Work Text:
Красный Робин умирал. Он полусидел-полулежал на остатках бетонной стены, судорожно вдыхая ледяной воздух и никак не мог надышаться. Начал падать снег, его крупные хлопья липли к влажным от пота волосам и коже. Тишину разрывало лишь его отчаянное дыхание и хриплые стоны. Болел бок, куда пришел удар каким-то из заклинаний, порвав его форму и вонзившись в плоть. Ныли ушибленные ребра, из-за которых он едва дышал.
Тим был один.
Если он правильно прикинул, то сейчас должно быть уже около шести утра. Его не будут искать… ну как минимум пару дней. Он сейчас редко общался с семьей и его исчезновение никто не заметит.
Горло сдавило от подступающих рыданий.
Он хотел…
Нет. Он давно уже не является членом их семьи. Он не имеет права называть их своей семьей.
Отчаянная потребность внутри него умоляла позвать на помощь, но рационально он понимал, что у него нет связи. Битва с тем странным колдуном вывела из строя всю его технику. Он лежал на пятом этаже строящегося дома, вокруг не было жилых домов, а в праздники никто не будет работать в ночь. Его найдут только через несколько часов, если ему повезет.
Он был абсолютно один и некому было ему помочь.
И он умирал.
Холод сковал пальцы на ногах, его уже трясло. Он умрет здесь, одинокий и забытый… впрочем, ничего не будет отличаться от того, что было почти всю его жизнь. Видимо, мать была права, когда говорила, что он слишком много требует и именно поэтому его сложно любить.
Тим повернулся на бок и постарался укрыться останками плаща и сжаться в комочек, чтобы сохранить тепло. Из-под рукава его формы показалась бусина браслета.
О. Тот самый браслет, которые когда-то подарил ему Кларион в награду за спасение Тикла. Как он тогда сказал? “Если будет слишком грустно, сломай бусину”.
Тим вздохнул и вытащил браслет. Бусин было шесть.
Он не решался использовать этот подарок от немного безумного хаотичного Клариона, но сейчас он умирал… Что могло быть хуже этого? И он решительно сжал бусину, которая легко раскрошилась под его пальцами.
***
Тим открыл глаза. Ему было тепло, он был завернут в большое, мягкое одеяло. В носу свербило, в горле першило, его бил озноб, несмотря на разожженный камин.
— Тимми, как ты себя чувствуешь? — в зал ввалился Дик с двумя кружками, от которых исходил пар. Одна из них моментально оказалась в его руках и Тим, завороженный воспоминанием, вдохнул запах горячего шоколада.
— Я… в порядке. Спасибо, что беспокоишься обо мне, — вежливо ответил он. Дик широко улыбнулся и плюхнулся рядом.
Тим помнил это. Конечно. Он тогда простудился после зимней погони за Двуликим и упал под лед озера в парке. И хотя ему повезло не пострадать, но он все равно сильно заболел.
И это был первый раз, когда Брюс и Дик настояли на том, чтобы он остался в поместье под их присмотром. Он не смог убедительно солгать о том, что за ним присмотрят…
— Как ты, Тим? — устало спросил Брюс. В последние недели он выглядел… лучше. Он все еще скорбел, но больше не был похож на дикого, угрюмого безумца, а скорее на очень уставшего, сломленного человека.
И к Тиму он стал относится чуть лучше.
— Я в порядке, — улыбнулся Тим, грея руки о кружку. На глаза навернулись слезы, когда он почувствовал, как Брюс садится рядом.
Он чувствовал себя безумно счастливым и вскинул голову, чтобы поблагодарить Брюса за все.
— Спасибо, тебе…
Тима обжег резкий холод и он закашлялся. Сухой, ледяной воздух раздражал легкие и не давал нормально дышать.
От обиды на глаза навернулись слезы и он хрипло засмеялся. Это было неправдой. Все было не так. Он был один, сидел у камина и потягивал теплый шоколад, принесенный Альфредом. После того, как он согрелся, то тихо покинул поместье и вернулся в свой дом.
Дик был в Бладхейвене, а Брюс, после того, как вернул окоченевшего Тима в пещеру, отправился дальше в патруль.
Это была ложь. Сладкая, сладкая ложь.
Тим никогда не думал, что станет девочкой со спичками.
И как жалкий, слабовольный человек, он решительно сдавил вторую бусину, желая насладится ложными отражениями того тепла, крохи которого он жадно, как вор, хватал из чужой любви.
