Work Text:
Сердце Нормана сжалось в ледяных тисках и волна ужаса поднялась по его телу выше, все выше, пока не встала противным комом в горле, не давая ни сглотнуть, ни сделать вдоха.
— Бога ради, Сайлас.., — на грани слышимости, еле-еле, свистяще прохрипел Норман, цепляясь холодными пальцами за чужой рукав, лихорадочно его сжимая. Норман даже не понял, что назвал его по имени — это было жизненно необходимо. Он, из-за ужаса, едва ощущал Доу рядом, который стоял к нему вплотную. Однако дыхание Сайласа обжигало кожу щеки, и Норман чувствовал, как тот напряжен, словно струна, готовая развернуться в любой момент в убийственном выпаде. В эту секунду он отчетливо понимал сравнение Сайласа с рептилией.
А потом… а потом яркий свет внезапно ослепил Нормана, отчего он застонал, резко закрывая глаза рукой, пытаясь осознать, что происходит.
— У вас тут что, свиданка? — голос Джеммы прорезал тяжелую тишину с отчетливым смешком. — Норман, зайка, я же запретила тебе...
Но Норман уже ее не слушал — он моментально зацепился за это тупое, абсолютно сюрреалистичное в здешних условиях слово, что сорвалось с ее губ — и шестеренки мозга начали двигаться в совершенно неуместном направлении. Он застыл, глупо промаргиваясь от яркого света, без возможности произнести хоть слово.
Сайлас только вывернулся из чужого хвата и что-то внушал Джемме, но и это проходило мимо Эшли. Слова, звуки — все казалось пустым и неважным. Он просто смотрел на его спину, пытаясь выкинуть из головы фразу Джеммы, но безуспешно.
***
Норман протягивает Сайласу кочергу и ухмыляется — Доу даже не ожидает увидеть такую открытую эмоцию на его лице, с учётом того, что происходило в последнее время. Едва пробивающийся серый цвет, ставший привычным в этом месте, легкими тенями ложится на уставшее лицо, однако… Ему кажется это… Красивым? Доу отмахивается от мысли, как от надоевшей его мухи, однако Норман снова его удивляет:
— Свиданка, Сайлас, обещаю, мы сходим.
И Сайлас теряется — чужой взгляд такой теплый, что вся колкость внезапно застревает в его горле, заставляя поморщиться.
В итоге он только нетерпеливо облизывает пересушенные губы, замечая, как Норман замирает и прослеживает это действие.
— Выживи, библиотекарь, — хрипло произносит Сайлас. — Выживи и тогда поговорим.
Больше ему нечего сказать Эшли.
***
Облегчение накатывает так, что сбивает с ног. Все наконец закончено, отчеты от них ждут только через пару дней, а сейчас, после недолгого разговора с Айком, их отправляют отдохнуть на несколько дней.
Норман чувствует опустошение — и не может поверить, что все наконец закончилось и сейчас он в безопасности. Не верит, что он снова в большом городе и нет никакого злобного божества, который тянет из него все страхи и боли, играя на них и вытаскивая неприглядную тьму наружу.
Эшли выходит из кабинета начальника и обводит взглядом пустой офис. Они приземлились всего несколько часов назад, и Айк сразу забрал их в офис, чтобы узнать обо всем из первых рук, не по сухим отчетом. Сам же Айк не смог вылететь в Ирландию, зависнув в бумажной бюрократии. Нормана, после короткого отчета, отпустили. Все же основной отчет Айк ожидал именно от Роген, как руководителя их группы. Сайлас после емкого и едкого комментария о произошедшем, нервно поглядывал в сторону двери и остервенело хлопал по карманам, видимо, пытаясь найти сигареты. Айк на это только ухмыльнулся и отдал свою пачку, на что Доу поблагодарил его кивком, тут же вылетая вон. Остальные еще остались в кабинете, обсуждая дальнейшие действия, в том числе и что делать с Киараном, ведь его не скроешь — слишком уж много людей про него знает. Киаран, скромно стоя в сторонке, просто молчал, но закушенная до крови губа выдавала его состояние.
