на мгновение напряглись, а потом, повинуясь им, машина съехала с главной дороги и устремилась к жилому комплексу Макса. Недостаточно элитному для «Феррари» на парковке — соседям будет, что обсудить на утро, если хотя бы один заметит.
Все накопления Макса шли на будущее сына и мастерскую. Собственное жилье, даже в самом обычном комплексе, было его гордостью, но не рядом с молодым и успешным гонщиком.
Потому что Макс знал, что тоже мог быть там. Если бы не ссора с отцом и бегство от него. Не глупая свадьба по малолетству и ранее отцовство. И пусть Кими стоил всего этого, иногда Макс не мог не думать, какой была бы жизнь, управляй он болидом на трассе Абу-Даби.
Однако все это имел мальчик, на которого он накричал в последний день посещения картинга.
— Спасибо, что подвезли, — нарушил молчание Макс и обернулся, намереваясь разбудить сына. Червячок вины вгрызся в горло, когда он увидел безмятежное лицо Кими. — Надеюсь, мы не сильно вас отвлекли.
— Опять.
Свет от уличного фонаря упал на лицо Шарля. Из-за теней его улыбка стала несколько зловещей и Макс, вопросительно на него посмотревший, внутренне поежился.
— Вы опять говорите так, будто это не я предложил подвезти, — добавил Шарль.
Теперь Макс верил во все сообщения фанатов о том, какой Шарль Леклер «очаровательный» и «милый». Он действительно был таким. Тем, для кого подобный поступок — просто так взять и подвезти незнакомого мужчину с ребенком — был в порядке вещей.
Хотя Шарль действительно ничего не нарушил, а приехал в мастерскую еще в часы работы.
— И тем не менее.
Макс вылез из машины и открыл дверь Кими, забрав у него с колен рюкзак и мягко растормошив. Сонное ворчание сына вызвало улыбку и, как услышал Макс краем уха, глухой смешок Шарля, а потом Кими вылез и зевнул. Чуть придя в себя, он наклонился и поблагодарил Шарля.
— Мы будем болеть за вас на следующей гонке, мистер Леклер!
— Давай в дом, болельщик, — рассмеялся Макс и тоже наклонился к окну пассажирского места. Шарль смотрел на него весело, но как-то странно, что Макс списал на игру теней. — Правда, спасибо. В нашей мастерской будете теперь вип-клиентом, если еще раз решите заехать.
Уходить не хотелось, но он заставил себя. Позади Шарль засмеялся, ответив «заеду», а следом визг шин заполнил пространство ночного двора. Когда Макс решился посмотреть, то «Феррари» Шарля уже скрывалось за поворотом, ведущим на главную улицу.
А они остались в тишине, стоя на пороге дома. Кими зевнул и попытался внятно поделиться впечатлениями от нового знакомства, чем вырвал Макса из собственных мыслей.
Уже было очень и очень поздно. Стоило приготовить для них ужин, а о Шарле подумать позже, но Максу пришлось заставить себя двигаться. Они медленно вошли, дождались лифт, поднялись в свою небольшую квартирку и тут же в ней распались.
Пока Макс был занят ужином на кухне, Кими благополучно спал на диване перед включенным телевизором с повтором их любимых гонок. Его пришлось расталкивать, тащить к столу, трепать кудри.
Их обычный вечер. Ни слова о Шарле, как будто тот был сном.
— Папа, ты не можешь игнорировать его.
Голос Кими заглушался шумом других учеников. Все спешили домой, Макс выхватывал обрывки фраз о горячем ужине, каком-то фильме и фестивале в ближайшие выходные. И только у его сына на уме была автомастерская с шансом застать в ней небезызвестного гонщика.
После их первой встречи Шарль наведывался еще три раза с разрывом в несколько недель. Это было достаточно, чтобы никто ничего не подумал, но слишком много, чтобы не обращать внимания.
Два раза Макс брался за «Феррари» сам. Крутился вокруг него, совершенно уродски потел, краснел и запинался, когда находил глазами Шарля. Они обсуждали машину, предстоящие гонки и расходились под убеждения Шарля, что это лучшая мастерская в городе.
На третий раз Макс вместо простых обсуждений внезапно получил приглашение в Монцу. И вдобавок к нему еще и номер чертовой звезды, чье место было на гоночной трассе и обложке журнала, а не рядом с ним.
— Дай знать, время еще есть, — Шарль улыбался, как будто замявшийся Макс с уже вертевшимся на языке отказом его не смутил. — Я приглашаю.
Макс не решился поделиться этим с Кими сразу, поэтому получил нагоняй, когда все же проговорился. Сын высказал ему за все, как какому-то мальчишке, и сам радостно согласился — это ведь гонка в Монце и «только глупец откажется, папа!».
Про игнорирование он узнал, когда Макс сказал, что так и не написал Шарлю ответ. Устроил вынос мозга прямо по телефону, не стесняясь ни одноклассников, ни, возможно, учителей рядом. Послушно все выслушавший Макс пытался отнекиваться, подселять зерно сомнения и взывать к рациональности, но у Кими было свое мнение.
