Work Text:
Люк сидит в комнате и с опустошённым взглядом смотрит на погасший проектор. В глазах его — горькие слёзы, дрожат губы, и хочется, очень-очень хочется снова увидеть гибель императора, только теперь уже зная, что он сделал с семьёй Скайуокеров, сколько жизней и судеб погубил, и оттого лишь сильнее наслаждаться чужой смертью.
— Люк? — тихо спрашивает заглянувшая Лея. — Что ты тут?..
Ни слова не говоря, он сглатывает слёзы и комок в горле, манит её механической рукой, и сестра, его милая любимая сестра, послушно заходит, садится рядом. Так же молча Люк нажимает кнопку на проекторе, начиная свою персональную пытку с самого начала.
Трескучая старая запись показывает им ликующую толпу, чествующую королеву — совсем юную девушку, разодетую в пышные наряды — и стоящих рядом с ней джедаев: одного юного, едва ли старше Люка, и второго — совсем мальчишку, у которого из-за уха смешно топорщится коротенькая падаванская косичка.
Кадр меняется, теперь молодой джедай, сложив руки, с мягкой улыбкой наблюдает за тем, как мальчишка — вероятно, его ученик, падаван — выполняет сложные стойки. В голубых его глазах неприкрытая гордость, и его подопечный, на мгновение замерев и видя его довольство, широко улыбается ртом с парой выпавших зубов. У него косичка уже длиннее, сам он чуть старше — может, с предыдущей записи прошло пару лет.
Лея дрожаще выдыхает, не веря своим глазам. Эту улыбку она видела уже — так гнулись в моменты счастья губы её брата. И нос этот смешной, кнопочкой, она тоже видела — в зеркале, когда была маленькой. И мудрые не по годам голубые глаза старшего джедая ей тоже знакомы — такие же точно смотрели с лица Оби-Вана Кеноби даже спустя много лет отшельничества в пустыне. И девушку эту, королеву Набу, она тоже видела — на старых снимках в кабинете отца на Альдераане. Он говорил о ней как о старом добром друге.
Сюжет над проектором снова сменяется. Теперь не мальчишка уже, статный юноша, расточая во все стороны колкие ухмылки, кружит с мечом вокруг своего мастера, ища мгновение, чтобы напасть. А тот скалится в ответ, довольный, молодой, сильный, ожидая, когда же его гордость, его любимый ученик, его некровный младший брат придумает наконец, как бы половчее атаковать. Десяток взмахов мечами — и вот учительский клинок едва не опаляет шею ученика.
— Ты слишком зависим от победы, мой юный падаван, — запись с помехами передаёт его голос, мягкий, ласковый, нисколько не запыхавшийся.
— Ничего не могу с собой поделать, мастер, — улыбается тот, восстанавливая дыхание, и опускает руки. — Уж слишком хочется наконец стать Вам равным, победить Вас.
Люк вздыхает. Лучше бы они никогда всерьёз не сражались. Лучше бы ни один из них никогда всерьёз не побеждал.
Следующий кадр — цветущие лозы, спускающиеся по колоннам террасы, и вновь слегка повзрослевший юноша. На этот раз — механической рукой неловко тянется, сжимает искусственными пальцами ладонь прекрасной девушки, что стоит напротив и широко ему улыбается. Это свадьба. Свадьба молодого джедая и той самой юной королевы с первой записи. Они делят поцелуй — нежный, бережный, юноша касается её губ так, будто она не человек, а хрупкая ваза, что рассыпется от одного неловкого движения.
А дальше цветным и громким калейдоскопом проносится война клонов — всё мужающий с каждым новым отрывком молодой джедай, его учитель, его ученица, юная тогрута, преданно глядящая на него и зовущая мастером, а потом шутящая так, будто не мастер он ей, а забавный старший брат. Ещё множество клонов, бесконечно, конечно, уважающих своего генерала, но любящих его точно так же — как заботливого старшего брата, готового всегда поддержать, всегда подставить сильное плечо.
Последний кадр — не с поля боя, не из казарм, не из Храма Джедаев, как обычно, а из чьих-то богатых апартаментов. На диване, поглаживая заметно округлившиеся бока, удобно полулежит та самая красавица, а перед ней на коленях, беспрестанно целуя её руки и прикладываясь ухом к животу, с наиглупейшим выражением лица сидит молодой джедай.
