Chapter Text
— На следующей неделе я хотел бы взять перерыв, — Эдди отвёл глаза от ноутбука, щурясь в до неприличия тусклый экран телефона. С самого начала сессии он незаметно, как ему хотелось думать, подглядывал в заранее составленную заметку, чтобы не потеряться в темах, которые хотел обсудить. Запись об отмене следующей встречи была сделана последней, жирным шрифтом с подчеркиванием.
— Конечно, — спокойно ответила миссис Таль, — Если захочешь продлить выходные, просто напиши мне в пятницу или понедельник. У тебя какие-то планы?
— Нет, всё как обычно, просто хочу пожить с тем, что мы уже обсудили. Я немного устал от больших открытий, — он наконец поднял глаза. На лице его психотерапевта была улыбка, слишком широкая для того, кто только что потерял минимум 140 долларов.
— Терапия — это нелинейный процесс. Брать паузы действительно полезно, — она заговорщицки подняла брови, — И не могу не отметить, что только что ты обозначил, что хочешь отменить нашу встречу не потому, что выдумал для этого «важную» внешнюю причину, а потому, что у тебя нет желания — и ты не проигнорировал это.
Эдди улыбнулся. Видимый прогресс в терапии ещё ни разу не принес ему полного удовлетворения, даже если его повседневная жизнь с каждым месяцем становилась все более выносимой, а оценки его состояния от миссис Таль — позитивными. Делая неуклюжие отказы, вступая в конфликты и прислушиваясь к себе он не мог отделаться от специфического раздражения, которое расходилось рябью по задней поверхности лёгких. Эдди Каспбрак, мужчина сорока с небольшим лет, дважды сражавшийся с инопланетным демоном и почти погибший от его рук, должен гордиться тем, как ловко у него получилось сказать «я не хочу».
Иногда он представлял, как посреди сессии эта рябь превращается в цунами, он на одном дыхании раскрывает полную картину своего детства — и вот к фигуре контролирующей матери, лишающей его субъектности, присоединяется монстр, сопротивление которому делает двенадцатилетнего Эдди слишком субъектным, напуганным и несправедливо ответственным за кучу дерьма, к которому он имел отношение только потому, что родился в неправильном месте и в неправильное время.
Конечно, он никогда об этом не расскажет. Эдди сделал несколько глубоких вдохов, закрыл ноутбук и пошел на кухню. Когда два кофе были готовы, он звучно врезался плечом в закрытую дверь кабинета Ричи.
— Господин Тозиер, вам подарок от поклонника.
— Можете занести его внутрь. Желательно вместе с поклонником, — раздался смеющийся голос Ричи.
— У меня, к сожалению, заняты руки.
— Я настолько вам нравлюсь?
— Просто открой дверь!
Ричи вышел с наигранным разочарованием на лице.
— Какая-то часть меня надеялась, что ты дрочишь.
— Мне уйти?
— Ни в коем случае, — Ричи перехватил обе кружки, и Эдди вошел вслед за ним. Он каждый раз с удовольствием подмечал, насколько удобной стала их с Тозиером совместная жизнь. Он до нелепого гордился всеми их маленькими компромиссами и договоренностями, которые рождались, как древние божества, из огня и глины, модернизированных до вида неприличной ругани и взаимных оскорблений.
— Как все прошло? — спросил его Ричи, возвращаясь на свое место за компьютером.
— Хорошо. Я взял выходной на следующей неделе.
— Вдохновился моим примером?
— Да — и это была чистая правда, — Я физически чувствую, что выдохся.
— Быть тобой сложно. Я бы за эту херню требовал реально огромную зарплату.
— Ну уж быть тобой я бы даже с хорошей страховкой не согласился.
— Правильно, она вся уйдет не только на терапевта, но и на стоматолога.
— Как думаешь, я мог бы стать психологом? — неожиданно даже для самого себя выпалил Эдди. В их отношениях за гипотетические вопросы всегда отвечал Ричи. Прекрасно помня о том, что Эдди правда очень постарается любить его, если он станет червем, он поднял на Эдса соответствующе удивленный взгляд:
— Со всем уважением, но подобным должен заниматься кто-то более здоровый, чем мы. Терапия всё-таки пошла туго, да?
— В том то и дело, что нет, но чем дальше мы уходим, тем больше меня злит, что я не могу рассказать о куче очень важной херни.
— Типа Пеннивайза. Понимаю. Но мне кажется, прикол хорошей терапии вот в чём, — Ричи подался вперёд, демонстрируя всю серьезность последующего высказывания, — Например, если заставить человека одновременно нести огромную ответственность и сомневаться в себе, то на выходе из такой смеси можно получить крепкое тревожное расстройство, с которым ты уже работаешь, потому что у миссис Таль есть супер функциональные глаза. Ей не обязательно знать про инопланетного клоуна, чтобы помогать тебе разобраться с последствиями.
