Work Text:
***
Huds
I miss you
Коннор улыбается сообщению и убирает телефон в карман. Тот факт, что ему сегодня нужно побывать на двух вечеринках, немного убивает его самого. Но ничего, малая плата за то, что у него есть прямо сейчас. Он к этому долго шел и очень это ценит.
Он не отвечает Хадсону, потому что не знает, что сказать. Он скучает тоже, но как будто бы написать эти слова в ответ недостаточно. Коннор не очень хорош в переписках, это правда, и то, что Хадсон рассказал об этом в интервью почему-то заставляет улыбаться. Поэтому он скажет ему лично. Или не скажет, но Хадс все равно поймет. Поймет, как безгранично Коннор по нему скучает и как ему не хватает слов, чтобы выразить это в тексте.
На расстоянии всегда немного сложно, но рядом у них с Хадсоном все до безумия просто. Один взгляд, жест, ухмылка – и все понятно даже без слов…
– Коннор, можно с вами сфотографироваться? – вырывает его из мыслей какая-то девушка.
– Конечно, – соглашается он уже на автомате и улыбается.
***
Хадсон знает, что Коннор ему не ответит, но все равно пару минут ждет после того, как сообщение становится прочитанным. Ответа ожидаемо не следует, поэтому он идет обновить себе напиток.
Когда они разъехались после съемок, он первый написал Коннору. Тот, конечно, ответил, но переписка как-то не задалась. Это было странно, не похоже на все, что было между ними прежде. На несколько мгновений внутри поселилась тревога, и тогда Хадсон, не дав ей взять над собой верх, позвонил Коннору по видеосвязи.
Когда на экране появилось родное лицо, все неприятное будто в миг рассеялось.
– Я соскучился, – заявил он, пропустив приветствия.
Коннор рассмеялся – легко так, искренне, взглядом своим невозможным смотрел будто в самую душу, и Хадсону было так хорошо. Как будто он только в этот момент оказался дома.
– Я тоже, Хадс, как ты?
Коннор продолжал улыбаться, и что-то в мироощущении Хадсона неумолимо менялось в ходе этого разговора.
После у них было еще много других звонков, Кон ворчал на него, отказывался включать видео, успокаивал, смеялся, шутил, иногда был молчаливым, иногда разговорчивым, иногда усталым в край, но все равно брал трубку, и всегда, абсолютно всегда Хадсона преследовало необъяснимое чувство, что именно в эти минуты он на своем месте.
И сейчас ему тоже нужен Коннор.
Хадсону нравится вечеринка, здесь весело и достаточно комфортно, но никто кроме Коннора не сможет дать ему то, чего ему катастрофически не хватает, – внутренней опоры и спокойствия. Без него Хадсон все время как будто на взводе.
Забирая свой «виски сауэр», он улыбается своим мыслям, зная, что Коннор все равно рано или поздно здесь появится. Иначе быть не может.
***
– Хадсон, – знакомый и такой необходимый голос прорывается сквозь шум и гул чужих голосов, и Хадсона начинает отпускать.
– Ну наконец-то, Кон!
Он тянет руки для приветственного объятия, которое длится слишком мало: кто-то прерывает их с очередной просьбой сфотографироваться. Конечно, они соглашаются, это их общее негласное правило – с благодарностью принимать то, что дают.
– Какой план? – спрашивает Коннор, когда они наконец остаются одни.
– Я хочу домой, – честно и неожиданно для себя самого признается Хадсон, игриво при этом улыбаясь. – Но понимаю, что нам нужно побыть здесь еще немного.
– Совсем чуть-чуть, – Коннор улыбается ему в ответ и прикусывает губу в характерной только ему манере. – Я тоже по тебе скучал.
Какая-то еще одна незримая граница стирается между ними в этот момент. По крайней мере, для Хадсона. Может, он просто сходит с ума. А может, уже давно нет никаких границ. Неважно, в общем-то, это все неважно, когда Кон вот так на него смотрит.
