Work Text:
Раздевалка была заполнена привычным шумом. Громкий смех, лязг замков, шаги, стук металла о металл, шум капель о плитку. Всё это существовало где-то рядом, но не для Шейна. Он словно оказался внутри прозрачного резервуара, где приглушённые звуки доходили с опозданием.
Тревога не обрушилась сразу, она медленно подползала, цепляясь за окружающее пространство и оставляя следы на уставшем, отходящем от адреналина рассудке. Сердце ускорилось, дыхание выходило рывками. Воздуха ещё хватало, но для каждого вдоха уже приходилось прикладывать усилие. Руки дрожали от напряжения, которое Шейн игнорировал весь матч.
Он ухватился за шкафчик, цепляясь пальцами за край полки, но опора была формальной, как и всё остальное. Тело без спроса и разрешения крутило настройки по своему усмотрению, словно играясь с вентилями в душе.
Шейн не всегда мог ощутить точку невозврата. Хотя панические атаки и не были чем-то редким в его жизни, бóльшую часть времени о них не хотелось думать. Это был замкнутый круг, где ты и не лечишь болезнь, и избегаешь изучения симптомов. Лёгкое напряжение, усталость, остатки адреналина после игры — на всё это Шейн много раз выбирал не обращать внимания, делая вид, что всё под контролем. Что это когда-нибудь пройдёт само. Что если не вглядываться в бездну, то она исчезнет.
Но с каждым мгновением удерживать оборону становилось тяжелее. Сердце билось настойчивее, дыхание становилось всё короче. Взгляд цеплялся за случайные детали: чьи-то развязанные шнурки, мокрые следы на плитке, опущенную голову у соседнего шкафчика. Любая мелочь годилась, лишь бы не признавать очевидное. Это уже был не фон. Это был процесс, который запустился и не собирался останавливаться.
— Шейн… эй, ты в порядке?
Голос Хейдена прорезал пространство. Несмотря на осторожный тон, Шейн всё равно вздрогнул.
— Да… нормально, — автоматически вышел ответ. Шейн попытался по привычке улыбнуться. Губы дрогнули, улыбка не сложилась, рассыпавшись на полпути.
Он зацепился взглядом за собственные руки, за металлический край шкафчика, за валяющееся у ног полотенце. Хоть что-то да должно было помочь заземлиться. Но не помогало. Сердце разгонялось, будто его подталкивали изнутри, лёгкие сжимались. Тревога поднималась подобно волне, которая на первый взгляд казалась безобидной, а потом вдруг накрывала целый город.
— Дыши. Медленно, — сказал Хейден и подошёл ближе, оставляя расстояние. Любое резкое движение могло только усугубить маячащий перед глазами страх.
Шейн кивнул, словно болванчик. Он пытался следовать словам, но тело не слушалось. Каждый вдох требовал усилия, пальцы дрожали, мысль о том, что он должен справиться сам, давила. Он карабкался на поверхность, хватаясь за запах льда и пота, за гул подвесных ламп, за холод пола, но всё это пролетало мимо, а он падал в бездну страха.
Лёгкие жгло. Шейн говорил себе, что это пройдёт, что нужно просто переждать, но слова тонули где-то по дороге, так и не доходя до тела.
— Шейн, — наклонился чуть ниже Хейден, голос стал ещё тише. — Давай присядем.
Шейн попытался сделать шаг, но ноги отозвались не сразу. Прохладная плитка потеряла твёрдость, стала вязкой и ненадёжной. Паника вырывалась из клетки и набирала силу. Каждый вдох, каждое движение превращались в отдельные задачи, и в этом чек-листе Шейн не успевал зачёркивать пункты.
— Я… — не договорил он. Воздух оборвался на полуслове. — Не могу… дышать…
В раздевалке атмосфера изменилась. Игроки растерянно переглянулись.
— Ты справишься, — сказал Хейден, и в его голосе была скорее надежда, чем уверенность. — Дыши со мной.
Шейн попытался. Вдох, выдох. Ритм не складывался. Паника прижимала его к шкафчику, к полу, к собственному телу, переставшему быть союзником.
И где-то на самом краю сознания возникла мысль.
Илья.
Сперва как тень, затем как случайное воспоминание. С каждым сбитым вдохом и дрожью пальцев она становилась отчётливее.
Илья.
Тот, рядом с кем Шейну не нужно было заземляться, ища опору в окружающих предметах.
Тот, чьё присутствие безвозмездно давало почву под ногами.
— Позови… — выдохнул он наконец. Почти беззвучно. — Позови его…
Хейден замер. В комнате повисла пауза.