— Ну это могло бы помочь, например, другим взрослым детям из Дерри? Чтобы никто ничего не скрывал?
— Служение людям — это супер, но сначала нам надо каким-то чудом помочь себе, — Ричи снова повернулся к экрану, но на секунду его взгляд остекленел, — Думаешь, кроме нас его кто-то помнит?
— Не знаю, — они много раз обсуждали это и друг с другом, и с остальными Неудачниками, так что Эдди решил свернуть с этой протоптанной, но откровенно мрачной дорожки — Ладно, а у тебя как дела?
— Боюсь сглазить, но пока всё очень хорошо. Думаю, завтра закончу последний блок и больше затягивать не буду, а то все это потихоньку превращается в прокрастинацию. Пора выходить на открытые микрофоны!
— А разве это не готовый концерт?
— Если у меня в планах сделать из своей карьеры что-то приемлемое, то нет, — Ричи грустно улыбнулся, — Я хочу, чтобы это был реально хороший материал, а не три удачные шутки про говно между тремя мерзкими про дрочку. Для этого придется проверить все двадцать страниц, и — помоги нам Бог — мы с Бекки за полгода закончим.
— У тебя там, блять, двадцать страниц?
— И это ещё без совсем сырых набросков.
— Дашь мне почитать?
— Мой ответ не изменился, дорогой. Но вот тебе редакторский отзыв в качестве извинений, — он показал Эдди переписку со своей редакторкой.
Ребекка 😈: Помимо того, что у тебя ужасная память и я уже поймала шесть (случайно????) спизженных шуток, ты РЕАЛЬНО ХОРОШ!!!
Ребекка 😈: Думаю это как-то сравнить со сторителлингом Слосса, но это мы уже лично обсудим.
Ребекка 😈: Не думала, что ты вообще так умеешь, и, честно говоря, пиздец рада разочароваться в своем мнении. Во вторник жду от тебя финальный вариант, будем рвать это дело для опенмайков.
— Это не извинения, Рич. Ты просто провоцируешь меня взломать твой комп.
— Пожалуйста, поверь, что читать стендап и смотреть его — это разный опыт. Если ты прочитаешь это без дополнительной подготовки, которая есть у Бекки, то тебе будет тупо меня жалко. Но ты сможешь приходить на все проверки, на которые захочешь.
— Когда начинаешь?
— Дай мне неделю, детка, и папочка снова в большой комедии.
Эдди дернулся, как от подступающей тошноты, и Ричи засмеялся:
— Надеюсь, у организаторов будет не такая лестная реакция. Иначе я зазнаюсь.
Вечером они заказали еду, торжественно признав поражение перед видом полупустого холодильника. Эдди захотел посмотреть что-то из Слосса, с которым Ребекка сравнила материал Ричи, но Рич какое-то время упирался, давя на то, что сравнение было не прямым, и если Эдди ищет зацепки, то эта улика до смешного (он улыбнулся, приподняв брови в многозначительной паузе) косвенная. В итоге они всё-таки решили посмотреть Dark, к концу которого оба плакали. Ричи признался, что смотрит именно этот концерт шестой раз.
В постели они продолжили обсуждать что-то, что когда-то было обсуждением концерта. Разговор становился все более медленным, пока не ушел в комфортную тишину. Ричи продолжал гладить Эдди по волосам, и тот уже был в приятной полудрёме, когда Рич тихо произнес:
— У меня есть предложение, от которого очень легко отказаться. Я бы так и сделал.
— Если ты, блять, сейчас достанешь кольцо…
— Бип-бип, Эдди, — он хмыкнул, — Для начала я хочу съездить в Портленд. К маме.
Эдди приподнялся.
— Со мной?
— Было бы здорово рассказать ей о нас, собственно, с тобой. Тебя наши отношения тоже касаются.
Эдди отчётливо слышал напряжение в его тихом голосе, какое бывало только в действительно серьезные моменты.
— Это будет неловко.
— Всего лишь неловко? — к напряжению прибавилось пугающее веселье, — Если ты думаешь, что все мои плохие шутки в самые стрессовые моменты — это божественный дар, то нет. Дело в генетике. Я полностью в неё.
Эдди лег обратно, закинув руку на грудь Ричи.
— Для тебя это важно?
— Да.
— Тогда, я думаю, мы едем в Портленд.
— Блять, ты чудо, — Ричи извернулся, чтобы поцеловать его в лоб, — Спасибо.
Из детства Эдди хорошо помнил свою почти животную ненависть к родителям Ричи. Если мать самого Эдди была подробной иллюстрацией к словарной статье о делегированном синдроме Мюнхгаузена, то родители Ричи были на другой стороне спектра, где дети растут, словно дикие травы. Он редко что-то о них рассказывал, но по его одежде, которая могла не меняться неделю, или по развязности, с которой он появлялся посреди ночи в комнате Каспбрака, можно было сделать определенные предположения. Они подтвердились, когда им было тринадцать.