Норман вздохнул: он переживал за Блайта, но не в его компетенции что-то сделать, он просто высказал свое мнение, что Киаран бы неплохо вписался в аналитическую тусовку. Тусовку! Норман прикрывает глаза, слабо улыбаясь, понахватался же у Джеммы!..
Он смотрит на город, открывающийся через большие панорамные окна офиса, смотрит на эти яркие огни, мерцающие в темноте, и внезапно чувствует себя неуютно. Эшли ежится, прогоняя ощущение, но это не помогает. Он застывает на месте — и как будто бы во времени. Как будто бы он снова оказывается ТАМ и все происходящее сейчас только шутка и иллюзия ублюдка.
— Библиотекарь, — разрывает тишину тихий голос.
Это Сайлас, который решил не уходить без остальных, пускай и курить хотелось дико — почему-то именно сейчас не хотелось оставаться в одиночестве больше всего. После Ирландии немного сместились приоритеты. Доу, хмурится, но подходит ближе, словно крадется за жертвой. Эшли, что застыл статуей, не внушает спокойствия.
Сайлас окидывает аналитика придирчивым взглядом — Норман выглядит уставшим, но не сильно, им все же удалось перед перелетом немного отдохнуть в отеле. Он чистый, ни единого пятнышка на теле, мягкий зеленый свитер целый, подобран по размеру и сидит по фигуре, Сайлас зачем-то подмечает и это. Ни одной царапинки, однако этот застывший взгляд в никуда заставляет волноваться. Он выглядит… хрупким в этой тьме пустого, безлюдного офиса. Голоса Айка и остальных неразборчивы, они приглушены закрытой дверью.
— Библиотекарь, — Сайласу кажется, что Норман состоит из граней едва собранных осколков, что только тронь — и рассыпятся снова.
— Библиотекарь, — Сайлас повторяет и подходит ближе, ощущая тепло и чувствуя повышенное сердцебиение, чужую дрожь.
— Эшли, — Сайлас не мягкий, он не знает, да и не понимает, как вести себя, когда люди в таком состоянии. Для него нормально было бы вцепиться в человека, довести до этого самого осколочного состояния, добить и выплеснуть весь яд, а потом наслаждаться своим триумфом, просто нависая над жертвой, показывая свое превосходство. Но… Доминировать над Норманом не хотелось и не хотелось этого уже давно. Он сжимает руки в кулаки, подавляя непонятное и явно неуместное желание дотронуться до человека, ощущая, как наружу лезут клыки. Сайлас с ужасом осознает — это не для того, чтобы напасть на Эшли.
Это… защита.
Чтобы защитить его.
По загривку пробежали мурашки.
Ведь это же Норман. Тот самый Норман, который говорил, что его вины ни в чем нет и пытался забрать у него пистолет. Тот самый самоубийца, который полез к голодному монстру и попытался спасти. Доу с усилием втягивает клыки обратно, фантомно осязая нотки паники, правда не может разобрать, кому именно они принадлежат — ему самому или все же Эшли. Ему не нравится, как этот вкус ложится на язык.
— Норман, — осмеливается позвать его по имени Сайлас.
Норман дёргается от звука голоса, но осмысленности не проявляет, только дышит чаще, более загнанно. Свет бликует в его очках, из-за чего не видно глаз.
— Норман, — повторяет Доу и, вопреки своим всем принципам, сам тянется к чужим рукам, слегка касаясь теплых костяшек.
Теплый. Он такой оглушительно теплый, что это даже пересиливает все остальные органы чувств Сайласа, его словно сносит волной. Однако это все равно заставляет слегка податься назад, а сам Норман вздрагивает и прячет руки под свой мягкий свитер. Углы трескаются, не осыпаются, но света под оголившимися трещинами нет.
— Норман, — снова зовёт его Сайлас, но на это раз мягко, совсем понизив голос, внезапно решив поступить так же, как тогда сделал сам Норман. Он рискует, и рискует очень сильно. Если он все неправильно понял… Это будет одним из его главных позоров такой недолгой жизни. Он сглатывает, но все равно произносит: — Свиданка, ты помнишь?
