Chapter Text
— Подойди ко мне. Дай я посмотрю на тебя. — Гу Юнь протягивает руку вперед и жестом подзывает к себе. Размытые очертания фигуры покачиваются в дверном проеме, напоминая лишь отдаленное подобие человека. Этого все равно достаточно, чтобы почувствовать прилив внезапного спокойствия — Чангэн тут. Наверное, на его лице — абсолютное ничто, сдерживаемое выверенным самообладанием, но Гу Юнь запросто представляет тень смятения на его лице — ему даже не нужно прикрывать глаза, чтобы вылепить из легкой дымки опущенный, избегающий Гу Юня, взгляд и губы, нервно покусываемые острыми, успевшими прорезаться зубами.
— Ифу успел выпить. — Голос Чангэна звучит совсем близко, и Гу Юнь ведет рукой вслед за ним, словно бы пытаясь нащупать — вместо этого чувствует прикосновение к коже.
— Это никак не мешает. — Мгновение, и Гу Юнь привыкает к чужому теплу; еще одно, и он обхватывает ладонь Чангэна, все еще не решаясь всмотреться в его лицо, будто бы в страхе, что и правда наткнется взглядом в безразличное ничто; еще, и Гу Юнь переплетает их пальцы, ощущая кожей мелкие ранки, успевшие затянуться, но оставить шрамы. У него такие же — только куда больше и куда глубже, — но соприкосновение кожи позволяет им встретиться, пусть и ненадолго. Случайная встреча двух миров — юность, укрывающая плечи ханьфу не по размеру, и зрелая молодость, принесенная в жертву не своих желаний; блестящее будущее впереди и смерть в одиночестве. Гу Юнь как можно тише вздыхает — чуть что, и Чангэн начнет ворчать. Бессмысленная сентиментальность.
Он поднимается взглядом, к лицу Чангэна, без особой надежды различить хоть одну из его черт — вокруг все еще расплывчатая дымка, — но замечает, как его грудь перестает вздыматься. Чангэн взволнован — наверное, Гу Юнь мог бы украдкой улыбнуться уголком губ, но сейчас, когда тело только-только начинает постепенно привыкать к теплому воздуху спальни и покалывающему в попытке согреть кожу огню, ему остается лишь сделать засечку в воспоминаниях.
— Ифу чувствует себя неважно?
Гу Юнь слабо покачивает головой..:
— Вполне сносно. — …и поджимает губы: он не собирается говорить Чангэну о том, что постепенно отмерзающие ступни ног покалывают, словно бы прямо сейчас он идет по раскаленной земле, а не сидит в спальне поместья; как и не собирается говорить о том, как сложно ему даются слова — все еще тяжело шевелить обмерзшими губами.
…Не говорить же Чангэну, что каждый взгляд на него заставляет Гу Юня в одно мгновение остро проживать безудержный ход времени. Несносный, но чувствительный мальчишка, бурчащий что-то себе под нос, подает ему лекарство и отворачивается — то ли от резкого, чешущего горло, запаха, то ли из-за наивного смущения от простого "спасибо". Подросток, черты которого смягчились и приобрели оттенок полагающейся им благородности, подает миску с лапшой с растекшимся по ней желтком и затаенно улыбается — за улыбкой не скрывается никакого умысла, только уже знакомое смущение. Повзрослевший юноша, спокойно выступающий вперед перед императором Ли Фэном и плетущий интриги в своей красивой голове, стоит перед ним и крепко держит за руку, словно бы боясь его внезапного исчезновения и уже не смущаясь как раньше. Гу Юнь чувствует себя внезапно постаревшим, словно бы все время, ушедшее на взросление Чангэна, помножилось только для него одного. Ему кажется, но даже так он находит эту мысль забавной.
Ранее расплывающийся силуэт собирается по кусочкам, и теперь Гу Юнь точно узнает своего милого Чангэна.