Хадсон качает головой, берет его под руку и ведет, сам не зная куда. Нужно просто побыть здесь еще немного. Но это будет уже легко, потому что вот так, вдвоем, можно пережить вообще что угодно.
***
За последнюю неделю Хадсон обнял какое-то бессчетное количество людей. Уже даже нет разницы, это фанаты или голливудские звезды. Все смешалось в череде событий, встреч, интервью, мероприятий и вечеринок. Мало сна и отдыха, много выходов, вспышек и чужого внимания. Бесконечно длинная неделя.
Хадсону нормально. Он в своей стезе, он все еще чувствует себя собой – азартным, взбудораженным, с практически неиссякаемой батарейкой.
Хадсону нормально, потому что он знает, что после всего этого у него будет как минимум час, вечер, сутки – любой допустимый промежуток времени – с Коннором. Это тоже что-то негласно-фундаментальное.
– Я скучал, Кон, – говорит Хадсон и подходит ближе, немного подвисая.
Он только сейчас понимает, насколько сильно на самом деле устал. Батарейка все-таки разрядилась.
– Я тоже, – Коннор явно замечает его состояние. – Я всегда по тебе скучаю, – добавляет он чуть тише.
Руки кладет на плечи, едва поглаживая, улыбается уголками губ.
– Ну чего ты? – в голосе слышатся нотки беспокойства, и впервые, наверное, Хадсон не знает, как ответить ему словами.
Внутри него так много всего и будто бы пусто одновременно. Он хочет поделиться, но не может. Пока не может.
Он заглядывает Коннору в глаза, надеясь, что тот, как всегда, поймет его и так, и пальцем указывает на собственную щеку, с легким нажимом проводя от скулы к уголку губ.
– Детка… – Коннор смотрит на него тем своим взглядом, который Хадсон в своей голове охарактеризовал как «нам не стоит».
Это догадка, домысел, допущение. Хадсона пугает, что по-настоящему может скрываться за этим взглядом. Пугает и обнадеживает одновременно. В глубине души он даже хотел бы ошибаться. Хотел бы, чтобы за этим взглядом скрывалось нечто большее, чем простое «не стоит», нечто такое же, что Хадсон запрятал глубоко-глубоко в своем сердце.
Потому что это безумие. Он не справится с этими чувствами сейчас. Он обманывается, бродя по лезвию ножа и стирая все больше границ между ними с Коннором, но вместе с тем, пока он все это огромное, необъятное прячет, сдерживает, бережет для лучших времен, хочется надеяться, что это все происходит не только с ним.
Он влюблен в душу Коннора, в его мысли, в его рассуждения, в его творчество, в него всего целиком как в человека. И даже это уже выходит за рамки привычного и понятного. А то, что у Хадсона внутри, еще глубже, сложнее, непостижимее. Поэтому все, что ему сейчас остается, – это надеяться.
И попросить Коннора его поцеловать.
– Мне это нужно, – шепчет Хадсон, зная, что так ему не откажут.
И не ошибается. Коннор, не сводя с него глаз, делает крошечный шаг навстречу. Его лицо оказывается близко-близко, стоит лишь наклониться и стереть последнюю границу. Сделать тот роковой шаг в пропасть. И именно на расстоянии такой искушающей близости, Хадсону вдруг кажется, что его не оттолкнут, что это ничего между ними не испортит.
Но если все так, значит, можно еще подождать. Довериться себе, довериться Коннору, довериться жизни. Если не испортит сейчас, значит, не испортит и потом. В данную секунду Хадсон откуда-то знает, что поздно – не будет. Не в их случае. И еще он знает, что все это внутри него не пройдет, не искоренится никаким другим человеком, потому что ни с кем другим такое невозможно в принципе.
Он прикрывает глаза, делает неглубокий вдох и рвано выдыхает.
Коннор касается губами его скулы – ровно там, где Хадсон показал, – и отстраняется.
– Еще, – просит Хадсон.