***
В лицо ему тыкался мокрый теплый нос. Титус заскулил и облизал ему лицо.
Тим вскочил и уставился на Дэмиана.
— Доброе утро, — ворчливо сморщил нос гремлин. — Альфред накрывает на стол.
Их отношения стали… чуть лучше. Дэмиан вел себя с ним крайне вежливо и сдержанно, больше не пытаясь убить.
Но и налаживать какие-то контакты он тоже не желал.
Тим улыбнулся, проводя мальчика взглядом и поспешно оделся, захватив с собой фотоаппарат. Бегом спустившись по лестнице, он замер от тоски, глядя на семью, собравшуюся за столом.
Этим утром собрались все.
Тим поднял фотоаппарат и привычно нажал на кнопку, фотографируя.
Когда-то давно, когда он впервые взял в руки камеру, отец пообещал научить его фотографировать. Он увлеченно рассказывал про композицию, про выдержку, про кадр — и резко оборвал себя, неловко рассмеявшись.
— Ну, ты это поймешь, когда я тебя научу.
Через два дня отец и мать уехали на четыре месяца и Тим от скуки сам начал разбираться в фотографии, надеясь, что отец оценит его старания.
Джек даже не спросил о его навыках, привычно безлично похвалил его таланты и отправился на какой-то благотворительный вечер.
Через некоторое время в объектив камеры Тима попала семья из троих родителей. Мать нежно улыбалась, смотря на отца, который держал на своих плечах громко смеющуюся дочь.
Тогда Тим впервые почувствовал в своей груди ледяной, уродливый шар зависти и горечи.
Тим с тоской смотрел на семью, собравшуюся за столом. Они его не замечали. Они смеялись и шутили, рассказывали о чем-то, хвастались достижениями, дрались и цапались за еду.
Дэмиан его заметил и нахмурился, глядя на камеру. Затем соскользнул со своего места и подошел к Тиму.
— Дрейк, ты… снимаешь?
— Да. Ты не знал? Именно так я и узнал, кто такой Бэтмен, — Тим равнодушно сбросил на Дэмиана лакомый кусочек информации.
Взгляд парня стал пронзительным и острым, словно он нашел что-то интересное.
— Мне… было бы интересно узнать о вашем… хобби. Оно чем-то похоже на искусство рисования, и я подумал… — Дэмиан резко оборвал себя. — Если вам будет это интересно, Дрейк.
— Конечно, Дэмиан. Ты мой брат, я с радостью покажу и расскажу тебе о своих фотографиях, — Тим усмехнулся и наклонился ближе, чувствуя, как ледяной шар сменяется чем-то теплым и хрупко-нежным. — А так же покажу весь материал для шантажа, что у меня есть, если ты согласишься хранить это в тайне.
— И на Ричарда? — с интересом подался вперед Дэмиан.
— Ты будешь в восторге, кля… — Тим судорожно вздохнул и зашелся в удушающем кашле. На глаза навернулись слезы.
Дэмиан прекратил попытки его убить, но их максимум можно было назвать соседями, учитывая, что Тим даже не жил в поместье. Он не ночевал в своей старой комнате уже около двух лет.
Красный Робин, шатаясь попытался встать, но его дрожащие руки не выдержали его веса. От падения в груди расцвела яростная боль и он тихо заскулил, пытаясь отдышаться.
Ему нужно было подать хоть какой-то сигнал, хоть как-то позвать на помощь… Но трекер так и не загорелся, а в коммуникаторе стояла полнейшая тишина.
Хоть кто-то заметил, что он пропал?
Пальцы вновь сомкнулись на бусинке, пока она не раскрошилась. Он со смешком подумал, что напоминает себе наркомана, который готов умереть ради дозы.
Только его “дозой” было тепло его не-семьи.
***
Касс крепко удерживала его в захвате, не давая даже дернутся. Тим захрипел и постучал по ее руке, прося отпустить.
— Ты молодец, — улыбнулась она. — Долго продержался.
— И все равно ты меня одолела, — слабо выдохнул он, переворачиваясь на спину. — Ты удивительная.
Девушка легко засмеялась и улыбнулась. Тим залюбовался ею, наслаждаясь звуками переливчатого смеха. Он помнил Касс в начале — тихую, почти незаметную тень на периферии зрения. То, как она раскрылась, позволила себе быть счастливой — согревало его сердце.
— Ты тоже удивительный, младший братец, — Касс ткнула его в нос, отчего он поморщился. — Ты очень умный. Я сильная. Мы хорошая команда.
