Work Text:
Рэки нервно покусывает губы, наблюдая за Лангой, который в этот момент лениво развалился на кровати с недавно взятой в библиотеке книгой. Кажется, каким-то детективом или около того — Рэки всё равно в литературе не особо разбирается. Он смотрит на него в упор ещё пару секунд, после чего устало выдыхает и утыкается лицом в ладони.
Сколько, всё-таки, это будет продолжаться? И что, чёрт возьми, вообще происходит?
Последние несколько дней — может, уже неделю — Ланга выглядел каким-то… ну, не таким. Постоянно невыспавшимся, что уж совсем странно, учитывая, до какой степени он ценит свои драгоценные восемь часов сна; чуть грустным, отстранённым — тем самым поникшим Лангой, которого Рэки впервые увидел ещё в начале их знакомства. Вообще, сложно подобрать одно точное слово, которое бы идеально подошло под описание этого состояния.
Кроме того, за последние два дня он даже не притронулся к скейту. Не то что на «S» не появлялся — просто игнорировал доску, как будто её не существует. И это уже, честно говоря, самый настоящий красный флаг размером с небоскрёб.
Рэки, конечно, пытался спросить, что с ним, но безуспешно. Ничего, кроме дежурных «всё нормально», «я в порядке» и «да просто лень», от Ланги так и не добился. После недолгих размышлений Рэки решил, что вариантов особо нет, и придумал самое «гениальное» решение — устроить у Ланги дома ночёвку, пока Нанако на ночной смене.
План казался надёжным, почти как швейцарские часы:
1) они остаются вдвоём;
2) Рэки пытается вытянуть из Ланги хоть слово;
3) Ланга всё-таки делится тем, что у него на душе;
4) разговор и отличная компания Рэки чудесным образом поднимают настроение;
5) Ланга возвращается в норму.
Но хрена с два. Всё к чертям провалилось — причём по всем пунктам сразу. И, кажется, только сейчас, Рэки наконец в полной мере начал осознавать, как же тогда ужасно чувствовал себя Ланга. Во время их небольшой ссоры. Рэки ведь точно так же выбрал избегать, вместо того чтобы хотя бы попытаться рассказать.
Он снова задумчиво посмотрел на Лангу и, скрестив ноги в позе лотоса, одной рукой уперся в бедро и подбородком — в ладонь, а вторую свободно упер в бок.
Оу.
Беспомощно.
Точно. Рэки сейчас ощущает себя чертовски беспомощным, наблюдая за таким-не-таким Лангой. И за тем, как нихренашеньки у него не получается помочь.
Так вот, почему план провалился. Да, Ланга согласился, да — они пришли к нему домой. Но теперь Ланга буквально стал ещё более пассивным, чем в школе: ни в разговор не включается, ни в душ не идёт, просто медленно перелистывает страницы, будто находится вообще на другой планете — может, даже в другой галактике парит. Максимально не похоже на их обычное спокойное молчание, когда каждый занят своим. Сейчас тишина вообще нихрена не комфортная — а напряжённая, давящая. И плюс ко всему, даже в комнате Ланги какой-то непривычный, рассеянный бардак.
И что делать теперь — идей снова нет.
Да бля.
Рэки проводит рукой по лицу, берёт телефон, открывает “Yahoo!”что-то типо гугла в японии и в поисковой строке быстро набирает: что делать, если твой парень слишком грустный, но отвечает, что всё нормально. Сайты выскакивают мгновенно; он тыкает в первую же ссылку и начинает скользить взглядом по строчкам.
«…если такая проблема имеется, вы можете помочь человеку принять душ. Физический уход помогает почувствовать заботу, расслабиться и понять, что рядом есть тот, кто всегда готов поддержать.»
Рэки перечитывает это дважды — уже серьёзно сомневаясь, что его глаза не издеваются над ним.
«Помочь человеку принять душ».
Охренеть. Это вообще кому-нибудь помогало?
Но… с другой стороны, что ему ещё остаётся? Вариантов — ноль. Ситуация — пиздец.
Он вновь поднимает взгляд на Лангу, который всё так же неподвижно лежит, читая книгу.