Он чувствует себя беззащитным, немного неловким, может, даже нелепым – таким он мало с кем может быть. Настолько уязвимым – пожалуй, почти ни с кем. Почти, потому что с Коннором – может.
Тот целует его в щеку чуть ниже, уже с большим нажимом, и, не отстраняясь, ведет носом вдоль щеки. Оставляет еще один поцелуй в уголке губ, а затем проделывает то же самое с другой стороны.
Хадсона немного штормит эмоциями, но при этом парадоксально расслабляются плечи и в голове становится тихо-тихо.
– Лучше? – спрашивает Коннор и, дождавшись, когда Хадсон откроет глаза, отвечает сам: – Вижу, что да.
И улыбается.
***
– Хадс, я тебя буквально не вижу, – смеется Коннор, прищуриваясь от вспышек.
Хадсон тут же ладошками делает небольшой домик, прячась от света, и Коннор зеркалит его действия.
Ненадолго, всего лишь на несколько секунд – не могут же они стоять так вечность – они остаются вдвоем.
Вокруг по-прежнему шумно, но Коннор смотрит на Хадсона и определенно чувствует себя лучше.
– Все хорошо, детка, все хорошо, – практически одними губами шепчет Хадсон. – Мы справимся, – и смешливо посылает ему беззвучный поцелуй.
Коннор улыбается, кивает и подмигивает ему в ответ.
Они убирают руки одновременно.
Коннор понимает, что еще немного, и это их уединение прервут фотографы, друзья и другие желающие поболтать. Поэтому как только они выходят из гущи событий, он пользуется моментом, обнимает Хадсона еще раз, уже без камер, и шепчет на ухо:
– Во всей этой безумной толпе я уже по тебе скучаю.
И чувствует, как ладонь Хадсона сильнее сжимается на его талии.
***
– Не бросай меня, Хадди, – после череды вечеринок Коннора настигает сентиментальное настроение.
Он знает, что это только начало. У них впереди еще Золотой Глобус, несколько интервью, другие вечеринки и выходы. Он все это прекрасно знает и надеется, что они с Хадсоном вывезут. Не свалившуюся славу и популярность, а то, что есть между ними, вывезут. И сохранят.
– Что за глупости ты говоришь? – недоумевает Хадсон. – Что за ужасные мысли посетили твою светлую голову?
И хотя вопросы явно не риторические, Коннор позволяет ему сначала утянуть себя на диван, одной ногой цепляясь за его бедро. Хадс сразу же укладывает руки на эту ногу, как бы захватывая ее в плен и не давая возможности сесть нормально. Коннору, по правде говоря, и не хочется сидеть нормально. Так – вполне себе хорошо. И близко. То, что надо.
– Я слушаю, – настаивает Хадсон.
Коннор вздыхает и хмурится:
– Ты будешь сейчас очень востребованным, очень занятым, поэтому не бросай меня, ладно? Что бы ни случилось…
– Ты тоже будешь очень-очень востребованным и занятым, детка, – Хадс пальчиком разглаживает ему брови и задерживается ладонью на щеке. – Я люблю тебя и никогда не брошу, – говорит он серьезно, глядя прямо в глаза.
– И будешь продолжать мне звонить, несмотря ни на что.
– Конечно, буду, – фыркает Хадсон. – Я уже заранее начинаю скучать по тебе, Конкон, – и притягивает к себе, чтобы обнять.
«Я так сильно тебя люблю», – думает Коннор, зарываясь пальцами ему в волосы.
«Я понятия не имею, что мне со всем этим делать, я даже не до конца понимаю природу этой любви, но я так рад, что ты есть в моей жизни», – думает Коннор, ощущая, как теплые ладони поглаживают его по спине.
– Я тоже уже скучаю, – говорит он вслух.
Чувствуя, как Хадсон улыбается ему куда-то в шею, опаляя своим горячим дыханием и вызывая толпу мурашек, Коннор делает глубокий вдох, зажмуривается и, выдыхая, тоже расплывается в улыбке.