Рокэ Алва никогда бы не признался, но в юности не верил Алваро Алва: в наставлениях отпрыскам тот любил повторять, что главное в их работе — это смирение. К сожалению, нельзя избавить мир от некомпетентных идиотов. С этим приходится мириться: взнуздывать плохо заезженных лошадей и гнать туда, куда требуется, чтобы эти самые клячи, почитающие себя за чистокровок, не думали, а топали, куда следует.
Хотя милосерднее было бы просто пристрелить, чтобы не мучились сами и не мучили никого вокруг. И пусть всё катится туда, куда Леворукий кошек не гонял!
Однако врожденное упрямство не позволяло Рокэ Алве выбрать самый простой путь, за что тот регулярно и гасил разожженные другими пожары.
Заподозрить неладное стоило бы ещё раньше наставлений Алваро, а именно тогда, когда Рокэ только-только узнал девиз своего дома. Против ветра? Кто придумал этот девиз? Многое неудобно делать против ветра. Не только идти, но и, выражаясь совсем некуртуазно, просто ссать.
Впрочем, это всё было лирикой, достойной разве что поэм Дидериха. Бежать было поздно, хотя порой очень хотелось взять и исчезнуть. Запереться в Алвасете, пить вино и смотреть, как догорает Талиг со всеми своими Людьми Чести, Лучшими Людьми и всеми теми, кому так неймется повесить себе на шею камушек потяжелее.
Но можно было ненадолго притвориться, что все эти проблемы — не его проблемы, а чьи-то чужие. Пусть ненадолго, но всё же. Во время таких загулов Алва предпочитал компанию гитары и вина, остальное — необязательно. Вино Алва ценил с юности. Как иначе! Однако по-настоящему пристрастился, став герцогом. Трезвым переносить всю ту глупость, которую носили с собой окружающие люди, было решительно невозможно.
По счастью, ему иногда встречались и умные люди, но, к сожалению, это было скорее исключением из правил. И не то чтобы с ними было легче. Впрочем, Алва предпочел бы иметь дело с умными, чем с дураками. Потому что ни один умный человек не сможет придумать и воплотить такое, что изобретёт иной дурак.
Действия почти любого умного можно предсказать. После действий дурака остается только разгребать последствия. Валентина Придда стоило отнести к умным. Иногда это обстоятельство раздражало ничуть не меньше, чем идиотизм остальных.
— Ну и что вчера случилось?
Алва ворвался в кабинет кансильера и упал в кресло. Придд сначала закончил с бумагами и, только потом посмотрев на регента, произнёс:
— Когда? А, когда вы изволили не пустить гонца на свой порог?
Тон был ровным, но ехидство так и звучало в каждом слове.
Алва усмехнулся. Ему подобное скорее нравилось, чем нет.
— Раз следом за гонцом вы не появились на пороге моего дома лично, значит, дело вполне ждало сегодняшнего дня. Давайте сюда вашу проблему.
— Я лучше дам вам её решение. — Валентин протянул Алве бумаги. — Осталось только поставить пару подписей.
Алва пробежал глазами текст сначала одного документа, потом другого. Он бы решил так же.
— Странно, что вы за меня ещё не расписались.
— Что ж, если приказываете, в следующий раз распишусь.
Придд выглядел невозмутимо. Этот и правда распишется — да так, что никто не отличит. Но без разрешения никогда ничего подобного себе не позволит.
Судя по восхитительным синякам под глазами, Придд предпочёл самостоятельно разобраться в ситуации и подготовить вариант её решения, чем пытаться оторвать Алву от любимой женщины. Или просто посчитал, что отдых ему необходим. С Приддом никогда нельзя быть уверенным, что причина только в чем-то одном.
— Валентин, вам никто не говорил, что вы отнимаете чужую работу?
— Вам никто не говорил, что работой надо делиться?
— Я же могу привыкнуть…
Придд едва заметно улыбнулся уголками губ и ничего не ответил. Разбирайся, что там спрятано на самом дне. А может, он по привычке пытается найти того, чего нет, а всё намного проще? Придд мог и сделал.
Не зря Алва вытащил его из армии. Там он, конечно, тоже бы пригодился. Набрался бы опыта, и за маршальской перевязью дело бы не стало. Но Алве нужны были такие люди здесь.
— Ладно, Валентин, можете идти отдыхать. Будем считать — пост принят.
— Я ещё не закончил, — невозмутимо возразил тот и кивнул на стопку бумаг на своём столе.
— Похоже, что вовремя отступать вы ещё не умеете. Отдыхать тоже не умеете?
Придд ответил не сразу, но посмотрел прямо в глаза. Алва было подумал — откажется и вежливо выставит вон. С Придда бы сталось. Но вместо этого тот тихо спросил:
— Научите?
Всё же Валентин Придд был ещё мальчишкой. Он определенно хотел, чтобы его научили, но был не то слишком горд, чтобы просить, не то не считал нужным беспокоить по пустякам.
Вместо ответа Алва придвинулся ближе и взял часть бумаг со стола.
— Сейчас решаем неотложные проблемы, потом собираемся и едем ко мне.
— К вам?
— Ко мне. Вы, Валентин, умеете думать и умеете работать, но помимо этого надо ещё уметь отдыхать. Иначе на нашей с вами работе можно быстро захотеть в петлю, а я, знаете ли, не готов тащить это всё до бесконечности. — Алва усмехнулся. — Любите вино?
Придд, не сводя с него пристального взгляда, кивнул.
— Прекрасно. Проверим, научила ли вас армия пить и не пьянеть, а потом пьянеть и ни о чем не сожалеть.
— А вы не пожалеете?
— Я давно ничего не желаю и ни о чем не жалею.
— От первого тоже может захотеться в петлю. Надо это исправить.
Алва поднял бровь, а потом расхохотался. Партия неожиданно становилась гораздо занятнее, чем он могла бы быть. Нет, определенно с умными людьми гораздо интереснее жить. С ними в целом хочется жить.