Chapter Text
Мне шестнадцать.
***
В стрельчатом окне кружатся лепестки цветущего серема, словно сонные мухи, и падают в лужи, а я стою у мерзлого стекла, ковыряя ногтем полоску герметика.
Доктор Керет сплетает пальцы рук перед собой и вежливо склоняет голову: я внимаю вам, я внимаю... Слышен нервный стук ногтей по столешнице, когда моя мать наконец бросает в тишину:
— Моё дитя уже год как вступило в кеммер. Позднее сверстников, но это не должно было настораживать...
Доктор Керет кивает.
—— ... и подвержено перверсии.
Я забываю про кружение белых пушинок, украдкой смотрю на доктора, с тревогой ловлю ответный взгляд: ленивый, но с проблесками любопытства.
Доктор рассматривает мою фигуру, не примечательную, не изящную, к тому же провинциально одетую, и — опытный столичный психофизиолог — сдерживает усмешку.
Конечно, я совершенно не похожу на перверта в своём сомере. Совершенно непримечательном и неизящном, но комфортном. Вот и доктор думает так же и подмигивает, или мне кажется.
Чтобы ничей шифгретор* не пострадал, доктор будет несколько раз отрицать, уговаривать и успокаивать, прежде, чем высказать своё мнение. Моя мать дышит тяжело и взволнованно, как человек, отвыкший от этикета и желающий скорее покончить с проблемой.
Мы не играем особой роли при дворе и редко посещаем Эренранг с его помпезностью и людными улицами, но мне, конечно, хочется встретить хоть одного инопланетянина, и потому я снова пялюсь в окно.
— Я не вижу признаков перверсии, — осторожно, словно ступая по льду, произносит доктор Керет. — Более того, не ощущаю. Ваша консультация у меня последняя в этом месяце, и мне бы удалось заметить...
Точно. Инопланетяне временно отступают на задний план, и я с неприличным вниманием рассматриваю доктора Керет, готовую на днях войти в кеммер в женской фазе. Ничего не переворачивается в душе, но мысленно я делаю зарубку на дверном косяке далёкого дома. Я молодец. Я из догадливых.
— Речь идёт о шифгреторе Дерен Аске рем ир Перивен! — в голосе матери звучат агрессивные нотки: моему родителю до кеммера еще неделя, но, кажется, сейчас всё ускорится. — О моем шифгреторе. Мы правим Перисом с тех времен, когда столица еще в Рире была.
Доктор Керет мне нравится, и я лишь успеваю подумать, как было бы забавно, если бы такая нелепость, как показать меня-«перверта», задержала бы нас в Эренранге, и мне бы удалось потрогать электромобиль, пройтись с цветами по Ремме вместе с поющей о весне толпой, полазить по этим красным крышам с витыми балконами — если за это не наказывает эренрангская гвардия, добраться до гавани и, конечно, посмотреть на Посольство Экумены.
По радио говорят, оно похоже на космический корабль. Я не знаю, как выглядят корабли.
— Понимаю, — кивает доктор Керет.
— Не понимаете, — мать резко ходит по кабинету, а доктор Керет продолжает прятать улыбку — еë ноздри слегка трепещут от призрачных ощущений, которые не должны мешать работе — для этого никто и не работает в кеммер. — Мое дитя уже трижды вступало в кеммер, и всегда — женщиной...
— Что прекрасно, когда рядом находится добрый родственник или приятный сверстник, вступивший в кеммер мужчиной, — мягко подсказывает доктор Керет, — но...
— Вот именно! «Но». Но моё дитя вступает в женскую фазу, когда встречает другую женщину.
Ручка тихо падает на пол. Мать, шумно выдыхая, кидается на помощь, и пока они возятся там у стола, я отворачиваюсь к окну, прислоняюсь к холодной раме горячей щекой и немного плачу. Только самую малость. Вот он, наш унизительный секрет.