Он не боялся рисков. Он понимал, что Макс одинок и — совсем немного — очарован.
— Я не маленький. Все, мне с друзьями пора, а ты звони мистеру Леклеру! — напоследок вбросил Кими и отключился, оставив ошеломленного Макса с гудками.
Ему было за тридцать, а отношениям его учил собственный сын. Максу было почти стыдно, но только почти; с этими мыслями и текстом Кими в голове, он нашел конечно же сохраненный номер Шарля.
Это был не тот случай, когда правильным представлялось сухое сообщение, убеждал себя Макс. Хотя настоящей причиной его звонка было то, что он просто хотел услышать голос.
— Макс? — сперва Шарль не поверил, но быстро сориентировался, переспросив снова. — Это ты? Я рад.
Чертовски честный, до такой степени, что Максу стало физически больно. Почему он так от этого отнекивался? Кими ведь был прав, во всем — Шарль сам ждал этого звонка.
— Да, я. По поводу твоих слов про Монцу, — Макс выдохнул. В конце у него закончился воздух, съев «Монцу» невнятным звуком.
Сперва на другом конце молчали — Шарль, наверное, ждал продолжения.
— И?..
Макс сообразил, что так и не дал ответа, в очередной раз упав в свои собственные мысли, а Шарль ждал. Просто невыносимый образец терпения, которому невозможно было отыскать объяснения. Точнее, оно было, но Макс упрямо не признавал очевидную истину.
Такое ведь происходит, когда взрослые люди нравятся друг другу.
— Мы были бы рады, если это не доставит тебе проблем.
— Конечно, нет! — услышав ответ, Шарль сразу повеселел. — О каких проблемах речь? Я ведь сам вас пригласил. У вас будет номер в хорошем отеле и доступ в паддок. Кими точно понравится.
То, как Шарль упомянул Кими, говорило больше, чем должно было. Спешно добавленное замечание — в чем-то нежное, в чем-то смущенное, которое остановило их разговор на этапе, когда и трубку не повесить, и не продолжить.
От Макса требовалось дать еще один ответ. Очень простой. Не на высказанный вопрос, а на само наличие Шарля в его жизни.
— Звучит заманчиво, — выдавил он из себя. — Понравится не только Кими. И… Шарль.
Было бы гораздо проще, если бы они сидели в машине. Как в самую их первую встречу, когда у Макса уже взрывалась голова, но он еще мог говорить. И когда Шарль еще не выдыхал так «что?», словно ответ был для него очень важен.
— Я не знаю, когда будет лучше, но нам нужно поговорить.
— Да. Думаю, да. В Монце?
Отсрочка прозвучала привлекательно. Макс с облегчением принял ее, отключившись и мгновенно принявшись за сборы, желая закончить их до возвращения Кими. Им предстояло отправиться в Монцу уже завтрашним вечером, а Максу еще нужно было раздать указания в автомастерской и, желательно, не поседеть раньше времени от волнений и размышлений — выгорит или нет.
Когда Кими пришел, ему не потребовалось много времени, чтобы понять.
— Я соберусь быстро! — его сын сбросил рюкзак и перескочил через него, несясь в свою комнату.
Макс проследовал за ним, оперевшись плечом о косяк.
— Только не бери много. И не злоупотребляй добротой Шарля, — предупредил он, пока под его взглядом Кими закидывал вещи в спортивную сумку. — Он может предлагать многое из вежливости. Это не значит, что на все нужно соглашаться.
Сперва открыв рот — для оправданий или возражений — Кими тут же его и закрыл. Макс наблюдал, как сын явно хочет что-то сказать, и даже знал, что именно. Потому предупреждающе покачал головой.
Ему не хотелось «затыкать рот», но далее Максу стоило разбираться со своими отношениями самому, а не по указке ребенка.
— Я уже понял твое мнение, Кими. Остальное оставь мне.
И, что бы ни крутилось в голове у его сына, тот держался изо всех сил. В Монцу они прибыли практически налегке. Взволнованные и счастливые.
Тренировочные заезды и квалификация пролетели в одно мгновение. В паддоке на них бросали мимолетные взгляды, на которые Кими обращал ноль внимания, а Макс напоминал себе поднимать голову. Где-то на подкорке он думал — узнает ли кто-то в нем сына Йоса, вспомнит ли, что он когда-то гонял в картинге, прежде чем исчез.
Мог ли он встретиться с самим Йосом?
Но вряд ли отец искал бы его в гараже Феррари, где все старательно делали вид, что Макс сидит там просто так. А вовсе не потому, что Шарль первым делом улыбался именно ему, когда вылезал из болида и заходил внутрь.
Они с Кими слушали радио, болели, считали очки и секунды. Макс глубоко вдыхал запах шин, горячего воздуха и асфальта, закрыв глаза, и представлял — что он не в гараже, а в болиде. Несется по трассе вместе с остальными и не думает о том, что на пьедестале есть какие-либо места кроме первого.
