Work Text:
Искры от костра взлетали в бархатную синеву ночного неба, загораясь хрупкими жаркими звездами среди более древних и холодных собратьев. Лагерь погрузился в тревожную тишину, ожидая рассвета с суровой решимостью. Утро грозилось принести с собой лязг стали, свист арбалетных стрел и удушливый запах крови.
Утром должен был начаться бой, что отвлечет Инсанну, позволит Кенету добраться до Замка Пленного Сокола, позволит убить омерзительного черного мага, спасти всех, кого еще можно. Но ночь еще не отступила, не мелькнул еще зеленоватый росчерк рассвета на востоке. Густая бархатная синева неба еще принимала в себя горячие искры от последнего горящего костра. Такое же небо дрожало осенними ночами над Садом Мостов.
— Ваше величество не спит? — шаги Акейро были бесшумны, словно не юноша, а бесплотный дух приблизился сейчас к князю, — Мне тоже не до сна… Ночь эта. И звезды… Смотрю и не могу насмотреться.
Шелк тихо зашуршал и лег аккуратными складками на траву, когда Акейро опустился на землю, пренебрегая своим статусом. Снова, как в тот предрассветный хрупкий час, ни одной лишней складки.
— Не спится, — коротко бросил Юкайгин, сам дивясь тому, до чего же надломленно и отчаянно звучит сейчас его голос.
Акейро тихо выдохнул, прикрыв глаза на миг, растянувшийся в вечность. Он знал, чувствовал, что стоит на краю зияющей пропасти. И был счастлив шагнуть в нее, отдать свое дыхание за шанс унести в эту пропасть и ублюдка Инсанну. Он знал, что стоит на краю пропасти, от которой князь так упорно берег его. И было бы подло теперь не подарить Его Величеству последнее, что осталось у Акейро. Впрочем, вручил он этот дар давно, сообщить лишь не соблаговолил.
Акейро опустил внезапно отяжелевшую голову на колено князя и услышал над головой тихий вздох. Не вздох даже, сухое сдавленное рыдание человека, не привыкшего проливать слезы.
— Знаете, Ваше величество, — Акейро поднял взгляд к небу, любуясь в последний раз алмазной россыпью звезд, — Я ведь чувствую, что новой ночи для меня не настанет…
Акейро сдавленно выдохнул, не успев даже отстраниться, когда руки князя вздернули его на ноги, сжали в медвежьих объятиях, заставив уткнуться носом в крепкую грудь. Кости затрещали, но для Акейро это уже не было важно. Он чувствовал влагу у своего виска, слышал частое дыхание. Так дышат лишь когда в груди рвется рыдание, а выпустить его никак нельзя.
— Не смей… Не смей себя хоронить… — выдохнул Юкайгин, сжимая объятия крепче, — Не смей так говорить.
— Ваше величество, — горько усмехнулся Акейро, — слишком близко принимает все к сердцу.
— Близко к сердцу, Акейро? — князь отстранил его от себя, вглядываясь отчаянно в отстраненное, почти одухотворенное лицо принявшего смерть за награду, — Я должен отпустить тебя умирать? Я должен знать, что ты идешь на смерть?
— Ваше величество, мы обсуждали…
Тонкие черты лица Акейро исказились в устало-раздраженной гримасе.
— Акейро… — начал было Юкайгин, но наместник прервал его властным движением руки. Словно птица взмахнула крылом.
— Нет, вы обещали, — он решительно нахмурился, сбросив внезапно ослабевшие руки князя и шагнув ближе, — Вы обещали. Я умру, но умру в бою с ненавистным врагом, а не задыхаясь от кровавого кашля. Радуйтесь, прошу вас, прошу вас… Я знал, что если полюблю, то обреку вас на скорбь… Но прошу вас. Ваше величество!
Ветер, колыхнувший сухие степные травы, взметнул волосы Акейро, переплетая пряди, словно в небрежные косы.
— Ты сказал… — голос Юкайгина упал до глухого шепота, неизбывное горе грядущей потери бросило тень на лик князя.
— Я люблю вас. Я так боялся полюбить, что не заметил, как мое сердце открылось вам. Я так боялся привязаться и проявить приязнь, что не разглядел, что вы видите сквозь мою сухость и сдержанность. И что читаете за холодностью нежность и трепет. Я люблю вас. Прошу простите вашему строптивому наместнику его последний самый смелый каприз.
Акейро шагнул и прильнул грудью к груди князя. Тяжелая голова Юкайгина опустилась на плечо юноши, и до слуха Акейро донесся горестный стон, больше похожий на вой раненого медведя.
— Акейро… Люблю… Вот же своенравный… подлец…
— За это и любите, Ваше величество.