— Кого? — спросил Джей-Джей, пытаясь разобрать шёпот.
— Илью…
— Илью? Илью Розанова? — с недоверием переспросил кто-то.
Шейн кивнул. Небрежное движение далось легче слов.
— Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью Розанова?
— Да. Он… мне нужен.
В воздухе смешались чужие удивление, неловкость, страх. Хейден выдохнул и бросился к выходу, пролетая коридоры внутри катка.
В раздевалке соперников на него посмотрели с усмешками.
— Переходишь в команду победителей, Пайк? — бросил хоккеист, не скрывая насмешки.
Илья сидел на скамье, доставая чистые вещи из сумки. Поднял взгляд и уже хотел отреагировать привычным сарказмом, подхватив смех товарищей, но нахмурился, заметив тревогу в глазах Хейдена, напряжение в теле и прямой взгляд на Розанова. Внутри что-то сжалось, а холод лизнул позвоночник.
Хейден развернулся к выходу, и Илья ринулся за ним, не задавая вопросов.
— Эй, Розанов? — ударился о спину крик товарища, но дверь за Ильёй уже захлопнулась.
Когда они вошли в раздевалку, Шейн сидел на полу, прижавшись плечом к шкафчику. Пальцы судорожно сжимались в кулаки. Илья остановился на секунду, поражённый тем, насколько маленьким и уязвимым казался его парень на фоне перепуганных товарищей по команде, возвышающихся над ним.
— Солнышко… — выдохнул он.
Шейн вздрогнул, когда ладонь Ильи уверенно и мягко легла на его плечо.
— Я здесь, — спокойно начал он. — Эй, Шейн, всё хорошо. — Вынуждал посмотреть на него, а потом, столкнувшись с карими радужками, мягко улыбнулся. — Ну же, смотри, я с тобой.
Сидящий на лавке напротив Джей-Джей не скрывал ошеломления. Капитан на его глазах доходил до предела и звал не врача, не тренера, а человека, имя которого никто не ожидал услышать в этой раздевалке. Точнее… нет, не так. Конечно же ожидал, просто обычно это имя выплёвывали, смешивали в коктейли мата и оскорблений, а не с нежностью произносили так, словно одно только слово может залечить с десяток синяков.
Нахмурившись, Джей-Джей позволил себе вспомнить всё то, что раньше существовало в его памяти сродни разрозненным эпизодам, которые удобно было игнорировать. Он видел это уже раньше, просто не складывал. Не хотел.
Были вечера... Благотворительные, официальные, с обязательными улыбками и пустыми разговорами. Шейн на них исчезал так же, как и появлялся. Джей-Джей тогда ходил по сверкающему залу, спрашивая у гостей, не видели ли они капитана, и каждый раз получал одни и те же ответы: «Только что был здесь, наверное, вышел».
Однажды ему бросили вслед, почти между делом, что Илья Розанов тоже куда-то пропал. Фраза прозвучала легко, без какого-либо намёка. Скорее, даже с усмешкой, сродни совпадению, не заслуживающему внимания. Джей-Джей тогда согласился. Совпадения вообще удобны. Они не требуют внимания, анализа и выводов.
Теперь это воспоминание не ощущалось как случайность. Нет, это был повторяющийся сценарий, который каждый раз запускался и завершался одинаково, просто без свидетелей.
Был и другой эпизод, перед днём рождения Шейна. Тогда Джей-Джей, не задумываясь, забрал его телефон, пока Хейден показывал капитану фотографию очередного только что родившегося ребёнка. В тот день Джей-Джею нужно было переписать номер некой Лили, чтобы пригласить её на праздник, и тем самым устроить сюрприз товарищу. Вечером Джей-Джей позвонил по записанному номеру, уже представляя лицо Шейна, когда он увидит свою девчонку в кругу друзей и команды. Его гениальную задумку пресёк мужской голос, раздавшийся в трубке. Спокойный. Уверенный. Джей-Джею тогда показалось, что мужчина ухмыляется, приветствуя короткой фразой, чем-то неразборчивым, с явным акцентом.
Джей-Джей извинился и сбросил, решив, что перепутал цифры, на скорую руку записывал и всё такое. Что это ничего не значит. Тогда вообще многое не значило ничего.
Сейчас он не мог не задаться вопросом, почему не заострил внимание на том, каким знакомым показался ему голос.