Ричи серьезно заболел гриппом, о чём никто не знал. Он пропускал уроки, не подходил к телефону — никто не подходил к телефону в их проклятом доме. Небольшая спасательная операция со взломом замка на входной двери привела Неудачников к тому, что ответственность за выздоровление Ричи полностью легла на плечи мнительного Эдди и ответственного Билла. Где тогда были родители Ричи так и осталось загадкой, но за ту неделю, которую они потратили на выхаживание больного и, блять, невыносимо капризного Тозиера, Неудачники ни разу не встретили ни его мать, ни его отца.
Уже после всего, — двадцати семи лет забвения, возвращения в Дерри, победы над Пеннивайзом, долгого восстановления, ритуальных танцев вокруг очевидных симпатий и, наконец, начала совместной жизни — Ричи рассказал о смерти отца в 90-х, хрестоматийной для любого настоящего мужчины сорока лет — от сердечного приступа. Тогда его мама и уехала в Портленд, и их отношения неожиданно стали налаживаться. Она, еще молодая и неожиданно энергичная, нашла новую работу, оставляющую пространство для хобби, нашла новых друзей, не забывая о лучшей подруге детства — тёте Лилли, как ее до сих пор называл Ричи, и показала себя по-настоящему замечательной матерью-на-расстоянии — Рич смотался из Дерри сразу после школы. Оказалось, что под фасадом отстраненной и робкой женщины она годами прятала бешеную энергию. «Я реально люблю проводить с ней время, даже если мы тупо треплемся по телефону», — однажды сказал ему Рич. У Эдди не было оснований сомневаться в его словах, но всё-таки он продолжал тихо и непреклонно относиться к ней с подозрением.
Все его неоднозначные эмоции по поводу Маргарет Тозиер ждало испытание пятичасовой поездкой от Нью-Йорка до Портленда.
— Как мне к ней обращаться? «Тетя Мэгги»? — и это был седьмой нервный вопрос за последний час. Ричи со смирением принимал тот факт, что он ещё заметно сдерживается.
— Просто «Мэгги», я думаю. Она как будто не особо парится о таких вещах. Ты в курсе, что она уже три года тусуется в клубе фанатов хайкинга?
— Ты серьезно? Погоди, ей же реально много лет.
— Она об этом вообще не знает. Ей всё нравится, у нее там куча друзей, в том числе и, ну, совсем молодых ребят — только, блять, посмей, Эдди Каспбрак, я вижу твое лицо. Но да, короче, она не фанатка формальностей.
— Хорошо, — Эдди улыбнулся, — Хочу уточнить. Шутки про мам могут быть озвучены на обратном пути, господин Тозиер?
— Посмотрим, господин Каспбрак. Спросите меня еще раз, когда поедем домой.
Несмотря постоянно возникающие блицопросы, поездка прошла легко и умеренно весело. Эдди замечал, что рядом с Ричи он к большому количеству вещей и ситуаций учился относиться проще, и за это он не мог не быть ему благодарен. Но когда они подъехали к аккуратному небольшому дому с маниакально ухоженным садиком, Эдди внезапно не увидел на лице Ричи ничего, что могло бы вселить в него спокойствие или надежду. Рич поправил толстовку, оглядывая себя в зеркало заднего вида, а потом повернулся к Эдди, произнеся металлическим голосом:
— Короче, есть только одно предупреждение.
— Блять, а ты раньше это выдать не мог?
— Заткнись и слушай. У нас с мамой одинаково плохое зрение, но у нее оно еще хуже. Тоже дальнозоркость. Обычно она носит линзы, но сегодня она дома. Я думаю, она всё-таки будет в очках, — он сделал акцентную паузу и ещё более серьезное лицо, — То, как мы выглядим рядом, Эдди, милый, это настоящая комедия. Ты окажешься в старом мультике, и твоя священная миссия — это не ржать в моменты, когда мы будем одновременно на тебя смотреть.
— Визуальный юмор — это твоя территория.
— Ты пока просто не знаешь, о чем говоришь. Нас невозможно воспринимать серьёзно, но тебе придется постараться, и я в тебя верю.
Эдди испытал жгучую потребность в ингаляторе, потому его воображение было атаковано паническими сюжетами, в которых к нему обращаются с по-книжному решающим вопросом, например, о его намерениях в отношении сердца Ричи, а он вместо развернутого и убедительного ответа позорно давится смехом, потому что на него обращены две пары слишком больших глаз.
— Вперёд, стареющий рыцарь, время знакомиться с маменькой, — Ричи с улыбкой похлопал его по плечу и разблокировал двери.
Эдди больше не был уверен в том, что стоило отменять встречу с миссис Таль, потому что тот стыд, который он превентивно испытал за себя , однозначно требовал профессионального внимания.