— Ангел, ангел, ангел, — беспрестанно шепчет он и заглядывает преданно в её глаза, чтобы тут же вернуться к животу. — О, Сила, знала бы ты… Как я хочу здесь, с тобой, быть рядом… Как достала это война, этот Сенат, эти джедаи, сарлакк бы их всех сожрал…
— Эни, — мягко улыбается женщина и запускает одну руку в его волнистые волосы, — всё однажды кончится. Всё будет хорошо. Война не вечна…
Люк усмехается горько. Война клонов не вечна, конечно. А та война, что поселилась на десятки лет в душе их отца — вот она была куда страшнее. Она его и сожрала, она, так или иначе, рукой его мастера-джедая или же Владыки ситха, превратила его в калеку. Она извратила сознание, она шёпотом будущего императора лишила здравомыслия, подлила масла в огонь бушующих страстей его мятежной души. Всё она, война проклятая. Не дала их семье ни крохи счастья, не дала матери покачать своих детей на руках, не дала отцу взъерошить их волосы, научить всему, что знает сам. Ни единого шанса не оставила война проклятая.
Лея глядит на изображение, оторваться не может, и, кажется, замечает то, что тогда, много лет назад, пропустили, проглядели все близкие этого молодого джедая. Она видит его усталые глаза, тёмные синяки под ними от вечного недосыпа, видит злобный оскал, с каким он говорит о джедаях и Сенате. Видит, как подрагивает от едва сдерживаемого гнева его правая механическая рука, как бешено пульсирует на сильной шее жилка.
Они, счастливые, пусть и уставшие супруги на записи, не знают ещё, сколь близок конец. А Лея уже догадывается, что счёт идёт на месяцы.
Джедай шевелится, приподнимается, тянется к губам женщины, и та улыбается ласково, целуя его, и на этом кадры кончаются, гаснет проектор.
— Кто это? — сглотнув, спрашивает Лея, и без подсказок брата прекрасно зная ответ.
— Падме Амидала Наберри и Энакин Скайуокер, — мрачно отвечает тот и вытаскивает из проектора карту памяти, которую с торжественной трелью передал ему R2, когда потухло пламя погребального костра его предыдущего хозяина. — Сенатор Набу и один из самых успешных генералов Великой Армии Республики, — он молчит мгновение, давая сестре до конца прочувствовать ужас, который произошёл между последней записью и тем мигом, в котором они, Люк Скайуокер и Лея Органа, эту самую запись увидели. — Наши родители.
Лея сглатывает, жалея вдруг, что не видела, как Дарт Вейдер сбросил императора в бездну. И как бы сильно она ни ненавидела ужасного киборга, сколь бы часто ни снилось ей в кошмарах его механическое дыхание и жуткая маска, теперь, увидев, что и у него были яркие голубые глаза, щербатая улыбка и нос кнопочкой, узнав, с каким обожанием он глядел всегда на их мать — теперь, узнав, каким он был, она, наверно, могла бы признать его своим отцом. Не простить, нет, такое не прощают, но смириться — да, теперь она могла бы.
Вдруг в комнате становится чуть светлее, она наполняется мягким голубоватым сиянием.
Нахмурившись, Люк оглядывается. Лея замечает, как шокированно расшиваются его глаза, когда его взгляд останавливается на чём-то за её спиной, и оборачивается.
У дальней стены, переминаясь с ноги на ногу, стоит тот самый джедай, что на записи целовал руки своей жены. Стоит, полупрозрачный, и, источая призрачное сияние, с болью в глазах глядит на них.
— Отец, — на выдохе шепчет Люк, дрожит, будто готовый кинуться на духа с объятиями, но тот качает головой.
— Мне жаль, — тихо говорит призрак, кадык на его шее дёргается, будто он, давно мёртвый, не имеющий физического тела, сглатывает. — Я был глуп и слаб. Я подвёл вас, я подвёл вообще всех. Мне нет прощенья, ничего не изменить, но знайте, пожалуйста, что мне жаль.
— Отец… — снова бормочет Люк, но тут за спиной их нежданного гостя появляется ещё один призрак, усмехается мягко в усы, сверкает глазами — куда более молодой, чем то, каким Люк и Лея его помнят. — Бен… — ещё больше удивляется юный Скайуокер.
Призрачный Кеноби машет рукой в знак приветствия, кладёт ладонь на дрожащее плечо своего бывшего падавана.
— Мы гордимся вами, — говорит он. — И Падме… Она тоже гордится. Не живите прошлым, не сожалейте, отпустите. Ничего не поменять. И… зовите, если вдруг что. Поможем, чем сможем.
Оби-Ван вновь машет рукой, Энакин кивает, и они растворяются в воздухе, будто их и не было.