Если от этого станет хоть чуть-чуть легче — попробовать стоит.
Рэки нервно сглатывает. — Эм… Ланга? — Тот лениво поднимает взгляд. — Хочешь… может, тебе правда станет легче, если ты пойдёшь в душ? Я могу… помочь. Если хочешь. Просто чтобы ты не был там один, — он закрывает лицо ладонью. — Блин. Прости. Это звучит тупо, да?
Ланга медленно моргает, опуская книгу.
На лице — лёгкое, сбивчивое смущение.
— Ты… хочешь пойти со мной?
— Я хочу, чтобы тебе стало лучше, — тихо бормочет Рэки, почти вжимаясь плечами. — Всё. Больше ничего.
Ланга отводит взгляд; уши заметно краснеют. Он коротко, неуверенно кивает. — …Если тебе не сложно. Я не против.
— Окей. Хорошо, — отвечает Рэки и, не слишком изящно, но всё-таки довольно быстро скрывается в ванной.
Сердце стучит чуть сильнее, чем хотелось бы.
Ну да, нормально — человек согласился идти с тобой в душ. Совместно. И, мягко говоря, это немного… неловко. Но одновременно будто бы правильно. И вообще, какая теперь разница, если Ланге действительно станет легче?
Он включает воду, держит ладонь под струёй, подстраивает температуру. Чуть выше средней. Добавляет совсем немного пены. Пахнет лавандой — спокойно, ненавязчиво. Наверное, должно помочь расслабиться или хотя бы создать видимость уюта.
Что странно, делать всё это, почему-то гораздо проще чем пытаться говорить.
Рэки шумно втягивает воздух, возвращается в комнату и аккуратно берёт Лангу за руку.
— Идём, — произносит он уверенно.
Ланга поднимается, его рука тёплая, немного напряжённая. Он следует за ним, словно всё ещё не до конца понимает, что происходит, но и не сопротивляется.
У двери в ванную Рэки ненадолго замирает, собираясь с мыслями.
— Ты… ну, раздевайся и всё такое. А я быстро схожу за одеждой, ладно? — голос выходит ровнее, чем он ожидал. Ланга кивает, и Рэки уходит.
В комнате он открывает шкаф и привычно начинает перебирать стопки. Пара полотенец — есть. Хлопковые штаны — тоже. Футболки… ну конечно, десять одинаковых белых. Как всегда. Но взгляд цепляется за ту, где маленькая мордочка котика на груди, и почему-то именно её он достаёт. Даже не пытаясь искать другое объяснение, кроме «ну… она просто подходит».
☆☆☆
Это… совсем немного неловко. То, что Рэки делает всё это. И тот факт, что сейчас ему придётся раздеться. Нет, ему не стыдно — они не раз переодевались вместе в одной комнате, оставаясь в одном нижнем белье. Но сейчас… это как-то… чёрт, более интимно, что ли.
Атмосфера вообще новая.
Ланга медленно снимает одежду и опускается в ванну. Вода — действительно очень приятная, тёплая. Запах лаванды — мягкий, успокаивающий. Даже получается немного расслабиться. Пузырьки пены забавно соприкасаются и смешиваются.
Почему-то вспоминается пена на пляжах Окинавы — как тогда, пару месяцев назад, он впервые в жизни увидел океан. Эти неравномерные белые загогулины на воде так успокаивают…
Он так погружается в собственные мысли, что совсем не замечает, как Рэки оказывается за спиной. Ланга запрокидывает голову назад. Рэки устроился возле бортика ванны, упершись коленями в серый коврик. Слегка поджав губы, он подбадривающе проводит пальцами по голубым прядям.
— Мне как-то приходилось помогать маме с Нанакой и Чихиро. Так что я, так сказать, на опыте, и ты можешь не волноваться за свою жизнь. Наверное. В общем, ничего не обещаю, — шутливо усмехнулся Рэки и потянулся за душевым шлангом. Ланга слегка сдвинулся вперёд, чуть склонился, чтобы Рэки было удобнее прикасаться к его волосам, и устроил руки на коленях.