— Соглашусь, — усмехнулся он, неловко вставая. После тренировки все ныло. — Я в душ. У тебя есть планы на вечер?
— Хотела посмотреть кино. Вместе?
— Я не против. Есть что-то, что ты хотела бы посмотреть?
Касс отрицательно покачала головой.
— У меня есть пара идей. Что бы ты хотела? Комедия, романтика, повседневность?
— Что-нибудь веселое, — серьезно кивнула Касс, следуя за ним в душевую. — Но доброе.
— У вас вечер кино? — Дик появился как раз вовремя, протянув им бутылки с водой. Тим жадно выпил все и устало упал на маты. Рядом хихикнула Касс.
В пещере раздался грохот мотоцикла — Джейсон припарковался и стянул шлем. Он широко усмехнулся им и подошел ближе.
— Дэми и Би скоро тоже приедут, — разминая шею, сказал он. — Я заскочил на пару минут, Альфред…
— Мы собираемся посмотреть кино, — выпалил Тим, не ожидая от себя такой смелости. — Присоединишься?
Джейсон прикусил губу, его взгляд метался от выхода из пещеры к входу в поместье. Касс умоляюще уставилась на него, захлопав глазами.
— Почему бы и нет, — наконец решился он. — Пойду попрошу Альфреда приготовить закуски.
— Спасибо, что ост… — Тим застонал, прижимая руки к груди.
Джейсон сторонился его, работая с ним только по необходимости. Касс до сих пор была в Гонконге и возвращаться пока не собиралась. Он не видел ее уже долгое-долгое время.
Было плохо. Он потерял много крови и замерзал. Такими темпами он умрет здесь в одиночестве. Все равно никому не было до него дела. Красный Робин давно уже летал в одиночку.
Тим горько засмеялся, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Боль от ран притупилась, став лишь отголоском. Даже холод будто… отступил.
Он знал, что это плохо. Когда люди перестают замерзать, они начинают умирать.
Тим зажмурился и сломал следующую бусину.
***
— Эй, пташка, с добрым утром, — кто-то его тормошил за плечо. Тим приоткрыл глаза, обнаружив, что спит за беткомпьютером. Все тело ломило от неудобной позы, спина затекла. Со стоном он выпрямился.
— Джейсон? — невнятно пробормотал он. — Что-то случилось?
— Ты случился. Иди в кровать уже, трудоголик.
Тим махнул рукой и, закрыв глаза, вернулся в прежнюю позу. Ему хотелось спать, а идти наверх не было сил. Даже добраться до медотсека, где были вполне приличные кровати, было выше его сил.
— Хорошо. Я отнесу тебя в кровать, сойдет? — Рука Джейсона, большая и теплая, совсем как у Брюса, опустилась на его спину, мягко массируя.
Тим промычал что-то, уже не совсем понимая, что от него хотят, и Джейсон принял это за согласие, легко вытащил его из-за стола и подхватил на руки. Тим даже не дернулся, позволив старшему брату нести себя.
Может быть когда-то давно или в другой жизни это вызвало бы у него негодование — что за шутки, ему восемнадцать, а его носят, как принцессу! — но они часто носили друг-друга. После ранений, когда кто-то без сознания, подверженных разным ядам — сопротивляться было глупо и опасно. Поэтому Тим лишь немного повозился, устраиваясь поудобнее и уткнулся Джейсону в грудь. От старшего пахло порохом и выпечкой — значит, когда он проснется, у них будет что-то вкусное для него.
Скоро они оказались в его комнате. Джейсон, ворча, отбросил что-то ногой и сгрузил Тима на кровать. Затем, так же ворча, он скинул кучу белья и каких-то бумаг на пол и укрыл Тима одеялом.
— Тебе нужно прибраться, птенчик, — теплая рука опустилась на его волосы и нежно провели по ним. — Как ты живешь в таком бардаке?
Рука покинула его и Тим попытался потянуться за ней.
— Пожалуйста, не уходи… — Тим приоткрыл глаза. Все вокруг замело снегом, все было белое, девственно-чистое.
Горечь от потери остро уколола его и Тим вновь попытался встать, но уставшее, замерзшее тело двигалось скованно и неуклюже. Но он попытался. Еще и еще.
Но, кажется, не сдвинулся ни на дюйм. Тяжело дыша, он рухнул обратно и вновь свернулся калачиком.
На запястье осталось еще две бусинки.
Тим дрожащей рукой сломал одну из них.
