Work Text:
— Всё ждёшь? — омерзительно самодовольный тип в алом как всегда подкрался незаметно и теперь стоял рядом, положив руки на перила балкона.
К сожалению, приходилось считаться с его присутствием, с его самодовольством, с его пристрастием к алому цвету, вообще с самим фактом его существования: именно он был в этих местах полноправным хозяином. И настоящей помощи тут можно было дождаться только от него — если, конечно, вдруг захотел бы помочь.
— Ничего, — криво усмехнулся господин Градоначальник, он же Непревзойдённый демон, он же Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём, он же Алое Бедствие, он же Хуа Чэн, наводящий ужас на многих небожителей одним своим именем. — Ничего. Я восемьсот лет жду. Что тебе твои несколько десятилетий.
Цзинь Цзысюань медленно повернулся, сжимая кулаки.
— Я стану демоном через несколько десятилетий? — спросил он глухо. — Ты обещаешь мне это?
Хуа Чэн уставился на него в изумлении.
— С чего это я должен хоть что-то тебе обещать? К тому же, тебе уже неоднократно объяснили, что ты не можешь стать демоном, раз не стал в момент смерти. Теперь всё, путь заказан. Вперёд на перерождение.
— Тогда почему я всё ещё торчу здесь? И не демон, и не человек, и вообще непонятно что!
Хуа Чэн пожал плечами, усмехаясь.
— Откуда я знаю, может, тебе самому так хочется? А я по доброте душевной решил не мешать.
Цзинь Цзысюаню захотелось ударить Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём и запихнуть головой в воду. И долго-долго не отпускать. Причём желательно, чтобы всё это происходило в Пристани Лотоса — чтобы этот самодовольный мерзавец видел… видел… на этом месте мысль привычно обрывалась: Цзинь Цзысюаньи никак не мог сформулировать, чем именно провинился перед ним Хуа Чэн. В конце концов, никто кроме него самого не был виноват, что в полку демонов не прибыло — значит, как доходчиво Цзинь Цысюаню объяснили, не было у него на самом деле такого сильного и жгучего желания, которое позволило бы обратиться в демона и начать своё чёрное дело мести.
— Ты если хочешь, — сказал вдруг Хуа Чэн, — я тебя познакомлю с ещё одним Непревзойдённым. Посмотришь, что такое настоящая жажда мести. Душераздирающее зрелище, честно говоря.
Цзинь Цзысюань упрямо мотнул головой.
— Ну хорошо, — проговорил Хуа Чэн, у него явно было благодушное настроение, — предположим, дождёшься ты тут этого вашего Вэй Усяня. И что будешь делать? Да и почему ты вообще решил, что он попадёт сюда?
— Потому что он демоническое отродье! — выплюнул Цзинь Цзысюань, чувствуя, как челюсти сводит от ненависти. — Потому что из-за него погибла моя жена! А мой сын остался полным сиротой!
Хуа Чэн повернулся всем корпусом, насмешливо уставившись на Цзинь Цзысюаня единственным глазом.
— Почему сразу демоническое-то? Очень интересный, между прочим, молодой человек. Ты тоже интересный: весь такой белый-золотой-чистенький, а пытался в демоны податься.
Цзинь Цзысюань только махнул рукой и отвернулся: когда Хуа Чэн начинал зубоскалить, лучше всего было просто отмолчаться.
— А, нет, — сказал вдруг Хуа Чэн со странным выражением лица и перегнулся через балконные перила вперёд. — Ты смотри-ка. Был неправ дважды! Во-первых, вовсе и не несколько десятилетий, а во-вторых, вон он, пожалуйста, собственной персоной.
Цзинь Цзысюань вгляделся в даль. По широкой и удивительно пустой улице к Дому Блаженств приближался Вэй Усянь, а за ним стелился кровавый след и клубилась мягкая, будто ласковая, Тьма.
— Кстати, — сказал из-за плеча Хуа Чэн, — он тоже непонятно зачем сюда тащится.
Цзинь Цзысюань ошарашенно повернулся, не находя слов.
— А что? — Хуа Чэн откровенно насмехался. — Ты полагал, что раз он весь из себя в чёрном, то ему прямой путь в демоны? Повторяю: ты вон в белом, а пытался...
— У меня была… есть цель! — взвился Цзинь Цзысюань, перебив Хуа Чэна, правда, заминка с употреблением времени испортила эффект.
— А у него, думаешь, мстить некому и не за кого? Да вот хотя бы за шицзе его, которую он любил почти больше всех на свете, — Хуа Чэн, прищурившись, смотрел на приближающегося Вэй Усяня, и Цзинь Цзысюаню опять захотелось поколотить эту наглую тварь в алом. В чёрном, впрочем, тоже.
Первой к Дому Блаженств добралась Тьма: ей стало невыносимо тащиться в хвосте, и она решила выступить в авангарде. Хуа Чэн протянул руку, и она, закружившись с земли небольшой воронкой, втянулась ему в рукав, успев приласкаться, как котёнок. Цзынь Цзысюань отвернулся: в этом было и что-то интимное, и что-то неприятное.
— Не нравятся тебе на самом деле игры с Тьмой, — сказал Хуа Чэн, всё так же глядя вперёд, — поэтому ты и не демон. Хоть ещё сто лет тут жди.
Цзинь Цзысюань промолчал.
— Сначала выспишься и отдохнёшь или сразу пойдёшь излагать требования? — Хуа Чэн обращался уже к доковылявшему под балкон Вэй Усяню. Тот задрал голову, увидел Цзинь Цзысюаня и пошатнулся от неожиданности. Цзинь Цзысюань испытал нелогичное желание подставить родственничку плечо.
— Неужели ты стал демоном? — спросил Вэй Усянь так горько, что Цзинь Цзысюаня захлестнуло этой волной эмоций: то ли сочувствие, то ли грусть, то ли разочарование.
— Да куда ему, — лениво бросил Хуа Чэн, — павлин и есть павлин.
Вэй Усянь моментально разъярился.
— Да что ты понимаешь! — прошипел он. — Он на шицзе сумел жениться, неужели каким-нибудь поганым демоном не стал бы!
Цзинь Цзысюань уставился на Вэй Усяня в изумлении, а Хуа Чэн расхохотался, запрокинув голову.
— Инь Юй! — сказал он, отсмеявшись, и помощник сразу возник на балконе. — Проследи, чтобы господин Цзинь, как уже освоившийся тут гость, устроил господину Вэю, как новоприбывшему, прогулку по Призрачному Городу. Демонам напомнить, что это мои гости. Оба. Но сначала господин Вэй выспится и поест.
— Я, — прошептал Вэй Усянь едва слышно, — я не могу ни спать, ни гулять. Мне надо вернуться и разобраться.
— Ещё один, — насмешливо фыркнул Хуа Чэн. — Когда придёт время, тогда и вернёшься. А сейчас советую поторопиться: господину Цзиню скоро отправляться на перерождение.
Хуа Чэн повернулся и ушёл с балкона. Цепочки мерно бряцали на сапогах. Вэй Усянь и Цзинь Цзысюань смотрели друг на друга. Инь Юй ждал: он в совершенстве умел это делать.