Прежде проверив температуру воды ладонью, Рэки направил тёплые струйки на Лангу, и тот вздрогнул, поёжившись.
— Так нормально? Температура не слишком холодная или горячая? — уточнил Рэки, на мгновение убирая душевой шланг.
Ланга мотает головой. — Всё нормально.
Бронзовые, прохладные пальцы снова заботливо прикасаются к коже головы, раздвигая волосы. Через пару минут волосы напитываются влагой и тяжелеют.
— Ты знал, что слонята сосут свой хобот, как человеческие дети — палец? — неожиданно спрашивает Рэки. Ланга отрицательно качает головой. Откуда ему-то знать такое? — Не потому что им скучно, а чтобы успокоиться. Это может выглядеть очень забавно, просто представь, — Рэки с характерным щелчком открывает шампунь, выдавливает в руку достаточно и наносит сначала на кожу головы. Шампунь сам по себе довольно прохладный, так что Ланга невольно вздрагивает. — Слонёнок идёт, спотыкается о свои толстые ножки и при этом всё равно держит хобот во рту, как соску, — Рэки круговыми движениями распределяет пену между волосами, массажируя, и те становятся более скользкими, более вязкими. — Но для них это что-то вроде важного способа чувствовать комфорт.
— Это… мило, — Ланга расплылся в слабой полуулыбке. На самом деле, не зная, что ответить ещё. Да и, кажется, это не то чтобы было нужно.
Пена на голове забавно шуршит. Аромат травяного запаха, особенно ромашки, ещё сильнее заполняет воздух ванной комнаты.
Рэки тоже не спешит ничего говорить снова, хотя Ланга был бы даже не против послушать его ещё. Какую-нибудь очередную историю. Рандомный факт. Голос у Рэки — приятный очень. Успокаивающий.
Ланга приподнимает руку, медленно проводит по поверхности воды, заставляя белые пузырьки перемещаться, и возвращает руку обратно на колено. Рэки снова включает воду и принимается смывать шампунь. Вода, вперемешку с пеной, стекает по вискам и шее — и становится щекотно.
— …Тебе не противно? — почти шёпотом спрашивает Ланга. — Прикасаться ко мне сейчас… ну, в моём состоянии.
Рэки удивлённо вскидывает брови. — Что? — он отводит шланг в сторону и медленными, поглаживающими движениями проводит по макушке снова. — Ланга, amore, мне не может быть противно. Никогда. Потому что ты — это ты. В любом состоянии, — он сглатывает и продолжает, ещё мягче: — И я… люблю тебя. Поэтому хочу позаботиться. Не потому что «надо». А потому что ты мне важен. Ты.. понимаешь меня?
Ланга смущённо кивает, уставившись взглядом в бортик ванной. Боже, почему Рэки такой… Рэки. Он молчит. И Рэки тоже молчит. Слышится только, как лопаются пузырьки пены и с крана капает вода.
— И я тебя люблю, — украдкой добавляет Ланга, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Рэки на секунду замирает, коротко улыбается и снова трепетно проводит пальцами по волосам, возвращаясь к прежнему ритму. Тёплая вода стекает мягкими дорожками.
Когда весь шампунь оказывается смыт, он неторопливо проводит руками по волосам, убирая лишнюю воду. — Так… — говорит Рэки. — Ты обычно используешь какие-нибудь маски для волос?
— Угу, — Ланга указывает пальцем в правую сторону, на небольшую полку. — Вон та серая баночка.
Рэки тянется к полке, берёт банку, на секунду вертит в руках, читая этикетку, и открывает крышку — мягкий, сладковато-травяной запах сразу наполняет воздух.
Он зачерпывает немного состава пальцами, прогревает между ладонями.
Маска ложится на волосы как тёплый крем — тяжёлый и скользкий. Ланга устало прикрывает глаза. Пальцы Рэки двигаются лениво, почти убаюкивающе, распутывая голубые пряди; те становятся совсем шёлковыми от состава.
— Теперь ждём пять минут, — после короткой паузы смущённо добавляет Рэки. — Можешь на секунду повернуться ко мне лицом?
