Work Text:
— Ну нет, блядь.
— Штраф за ругань. — Шейн протискивается мимо Хейдена в холл. Дом освещен яркими огоньками, сверкает мишурой, и все пахнет корицей и специями.
— Убирайся из моего дома.
— И не подумаю, — отвечает Шейн и сует стопку аккуратно упакованных подарков в руки Хейдену. Маленькая коробка наверху соскальзывает, так что ему приходится отойти в сторону, чтобы поймать ее, прислонив к стене.
— Я же тебе говорил, — рассеянно произносит Хейден — он уже рассматривает подписиа подписи на коробках, — им ничего не нужно... А для меня тут есть что-нибудь?
— Большая коробка внизу, — отвечает Шейн. Подождав, пока Хейден отвлечется на попытку достать коробку, упакованную в бумагу с играющими в хоккей снеговиками, Шейн снимает пальто и аккуратно вешает его на крючок.
— Не знал, что меня теперь зовут Эмбер, — хмурясь и наклонив голову, чтобы прочитать подпись на коробке, замечает Хейден. — Что ты вообще ей купил? Она пока просто пускает слюни на все.
— Подожди и узнаешь.
— Лучше бы это не оказалось чем-то… — Хейден поднимает взгляд и замечает Шейна — тот стоит, заложив большие пальцы за ремень, чтобы логотип на груди был хорошо виден.
— Нет, Шейн. Нет. Убирайся вон.
— Тебе нравится?
— Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это не…
Шейн поворачивается, чтобы показать спину:
— Аутентичный.
— Нет, — жалобно тянет Хейден. — В моем доме?
— Ох, блядь, — раздается голос Джеки. Она стоит с широко открытыми глазами.
— Я думал, штрафы за ругань были твоей идеей, — замечает Шейн.
— Помнишь, как он раньше просто приносил с собой вино? Можно вернуть того милого малыша Шейна?
— Слишком поздно, — торжественно произносит Хейден. — Он развращен. Он спит с врагом.
— Мы не можем это так оставить.
— Он уже безнадежен.
— Он вообще-то тут, — замечает Шейн и проскальзывает мимо Джеки на кухню.
На это ушло много времени, но в итоге сейчас ему в их доме почти так же комфортно как в своем. Он знает, где стоят стаканы, где взять газировку, и может найти в холодильнике морковку, которую Джеки хранит специально для него. Заодно он захватывает печенье с противня, где они остывают. Он сдерживает улыбку, чувствуя за спиной продолжающееся тихое негодование.
Бостон сегодня играет с Тампой. Это не та игра, которую он бы обычно посмотрел. Никто в здравом уме не будет ставить на Тампу, даже в домашнем матче. Во Флориде слишком жарко, рассказывает Илья всем, кто готов слушать, — обычно это только Шейн. Они не понимают, что такое лед.
У Шейна есть свое место на диване. Телевизор уже включен, так что он устраивается поудобнее, жует морковку и ждет Джеки и Хейдена. Дети у бабушки с дедушкой, так что сегодня они только втроем.
— Я не могу поверить, что ты надел это, — Хейден выглядит так, словно готов снять свитер Рейдерс с Шейна силой.
— Завидуешь, Хейд? Хочешь, чтобы я носил твой?
— А если бы тебя, например, остановили?
— Я аккуратный водитель. — На самом деле Шейн об этом же разговаривал сам с собой перед выходом и в итоге надел свитер Ильи только перед тем, как повернуть к дому Хейдена. И это действительно свитер Ильи. Не мерч из дешевого полиэстера. Шейну нравится знать, что он носит букву “К” Ильи. Нравится надпись РОЗАНОВ на его спине. Свитер даже пахнет немного как Илья, что вообще-то должно быть противно, учитывая, что это настоящий игровой свитер, но все равно приятно.
— Мои дети не должны видеть тебя в этом.
— Их тут даже нет. И, кстати, — начинает Шейн, получая от всего этого почти столько же удовольствия, сколько Илья, когда предлагал это, — ты будешь в восторге от того, что в коробках под елкой.
Взгляд Хейдена скользит по елке и стопке подарков под ней. Он явно напрягается:
— Нет, ты же не…
— Я дарю им подарки каждый год.
— Я не позволю моим детям бегать по дому похожими на маленьких русских монстров!
Шейну очень хочется заметить, что Хейден вообще-то и так постоянно называет близнецов монстрами.
— Так дело не в Бостоне, а в том, что он русский? Да ты ксенофоб, друг.
Хейден откидывается на спинку дивана:
— Дело во всем. Ты можешь себе представить Руби в свитере Бостона? Она свитер Метроз, который я ей подарил, и то не носит.
— Он плохо на тебя влияет, — замечает Джеки, наконец устраиваясь на своем обычном месте на другом конце дивана. — Ты был таким милым. Все, я планирую интервенцию. Мы найдем тебе хорошего парня из другой команды. Любой другой команды.