Другая жизнь, к которой он смог прикоснуться хотя бы кончиками пальцев.
В последний вечер уикенда Макс привык к мысли, что все, окружающее его всего пару дней, на самом деле в порядке вещей. «Феррари» ехало по ночным улицам города, Кими уже спал в гостинице, утомленный празднованием второго места Шарля, а сам Шарль — выглядел так, будто очередная неудача ничуть его не расстроила.
Он сказал Максу, что этот этап все равно был хорошим.
— Этот уикенд был лучше, чем я надеялся. Самым лучшим в моей жизни, — признался Макс, когда машина остановилась на парковке у отеля с черного хода.
Вокруг не было людей. Шарль наверняка выбрал это место специально, потому что их маленькое совместное путешествие подходило к концу, и стоило наконец поговорить.
— Макс…
— Шарль.
Они замолчали и неловко улыбнулись друг другу. Несмотря на плохое освещение, Макс заметил, как покраснел Шарль, и сам почувствовал в груди тепло.
Макс уже почти убедил себя в том, что нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе впервые за десять лет упасть в отношения. Его сын был достаточно взрослым, чтобы это понять и поддержать, а объект внезапно проснувшихся чувств сам стремился быть ближе.
Просто следовало разобраться с одним-единственным «но».
— Можно, я скажу первым? — Макс набрался смелости. — Если тебя все устроит, то тогда продолжишь и ты.
— Хорошо. Говори.
Сделав глубокий вдох, Макс заговорил, практически не делая перерывов:
— Мы уже виделись. То есть… Давно. Очень. Когда были детьми. Я ходил на картинг и… Меня водил отец, мы с ним никогда особо не ладили — он хотел сделать из меня великого гонщика, а я хотел, чтобы он меня любил. И однажды мы поссорились, я решил бросить картинг и столкнулся с тобой. В общем, я тогда нагрубил тебе и толкнул. Ты вроде как впервые пришел на картинг, а тут я. Неприятный, должно быть, был день.
Выдохнул, так и не встречаясь взглядом с Шарлем, и закончил:
— Вот…
Он ожидал, что молчание затянется. Или же Шарль быстро попытается свернуть их встречу и забыть дорогу в автомастерскую Макса. Но на тишину потребовалось лишь два прерывистых вздоха, после которых Шарль ожил.
— Это все? Больше тебя между нами ничего не… смущает?
— Если не смущает тебя, то меня-то уж тем более.
Шарль откинулся на спинку сидения и покрутил в пальцах карточку от своего номера. С его губ не сходила легкая улыбка, а глаза бегали — с собственных пальцев на здание за лобовым стеклом и следом на Макса.
— Макс, ты же называл мне свою фамилию, — мягко начал он. — Легко было понять, кто такой Макс Ферстаппен. И картинг… Я не знал тогда, кто ты, но отец мне потом рассказал. Поверь, на это я точно не обижаюсь.
Во рту пересохло, и Макс облизнул губы. Потом поправил ворот рубашки, внезапно ставший удавкой на шее.
Он точно знал, что Кими спит. Даже если проснется — его сын замахал руками, когда Макс предупреждал его, что может задержаться, так что это не было страшно. А Шарль сидел рядом и почти прямо сказал, можно считать, в лоб, что все между ними хорошо.
И идет так, как надо.
— Поднимемся? — выдохнул он.
Макс кивнул. И проклял себя за то, что не был достаточно уверен и… черт, он надеялся, что в номере Шарля их ждет презерватив. Потому что на этот раз Макс за себя не ручался.
Джинсы нашлись в коридоре номера. Телефон лежал рядом с ними — целый и невредимый, без пропущенных вызовов и новых сообщений. Как Шарль и предрекал, когда Макс выполз из постели в беспокойствах о сыне.
— Он у тебя понимающий, — Шарль обнял колени, из-за чего одеяло сдвинулось и обнажило его прекраснейшие бедра, напомнив Максу, как он хотел умереть между ними несколько минут назад. — Кими мне как-то шепнул, что на тебя нужно давить, а то толку не будет.
— Кими? Мне стоит поговорить с ним о его поведении, — Макс вернулся в спальню, уже в поисках трусов.
Ему нравилось, каким взглядом Шарль провожал каждое его движение. Хотя от облика Аполлона Макс был необычайно далек.
— Но его совет мне помог. Иначе я бы не решился пригласить вас в Монцу.
Все детали одежды нашлись в разных местах номера. Макс, полностью собравшись, неловко замер и проклял себя за это. Потом переборол смущение, подошел к постели и наклонился, поцеловав Шарля в уголок губ. И пусть кровать манила, он не мог позволить себе пропасть на целую ночь без предупреждения.
— Я свожу тебя в Монако в одно местечко, — пообещал он.
Конечно же, Шарль с радостью принял приглашение. Теперь он знал, что потом Макс останется на целую ночь.