Ланга неспешно разворачивается и в лёгком вопросительном взгляде встречает Рэки. Тот плавно обхватывает его мокрые щёки тёплыми ладонями, наклоняется и, прикрыв глаза, оставляет короткий чмок. Ланга расплывается в тёплой улыбке.
Потом — ещё один поцелуй: во вторую щёку. Затем в острый носик. В складку между бровями. В уголок глаза рядом с родинкой. И, честное слово, Ланга готов был разрыдаться прямо сейчас — но уже от счастья. От благодарности. От того, что его так любят.
Он ласково обхватывает запястья Рэки, тянется вперёд и запечатывает ответный, невесомый поцелуй на искусанных губах. А потом медленно отстраняется — всё ещё с той же нежной улыбкой. Длинные бледные пальцы Ланги какое-то время всё ещё держат запястья Рэки, будто не хотят отпускать.
Ланга чуть сдвигается в ванне, освобождая место, и тихо выдыхает. — Залезай ко мне.
Рэки вопросительно выгибает бровь. — Чего-чего?
Ланга усмехается, зачерпывает ладонью воду и слегка брызгает в Рэки. Тот с возмущённым: «Эй!» резко отшатывается назад. Ланга мягко смеется.
— Залезай ко мне, говорю. Пока вода ещё тёплая, — повторяет Ланга и быстро отводит взгляд, уставившись на колышущуюся поверхность.
Рэки тихо, ошарашенно втягивает воздух.
— А… ну… хорошо? — выходит у него больше как вопрос, чем утверждение.
Ланга не оборачивается, но щёки откровенно горят. Он старается дышать ровно, но уши улавливают каждый звук: как Рэки переминается с ноги на ногу; как пальцы цепляются за край футболки; как мягко хлопает подол, когда он стягивает её через голову; как следом, со слабым шорохом, на пол падают шорты и нижнее бельё.
Потом наступает короткая пауза — почти тишина. Всё, что Ланга слышит, — это как громко колотится собственное сердце.
Затем — тихий всплеск. Рэки опускает одну ногу в ванну, потом вторую; вода лениво булькает, раздвигаясь. Ланга чувствует, как по поверхности проходят крошечные волны, и как через миг Рэки аккуратно усаживается рядом, его тёплое плечо едва касается его собственного. Рэки пригибается вперёд, зачерпывает ладонями воду и плескает себе на грудь и плечи. Несколько щекочущих кожу капель попадают и на Лангу. Потом ещё раз.
Следом руки Рэки поднимаются — и он трепетно, медленно проводит пальцами по голубым волосам, проверяя, пропиталась ли маска.
Ланга всё-таки поворачивает голову и поднимает взгляд, на мгновение встречаясь с неуверенными медово-карими глазами и робкой улыбкой на лице Рэки. Тот коротко сглатывает, отводит взгляд и осторожно убирает руку от его волос.
— Сейчас… надо смыть, — бормочет он и тянется в сторону, нащупывая душевой шланг. Вода снова тихо шевелится, когда он чуть приподнимается.
Тёплая струя касается волос Ланги. Рэки другой рукой прикрывает ладонью лоб, чтобы вода не стекала в глаза; льёт короткими, аккуратными движениями. Ланга слышит, как он дышит рядом — тихо, сосредоточенно.
Взгляд Ланги скользит по знакомой, но сейчас особенно близкой фигуре: по мокрым кончикам отдельных прядей, по ключицам, веснушчатым плечам, по следам от многочисленных падений и ушибов — маленьких, больших, старых и новых.
Рэки перехватывает его взгляд, хмурит брови наигранно-серьёзно, но всё же гордо усмехается. — Как по мне, это так круто, — произносит он, чуть приподнимая подбородок. — Ну… когда есть много шрамов. Если с ними связана какая-то история, — Он выключает воду, чешет затылок — пара капель скатывается по предплечью и с мягким шлепком падает обратно в воду. — Например, вот этот, — Рэки снова поднимает руку и касается пальцем крошечного шрамика на ладони. — Я получил его очень давно. Когда впервые стал на скейт.