Когда вам в детстве показывают на привратников в домах кеммера и говорят обходить их стороной, вы запоминаете, что перверт — это тот, кто «застыл», «мертвец». Пленники одной фазы, будто окаменевшие изваяния, готовые к вечному совокуплению, на которое никто не способен. И это пугающе странно, как вечная Зима, которой стращают синоптики, или вечная Тьма в Йомеш, или что угодно вечное, потому что вечность необъятна, не изучена и могуча, и в конце концов поглотит нас всех, как лавина. Наверное, поэтому «космос» (вечный, необъятный, неизученный) — заставляет дрожать поджилки.
Меня не пугали привратники-перверты, да и не так много домов кеммера в Перисе, но мне хотелось понимать, а можно ли что-то сделать?
Объезжая на лыжах наше поместье, я тоже всегда думаю о том, что делать. Какой мой шаг приведет меня на правильный путь или удержит на нём. Этим я в мать, и я не чувствую себя ни застывшей, ни мёртвой, но пугающей и неизученной... Возможно, да.
— Вы думаете о роде, об Очаге, о судьбе потомков. Медицина, увы, ничего не может сделать с вашим отпрыском. Это любопытная гормональная аномалия, которую официально к перверсиям не относят. Но это не значит, что у вашей проблемы нет решения, — слышу я сквозь мысли о собственной никчемности.
Голос доктора Керет полон оптимизма, но возможно, это наступающий кеммер говорит за неё, всё смягчая, и больше всего на свете я хочу, чтобы эти взрослые в своем половом смятении напрочь позабыли про моё.
— Дома кеммера исключены, — шипит мать. — Моих потомков не будут называть «дитя народное».
— Нет-нет, никаких массовых совокуплений, если вы, конечно, сами не придете к этому выбору... Я предлагаю вам решение не столько физиологическое, сколько юридическое. Ваш шифгретор, князь Перивен, не пострадает, рано или поздно вы получите законных наследников от известного вам человека, а не кого-то случайного. Вам лишь нужен подходящий договор.
— Договор?
— Да, договор, — старательно мурлыкает доктор и совсем перестаёт мне нравиться, — с другой знатной семьей, но не слишком заметной, шифгретор членов которой тоже... уязвим. По внутренним причинам.
— Приведëте пример этих внутренних причин? — мать так пристально смотрит на доктора, так низко нависая над столом, что у меня не остаётся никаких сомнений: очень скоро я успею увидеть и гавань с кораблями, и Посольство Экумены. Меня должно это воодушевлять, но я думаю о каком-то неизвестном решении, брошенном тенью на мою юность и, возможно, всю судьбу.
— Вам подойдет договор с семьей, в которой есть два соутробника, растущие вместе, поздно вступившие в кеммер. Им тоже будут нужны потомки хорошего рода, свежая кровь. Найти такую семью непросто: после первого кеммера старших отсылают из дома, предвосхищая инцест. Если не отошлют, то после первого совпавшего кеммера всё равно разлучат, ведь двое молодых людей, близкие с детства, легко станут кеммерингами. И согласно закону их точно разлучат после беременности. Всё это случается чуть раньше, чем у вашего отпрыска, именно поэтому найти такую семью будет непросто.
— У вас, конечно же, нет на примете такой семьи? — слышу я сквозь шум воображаемых волн Гавани, которые пытаюсь рассмотреть поверх городских крыш, но вижу лишь серую полосу вдали, мутную, как договоры ради семейного шифгретора.
— Нанесите мне частный визит, мы это обсудим, — просит доктор Керет, протягивая матери бумагу, и слишком уж долго они стоят, держась за неё и не отпуская. — Оройн, тебе не нужно лечение, — наконец, ласково произносит она. — Только пару лет пожить в гостях у подходящей семьи.
«Лучше бы было лечение», — думаю я, слышу гул за окном и вижу, как небо рассекает белая полоса — пушистый хвост, который оставляет чёрная точка.
— Инопланетяне, — с пренебрежением говорит доктор.
Я прижимаюсь к оконному стеклу, но оно холодное, пустое и инопланетян в нём больше не видно.
____
*
Без всякого сомнения, многое связано с понятием шифгретор — совершенно непереводимое слово, обозначающее одновременно престиж, авторитет, общественное лицо человека и благородное происхождение, — всеобъемлюще важный фактор социальной значимости как в Кархайде, так и во всех прочих государствах планеты Гетен.
«Левая рука Тьмы» Глава 1