***
— С днем рождения, Тим! — хором закричала вся семья. С самого утра его непрерывно поздравляли и осыпали подарками, не оставляя одного ни на секунду.
Стол ломился от еды и лакомств. Брюс постучал по бокалу вилкой и встал, намереваясь что-то сказать.
— Тим, — улыбнулся он, выглядя таким гордым и счастливым, что у Тима перехватило дыхание. Постепенно воцарилась тишина, когда все наконец-то успокоились. — Я знаю, что начало наших с тобой отношений было непростым. Ты взвалил на себя ужасную ношу ответственности за взрослого человека. А я не был тем наставником, которым должен был быть. В самом начале я с ужасом думал, что ты очередной ребенок, которого я собираюсь подвести и отталкивал тебя самыми ужасными способами, надеясь, что ты сам решишь уйти… Но я рад, что ты этого не сделал. Я рад, что несмотря на все, ты остался со мной. И я бесконечно горд называть тебя своим сыном. Помни об этом, милый. Ты мой сын и я горжусь тем, что ты сделал. Ты всегда будешь моим сыном.
— О боже, Би, ты эмоционируешь! — с ужасом воскликнул Дик, но тут же повернулся к Тиму. — Наши отношения тоже начинались не самым лучшим образом. Я… видел в тебе лишь шанс искупить свою вину, стать лучшим братом, как будто бы ты был всего лишь копией Джейсона. Я не видел в тебе другого человека. И это чертовски несправедливо. Я счастлив, что ты часть нашей семьи, Тим.
— Ну, про наше начало отношений и говорить нечего. Дик и Би хотя бы не избивали тебя, — Джейсон виновато скривился и пожал плечами. Тим едва сдержал слезы. — Но я бесконечно благодарен тебе, что ты нашел в себе силы простить меня и принять как брата. Ты очень добрый и щедрый парень, и я очень сожалею, что так несправедливо с тобой обошелся. Спасибо, что ты с нами, Тимбит.
— Теперь я понятия не имею, что сказать, — Дэмиан пожал плечами. — Спасибо тебе за твою щедрость. Ты один из важнейших столпов нашей семьи и мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы это понять.
Тим сглотнул, понимая, что еще чуть чуть и просто разрыдается перед всеми.
— Спасибо, братишка, — Касс улыбнулась. — Ты всегда рядом и готов помочь. Ты добрый. Люблю тебя.
— Спасибо, Тим, — Стеф улыбнулась. — Только благодаря тебе я оказалась здесь. Ты очень хороший человек и я рада, что знала тебя.
— Я рад, что явля… — Тим вновь зашелся в кашле, содрагающем все его тело.
Свое восемнадцатилетие он провел в одиночку, оцепенело пялясь в окно и пытаясь не сорваться и не зарыдать от одиночества и тоски.
Эти фальшивые воспоминания приносили куда больше боли, чем холод и травмы. В них он не был одинок. В них его любили. В них он был кем-то большим, чем нежеланный сын и брат.
Последняя бусинка так и притягивала к себе. Тим катал ее между одеревеневшими пальцами, мечтая, чтобы последняя фантазия не прервалась. Чтобы он наконец-то умер, а не приходил в себя на этой чертовой стройке, под снежным саваном. Чтобы он умер в этих фантазиях.
Тим закрыл глаза, едва ощущая последнюю бусинку в своих пальцах.
***
Его разбудило мерное пищание над ухом. Веки показались ему неимоверно тяжелыми, но Тим упорно открыл глаза. Он был… в медотсеке?
— Тим? Милый, ты проснулся? — над ним навис Брюс, обеспокоенный и напряженный. — Воды?
Он кивнул, не в силах ничего сказать. Брюс помог ему поднятся и усадил поудобнее после чего поднес к губам стакан. Тим очень сильно хотел пить, но старался не жадничать — горло саднило и каждый глоток казался пыткой. Все тело будто было налито свинцом и он с трудом держал свои руки на весу.
— Ты нас очень сильно напугал, — со вздохом произнес Брюс, отставляя пустую кружку. — Если бы не Кларк, мы бы тебя вообще не нашли.
— К… ларк? — удивленно выдавил Тим, морщась от боли в горле.
— Да. Мы никак не могли тебя найти и все замело снегом. Все твои трекеры отключились, коммуникатор перестал работать. В радиусе почти трех километров вырубило почти всю электронику. Прости, что мы так долго тебя искали. Когда поняли, что у нас нет шансов тебя найти, вызвали Супермена, — Брюс аккуратно взял его ладонь в свою и сжал. — Нам пришлось тебя реанимировать. Ты едва не умер. Тим, почему ты не обратился за помощью? Если бы Барбара не задержалась и не заметила, что твой трекер пропал с ее радаров, мы бы даже не узнали.