Норман поднимает взгляд, смотрит в чужие глаза и в этот момент все грани схлопываются обратно. Сайлас чувствует это своим нутром, когда ушей достигает первый всхлип.
Норман трескается по швам, осколки сыпятся, сыпятся, а он сам же постепенно начинает оседать на пол, словно больше не может держаться под гнетом всех своих мыслей.
Сайлас стремительно опускается рядом на колени, покрепче перехватывая руки Нормана, словно боится того, что, если отпустит, то разобьется уже не только Эшли, но и он сам. Норман трясется, а всхлипы становятся чаще, тихие, но для Сайласа — оглушительные. Они разрывают тишину офиса взрывами и давят на барабанные перепонки. Сайлас не знает, что ему сделать, чтобы это все прекратилось, поэтому действует на уровне инстинктов, которые обычно никогда не подводили и, в принципе, не подвели и сейчас. Он просто обнимает Нормана, теперь полностью окутываясь его теплом, вдыхая его запах.
Норман же вцепляется в Доу руками, что до сих пор в его стальной хватке, пытаясь обнять и притереться ближе, зарываясь лицом в изгиб чужой шеи. Сайлас замирает под чужим напором и от неожиданности такого близкого контакта отпускает руки Эшли, но не отстраняется.
— Ты… в порядке? — голос его подводит, но Норман этого даже не замечает, просто качая головой. Сайлас чувствует, как намокает футболка от чужих слез, но даже от этого он не ощущает отвращения. — Норман, поговори со мной.
Однако Норман молчит еще некоторое время, прежде чем его хрупкий голос разрывает тишину офиса:
— Я думаю, что это все неправда, — он снова замолкает, но практически сразу начинает частить: — Как будто это снова Самайн, что он снова в моей голове и он снова играет с моим разумом, показывая, как будто все кончилось… Как будто он снова использует мои чувства к близким людям, заставляет почувствовать себя в безопасности!.. И ты тоже здесь, но ты не можешь быть тут…
Доу только обнимает Нормана, легко прерывая этот поток:
— Но я действительно здесь, и я никуда не исчезну, стоит тебе отвернуться.
— Нет, нет, — Норман всхлипывает и поднимает голову, заставляя встретиться взглядом. Очки немного сползли на кончик носа, а глаза блестят и веки чуть припухли, насколько может видеть в темноте Доу. — Это ничего не значит, ОН снова играет, играет, поскольку знает, что ты…
— Я что? — Сайлас хмурится.
— Ты не такой как обычно, — Норман чуть отстраняется и отводит взгляд. — И ты бы не стал со мной возиться.
Он закусывает губу и выглядит еще более беззащитнее, чем обычно.
— Ты бы просто не стал.
Сайласа это задевает сильнее, чем он думал. В груди поднимается волна негодования, но он подавляет ее, только шумно выдыхая через нос, пытаясь успокоиться.
— Однако я здесь, — голос звучит немного грубее, чем он хочет, но он уже с трудом контролирует себя — тепло Нормана, сам Норман рядом и его слова сильно пошатывают его эмоциональность и панцирь, который и так уже трескается под напором чувств. Он пытается вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, однако запах Нормана заполняет его легкие моментально, сбивая его с мыслей. Нормана хочется спрятать, защитить. — И я хочу помочь.
Норман выглядит растерянным, как будто не понимает, стоит ли верить тому, что видит перед глазами.
— Но… как же, — он говорит сбивчиво, но Сайлас тянется к его руке и сжимает, заземляя, заставляя верить, что все это реально. Норман тихо шмыгает носом, но Сайлас чувствует, что тот больше не плачет, успокаиваясь.
— Свидание, — Сайлас продолжает рисковать, но уже как будто предоставляет Норману полный карт-бланш на все. Он боится, но самый главный страх он пережил, и пережил его в том числе благодаря Норману. — Ты сам говорил. Никто на этом не сыграет.
И Норман тянется к нему, будто бы еще ближе, дрожа в объятиях.
Свет ночного города все еще освещает мрак офиса, чужие голоса рядом, однако больше ничего их ломает и осколки собираются обратно.
Сайлас осторожно сжимает Нормана, словно говоря — теперь все будет в порядке.