Ланга задумчиво кивает. — А этот? — он едва касается пальцем маленького следа на предплечье.
Рэки моргает, наклоняет голову. — О, этот… — он тихо смеётся. — Когда с друзьями играл. Мы тогда вообще без мозгов были.
— А этот? — Ланга осторожно касается небольшого шрамика возле ключицы, стараясь не надавить.
Рэки на мгновение замирает, отводит взгляд в сторону, на ванну позади Ланги. — Ах, этот… — он то ли грустно, то ли растерянно выдыхает. — С ним, конечно, не лучшие воспоминания, — Короткая пауза. — Помнишь тот день, когда был дождь и мы поссорились? — Ланга кивает. Как такое забудешь-то. — Так вот… я тогда раз сто пытался достать звезду. Реально сто. И каждый раз — бац, падаю. Снова и снова. Ну и… пару раз упал так нормально, — он смущённо усмехается, почти виновато. — Вот этот и остался, — Рэки фыркает. — Глупо, скажи?
Ланга пристально смотрит на тот же тоненький шрам, не отводя взгляд. Что-то неприятно-щемящее расползается и сжимается под рёбрами. Он опускает глаза и проводит пальцем по воде, рисуя на её поверхности неровные круги.
— Можно… я попробую помыть тебе голову? — тихо спрашивает он.
Рэки несколько раз моргает, пытаясь понять, правильно ли услышал. — Уверен?
Ланга медленно кивает. — Да. Просто… хочу.
Рэки неторопливо стягивает излюбленную повязку, встряхивает головой. Рыжие пряди тут же падают на плечи, а чёлка закрывает часть взгляда. Он разворачивается к Ланге спиной, устраивается поудобнее, ладонями цепко впиваясь в края ванны. Ланга касается его плеч лёгким, почти поглаживающим движением — и Рэки затаивает дыхание.
Ланга берёт душевой шланг и включает воду, направляет струю на волосы Рэки, и тот из непривычки вздрагивает. Волосы под тёплым потоком темнеют, меняют оттенок на тёмно-красный и тяжелеют.
— Нормально? — уточняет Ланга, голос мягкий, почти бархатный.
Рэки кивает. — Угу.
Другой рукой Ланга аккуратно перебирает влажные пряди, чтобы волосы полностью промокли. В этом есть что-то особенно расслабляюще-медитативное.
Он отводит душ в сторону и тянется за шампунем. Выдавливает немного на руку — прохладной, скользкой каплей. Ланга наносит его, ласково распределяя пену.
Рэки тихо смеётся. — Щекотно чуть-чуть.
Под бледными пальцами пена шелестит, собирается в мягкие комочки, застревая между спутанными прядями. По комнате вновь разливается знакомый цветочный запах.
Рэки расслабляется, ровно дышит, словно вот-вот сейчас уснёт. Ланга мысленно отмечает, что он похож на домашнего кота, которого гладят.
Ланга едва заметно улыбается и подхватывает душ обратно. Смывает пену короткими, точными движениями, направляя струю так, чтобы вода не стекала в глаза Рэки. Пена уходит в воду белыми взрывами, оседает на поверхности и растворяется. Струйки тонко пробегают по вискам, по затылку — и Рэки снова легко смеётся.
Когда последняя пена исчезает, Ланга проводит ладонью по макушке Рэки, проверяя, всё ли чисто, нет ли липкости.
Затем убирает руку. Вода всё ещё колышется вокруг. Рэки тихо выдыхает:
— Спасибо, — и чуть приваливается к краю ванны, расслабленно откидывая голову назад.
Ланга наблюдает за ним пару секунд, а потом, осторожно двигаясь, тянется к нему. Вода мягко сдвигается, когда он перемещается, оставляя за собой маленькие волны. Ланга аккуратно устраивается рядом, притягивает одно колено к себе, нащупывает удобную опору плечом — и устраивает голову на груди Рэки. Тот мгновенно замирает, а потом приобнимает Лангу за плечи. Тёплая ладонь ложится на влажную кожу, и теперь в полуулыбке расплываются они оба.