— Прости, — тихо прошептал Тим и сжал руку Би. — Мне очень жаль, прости…
Лицо Брюса исказилось от грусти и он притянул Тима к себе. Он всхлипнул, пытаясь сдержать набегающие слезы.
— Тшш, все хорошо, милый. Ты не сделал ничего плохого, — Тим почувствовал, как его заключают в объятия и совсем расклеился, зарыдав в плечо Брюса.
Тим вцепился в рубашку отца, надеясь, что эта фантазия продлиться дольше. Что он больше не проснется, замерзший и одинокий. Он хотел увидеть остальных. Пусть это будет всего лишь ложь, пусть это все будет неправдой, но он отчаянно желал, чтобы его последние минуты были в кругу семьи.
От тепла и усталости его заклонило в сон.
— Тим, ты устал? Хочешь еще поспать? — обеспокоенно спросил Брюс, отстраняясь. Тим покачал головой, шмыгая носом.
— Тим проснулся? — громко прошептал Дик, заглядывая к ним. — Ребята, Тим проснулся!
В дверях медотсека тут же набилась толпа. Тим мелком заметил их, когда Брюс протянул ему салфетки.
— Я… простите меня, — тихо произнес Тим, сморкаясь. — Я в порядке.
— Тимбурин, ты не в порядке, — обеспокоенно нахмурился Джейсон, сложив руки на груди. — Мы нашли тебя умирающего, с дыркой в животе и почти ледяного. Почему ты никого не позвал? Зачем преследовал этого придурка в одиночку?
Тим только покачал головой, не видя смысла оправдываться.
— Тимми, мы беспокоимся за тебя, — Дик нервно стучал ногой по полу и перебирал руками. — Ты… Мы искали тебя почти три часа. Ты был без сознания больше недели.
— Извините, — Тим сжался и отвел взгляд. — Я не хотел вас так беспокоить. Это… Это точно больше не повторится.
— Мы тебя не виним, Дрейк, — Дэмиан, казалось, выглядел немного обеспокоенно. — Скорее всего, ты не ожидал, что этот колдун на такое способен.
Тим расслабился. Это все равно не по настоящему. И перед тем, как вернуться обратно, вернутся на недостроенную вершину дома, на кучу разбитого бетона, где с тихих небес падал погребальный снежный саван, он хотел бы признаться. Он хотел бы выговориться, хотя бы в последний раз. Чтобы его услышали.
Они все равно не услышат, но хотя бы в своих фантазиях он мог…
— Я знал. Я знал, что он специально меня туда заманивает.
Повисла тишина. Напряженная. Опасная. Тим поднял голову.
Они все смотрели на него со страхом. Дик застыл почти неподвижной статуей, как будто даже не дыша. Джейсон по какой то привычке, мышечной памяти потянулся за пистолетом, как тянутся за утешением. Дэмиан вцепился в свитер Дика и выглядел почти обычным ребенком, напуганным и растерянным. Дюк открывал и закрывал рот, будто силясь что-то сказать, но не находя слов. Лицо Касс исказилось от горя и она вцепилась в руку стоящей рядом Стеф, которая смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых собирались слезы.
Наконец Тим перевел взгляд на Брюса.
Со времен смерти Джейсона Тим не видел на лице Брюса такого неприкрытого, чистого горя и отчаяния.
Как будто он, Тим, был настолько важен, чтобы горевать по нему с такой силой.
— Тим, — почти задушенно прохрипел Брюс. — Что ты имеешь в виду?
— Я знал, что это ловушка и колдун собирается меня убить, — послушно ответил Тим. Ему было радостно. О нем беспокоились. По нему горевали.
Будет ли реальный Брюс горевать о нем? Прольет хоть каплю слез? Будет ли у него свой памятник? И что на нем будет написано? Джейсон был “Хорошим солдатом”. Кем будет Тим?
Глаза слипались. Он устал. Было тепло.
Когда человек чувствует тепло, это значит, что он умирает.
Но было так тепло. О нем беспокоились. Это было приятно. Он откинулся на подушках и прикрыл глаза. Даже громкие крики не смогли вывести его из этой приятной дремы.
— Надеюсь, я больше не проснусь, я так устал… — невнятно пробормотал он, чувствуя, как тьма заволакивает его сознание.
Было тепло.