Шейн спокойно воспринимает подколки. Ему кажется, что Джеки нравится Илья, хотя иногда сложно понять. Обычная враждебность Ильи заставляет людей отвечать так же, даже если в итоге никто из них ничего такого и не имеет в виду. В прошлый раз, когда они были в одном помещении, они огрызались друг на друга, но в конце вечера Джеки крепко обняла Илью, почти повиснув у него на шее.
Картинка на экране переключается с комментаторов на лед и толпу фигур в черном и белом.
Хейден, надувшись, отхлебывает пиво:
— Я буду болеть за Тампу.
— Это еще хуже, чем Бостон.
— Хуже, чем Бостон?
— Фу, — решает Джеки, — одинаково ужасно.
Игра отстойная, как они и ожидали, но Шейн все равно смотрит на экран одним глазом, пока болтает с друзьями. Приятно не беспокоиться и не следить за своими реакциями. Он отвлекается, когда на экране появляется Илья, весь в поту и с ухмылкой. Наверняка пытается затеять драку.
— У него сердечки в глазах, — замечает Джеки.
— Это просто кошмар.
Шейн игнорирует их. Илья двигается по площадке, как всегда невероятно быстро. Шейн вскидывает руку, когда шайба оказывается в сетке.
— Да, блядь! Мой парень! Вперед, Рейдерс!
— Больше никогда этого не говори.
— Штраф за ругань, — замечает Джеки на автомате.
— Да, извини. — Шейн не сводит глаз с экрана и ничего не может поделать с прорезающейся улыбкой. Он знает, как выглядит Джеки, когда смотрит на игру Хейдена. Ему интересно, выглядит ли он так же глуповато и влюбленно.
— У нас новое правило, — вдруг объявляет Джеки, поднимаясь и выходя из комнаты. Из кухни доносится грохот, пока она роется в шкафчике, а потом она возвращается и ставит стеклянную банку на кофейный столик рядом с имбирным элем Шейна. — Каждый раз, когда Шейн радуется за Бостон, мы получаем доллар.
Шейн кладет доллар в банку, когда Илья снова забивает, а потом и еще несколько. Рейдерс, разумеется, побеждают, и в груди Шейна разливается тепло, когда он видит, как команда уходит со льда.
— Сделаешь фото, пока я не ушел? — Шейн протягивает свой телефон Джеки. Илья снова на экране — отвечает на как обычно одинаковые вопросы медиа. Шейн позирует около телевизора, повернувшись, чтобы была видна фамилия на спине. Он отправит фото Илье в следующий раз, когда они будут играть. Может быть, утром перед игрой.
— И еще одно, — говорит Джеки и ставит их с Хейденом перед елкой. На фоне сверкающих огней Шейн искренне улыбается, обнимая Хейдена за плечи.
— Пожалуйста, перестань делать такой умирающий вид, — просит мужа Джеки.
— Но я практически умер. Я уступил своего лучшего друга врагу!
— Вот, надень. — Шейн снимает свитер, оставаясь в простой белой футболке.
Хейден поднимает руки в защитном жесте:
— Нет-нет-нет, ни за что на свете!
— Пожалуйста?
— Одно фото, — говорит Джеки, и по лицу Хейдена понятно, что он согласится, хотя еще минут пять все равно сопротивляется для вида.
Хейден берет свитер с таким лицом, словно у него в руках мерзкий слизняк, но все же натягивает на себя, а потом строит гримасу еще хуже, когда Джеки делает два фото — на телефон Шейна и на свой.
— Об этом никто не должен узнать. Никогда.
Шейн изображает, что закрывает рот на молнию:
— Твой секрет в безопасности, о главный фанат Ильи Розанова.
— Я серьезно. Ты не отправишь ему это фото. Я не собираюсь слушать, как он будет рассказывать об этом со своим самодовольным акцентом.
— Конечно, — соглашается Шейн. Он покажет Илье фото в следующий раз, когда тот будет в Монреале. Он распечатает его и повесит у себя дома. У него теперь есть компромат на годы вперед.
— Ты же все-таки не подарил моим детям свитера Бостона? — с отчаянием спрашивает Хейден, когда Шейн уже одевается у двери. На улице пошел снег, и ему нужно попасть домой, пока дороги еще не замело.
— Нет, — уверяет его Шейн. Это правда, но он просто не упоминает, что Илья спросил у него их домашний адрес и размеры детей. — Я купил им глиттер и перманентные маркеры.
— Бывший. Бывший друг.
— Ну что ж, по крайней мере, это была не куртка жены хоккеиста, — замечает Джеки, протягивая Шейну контейнер с печеньем перед выходом.
— Ее я надену в следующий раз, — обещает Шейн, и Хейден молча закатывает глаза.