☆☆☆
Ланга сидит на закрытой крышке унитаза, укутанный в полотенце, с мокрыми голубыми прядями, падающими на глаза. Вода изредка стекает по шее, щекочет ключицу и исчезает где-то под тканью.
Рэки стоит перед ним, прислонившись бедром к раковине, и энергично трясёт полотенцем.
— Так, щас. Ещё чуть-чуть, — бормочет он, больше как самому себе. — Не двигайся.
Ланга послушно наклоняет голову. Он не то чтобы вообще собирался двигаться.
Рэки прикладывает пушистое полотенце к влажным волосам и прижимает ладонями к макушке, сперва собирая воду. — А ты знал, что, — говорит он, — некоторые маленькие динозавры имели не настоящие крылья? — Рэки медленно промакивает волосы от корней к кончикам. Полотенце впитывает влагу и становится более прохладным и влажным на ощупь. — У них были такие пушистые, пернатые лапки по бокам. Типа как у куриц или птичек. Но летать, к сожалению, они всё равно не могли, — ладони двигаются по голове короткими, аккуратными нажатиями. — Несправедливо, правда же? — Следом Рэки собирает длинную чёлку спереди в складку и слегка сжимает пальцами, чтобы вытянуть воду. — Но что ещё интересно: выглядели они, знаешь, довольно забавно. Бежит маленький динозаврик, быстрый-быстрый, а сбоку у него пушистые ручки, которыми он всеми силами машет — а толку от этого нет.
Ланга усмехается. — Могу себе представить.
Постепенно пряди из очень мокрых становятся просто влажными, слегка путаными, податливыми под пальцами. Рэки перебирает волосы, распутывая крупные узелки, и разделяет пряди. Затем откладывает полотенце на бортик ванной и тянется к фену. Ланга прикрывает глаза.
Рэки включает фен на среднюю температуру — тёплый, ровный воздух касается кожи слегка щекочуще, но не обжигая, и он держит его на расстоянии примерно ладони. Проходится по голове волной: от макушки к затылку, от висков к центру — короткими дугами, круговыми движениями, иногда меняя угол. Второй рукой параллельно расправляет пряди, поднимает волосы у корней, пальцами прочёсывает влажные участки.
Под конец, когда волосы уже почти сухие, он досушивает чёлку, слегка поддерживая пряди пальцами, чтобы они так не разлетались.
Волосы становятся пушистыми, мягкими и воздушными. Рэки откладывает фен и, как завершающий штрих, проводит ладонью по волосам, укладывая выбившиеся после всех манипуляций пряди. Ну и… прям уже точно последний-последний штрих: краткий чмок в макушку. Ланга чуть смущённо улыбается — ещё до того, как открывает глаза.
— Всё, красавец теперь, так вообще, — самодовольно усмехается Рэки, осматривая проделанную работу.
☆☆☆
— Ну где ты там? — сонно спрашивает Ланга, наблюдая, как Рэки отвечает «иду» и щёлкает выключателем. Благодаря полной луне за окном комната погружается в темноту лишь наполовину — остаётся ровная, серебристая полутень.
Матрас едва заметно проседает, когда Рэки поднимается на него. — Подвигайся, — бурчит он и легонько тыкает Лангу пальцем в ногу.
Тот тихо смеётся, всё-таки приподнимает край одеяла и подвигается ближе к стене. Рэки устраивается рядом, немного ёрзает, выбирая удобство, пока их колени и плечи не находят своё место.
Ланга накрывает их обоих тёплым одеялом. Переворачивается на бок и тянется ближе — лицом утыкается в грудь Рэки, цепляется за него рукой, забрасывает ногу сверху. От Рэки пахнет чем-то свежим и чистым, успокаивающим.
Ланга расслабляется полностью — будто что-то наконец отпустило — и почти сразу проваливается в сон, тихо посапывая.
Рэки тоже будто выдыхает глубже. В груди становится намного спокойнее, когда он чувствует, как Ланга размеренно дышит, весь такой тёплый рядом. С лёгкой полуулыбкой Рэки обнимает его в ответ и прикрывает глаза.