Череда подобных ситуаций, свидетелем которых становился Джей-Джей, всплывали в мыслях яркими картинками. Теперь все эти фрагменты выстраивались в ряд так, как находятся потерянные вещи: они всегда были на своих местах, просто их долго не замечали. Как маршрут, по которому ты ходил каждый день, не глядя под ноги, и только теперь, подняв голову, заметил, куда он всё это время тебя вёл.
И Джей-Джей, конечно, соврал бы, если бы сказал, что разворачивающаяся перед ним сцена свалилась на него или же стала каким-то открытием. Нет, конечно, нет. Более того, ему пришлось признать, что он слишком часто выбирал не верить. А как иначе? Допустить такую связь между его золотым капитаном и Ильёй-заноза-в-его-заднице-Розановым казалось неудобно.
Проще было считать исчезновения случайными, голос в трубке ошибкой, совпадения логистикой, магией, апофенией, нелепыми проделками его собственного мозга, чем признать или хотя бы увидеть, что Шейн Холландер, капитан команды «Монреаль», звезда НХЛ, его хороший товарищ, прямо сейчас сидел на полу, трясясь в панике, был уязвим и… полностью зависим от Ильи-мать-его-Розанова, который бережно гладил его по чёртовому колену, шепча мягким голосом успокаивающие слова, и… о боже, он что, поцеловал его в висок?..
Спустя несколько минут Шейн постепенно приходил в себя. Медленно поднявшись, он опёрся на плечо Ильи, вдохнул глубоко и виновато оглядел команду.
— Я… — начал было он, но его перебил голос Ильи.
— Если у кого-то из вас есть проблемы с этим, — указал он на себя и Шейна, — то вспомните всё, что вы знаете о русских и…
— Илья, — одёрнул его Шейн, а затем пробормотал, чтобы только он услышал: — Ты не помогаешь.
Глубоко вздохнув, он обратился к товарищам:
— Я уверен, что у вас много вопросов, но… можем ли мы немного… ну, отложить все вопросы, но только поймите, что об этом никто…
— Не уверен, что даже вспомню об этом завтра. — Когда на Комо все обернулись, он добавил, указав на Илью: — В смысле… Это настолько нереально, что я подумаю, будто мне привиделось.
— Да, об этом я и говорю, но… — Шейн провёл пятёрней по волосам.
— Эй, всё окей. Мы поняли, что это тайна, она разрушит ваши карьеры, о кубке мы сразу можем забыть, а тренер тут же…
Илья фыркнул, обращаясь к Холландеру:
— А я ещё думал, что это ты драматичный.
Шейн закрыл глаза и, улыбнувшись от осознания того, что не услышал (пока что?) никаких оскорблений и хмурых взглядов, вдохнул.
— Да, окей, хорошо, — прервал он нагнетающие перечисления всех его страхов. — Я обязательно отвечу на все ваши вопросы. — Почувствовав, как Илья провёл большим пальцем по его ладони, Шейн уже увереннее закончил: — Просто завтра, да?
После секундной паузы некоторые пожали плечами.
— Ага. Мне пока своей драмы хватает. Эй, что ты наговорил моей жене? Она разрывает мне телефон с тех пор, как я ушёл в душ, — обратился к Хейдену другой товарищ по команде.
— Ничего, чего бы она и так не знала о тебе.
Шейн наблюдал, как все возвращаются к шкафчикам и вещам, переговариваясь о чём-то своём. В раздевалке воцарилась привычная суета, и это казалось странно успокаивающим. Он не мог поверить, что никто не отвернулся от него, никто не осудил, не смотрел на него иначе (удивление он решил не забивать в ворота негативных реакций).
Шейн впервые за долгое время почувствовал лёгкость. Слегка улыбнувшись, он снова чуть склонился к Илье, который всё это время стоял рядом, поддерживая его.
Две точки опоры, подумал Шейн. Родители уже знают, теперь узнала и команда. Это давало странное, но очень прочное чувство уверенности.
— Всё нормально, — пробормотал он. — Кажется, всё нормально.
— А я говорил, — усмехнулся Илья, впихнув полотенце ему в руки, и уже направился к выходу. — Только не засиживайся в душе слишком долго.
— О, стойте, только один вопрос, и я смогу вытерпеть до завтра… — Приняв серьёзный вид, Джей-Джей хмуро спросил: — Надеюсь, Розанов принимающий?
— В твоих снах, мудак, — бросил Илья перед тем, как дверь за ним захлопнулась.
Улыбнувшись и закатив глаза, Шейн отвернулся к шкафчику и прислонился лбом к холодному металлу. В голове всё ещё мелькали тревоги, да, но теперь все трудности казались не такими страшными: есть минимум две из трёх точек его опор, а значит, он устоит.